Страх и отвращение в VH-Найт

Воскресенье

страх, беспокойство и отвращение

      Воскресенье слегка запыхался, когда возвращался на базу с новой пластинкой Зарянки, которую еле успел урвать: последняя осталась. На базе никого не было, зато было чувство, что она полностью в распоряжении Воскресенья, и само время устроить здесь порядок.       Граммофон, пластинка, звук. Долгий проигрыш, прелестный голос его сестры. Он позволяет себе подпевать, убираясь на базе. Завтра день стирки: будет жарко, влажно, и если он ещё и не приберётся, то они точно будут ходить и запинаться о мусор на полу и развешанную постиранную одежду.       — Wingless... Ммм... Fly higher... — он напевает себе под нос, не замечая, с какой скоростью заканчивается уборку. Становится чище, свежее, он открывает окно. Городской шум, огни, сирены, работающие машины. Он смотрит в окно, ожидая увидеть Охотников, но их нет. Воскресенье позволял себе чувствовать одиночество в такие дни, хоть и знал, что все обязательно вернутся, снова будет шумно, снова будет террор и драки, за столом будет снова куча народа, на фоне будет кричать телевизор, а по ночам Сильвервульф будет тихо ругаться от проигрыша.       Воскресенье задумывается, где бы он был сейчас, если бы не с Охотниками. Пенакония? Упаси Эна. Тюрьма? Уберегла госпожа Добрая Яшма. Звёздный экспре-.. Даже думать не хочется.       Галовианец дёргается, слегка обиженно потирая левую щёку, в память о том, как Звёздный экспресс проехался по его лицу. Неприятно... В VH-Найт всегда темно, его святило — искусственно воссозданная неоновая Луна. А звёзды настоящие. Воскресенье продолжает смотреть на город. Неоновые вывески дразнят его «сорокину натуру», как сказала бы Зарянка. Кончики волос вьются самостоятельно и ему немного стыдно. Он всегда думал, даже знал, что должен держать имидж, не должен показывать эмоций...       Но остальные Охотники это делают. Остальные Охотники не стесняются эмоций, если они злятся, они злятся, они могут уничтожить что-нибудь, разрушить, разбить. Если им грустно, то грустят, а если весело, то веселятся от души. Даже такие тихони, как Блэйд, даже такая элегантная личность, как Кафка, ленивая Сильвервульф, все Охотники.       Воскресенью тошно, он думает, что никогда не станет таким же открытым, и вообще, он здесь самый лишний и...       — Мы вернулись, — проговаривает Кафка, входя на базу. За ней с пакетами идёт Блэйд, который не был в восторге и слегка скалился на тесноту, Сильвервульф и Ягучи ввалились первее, стараясь избежать толкотни в дверях, СЭМ с голограммой Светлячка пригибали голову, чтобы пройти и не удариться..       — А Элио?       — Они решили задержаться... — Кафка проходит на кухню, стоя спиной к Воскресенью, — Мм... хочешь начать с десерта?       — Пожалуй...       Воскресенье соглашается, невольно прикрывая щёки крыльями. Возможно, его здесь понимают лучше, чем в любом другом месте Вселенной... Чтож, он не против. За столом снова толпа, на фоне играет песня Зарянки.       — ♪My Wingless, stay yourself embrace and find your grace, in time and space♪