Глава 1

Тусклый свет ламп пробегал по стенам тёмного подвала, отражаясь на грязных, потрескавшихся плитах пола. Запах сырости, крови и металла заполнял воздух. Здесь, на подпольном чёрном рынке, продавали существ, которых не должно было существовать. Парень осторожно шагал между клетками и контейнерами, скрывая своё лицо под старой картонной коробкой с прорезями для глаз. Он привык к насмешкам, к презрительным взглядам, и эта коробка стала его единственной защитой от мира. Сегодня он не собирался ничего покупать — просто любопытство привело его сюда. Но внезапно тишину разорвали крики. Страх пронёсся по толпе, как электрический разряд. Кто-то сбежал. Тяжёлый рык заставил его замереть. Все вокруг бежали, охранники выхватывали оружие, но уже было поздно. Черная тень метнулась в темноту, и один за другим люди падали, их крики быстро затихали. Лишь один стоял неподвижно. Парень смотрел сквозь прорези в коробке и встретился взглядом с существом, которое только что вырвалось на свободу. Индораптор. Его жёлтые глаза сверкали в полумраке. Чёрные, гладкие как смоль, чешуйчатые пластины покрывали тело, подчёркивая мощные мышцы. Когтистые лапы, испачканные кровью, медленно шагнули вперёд. Парень не мог пошевелиться. Он знал, что следующее движение могло стать последним. Индораптор склонил голову, разглядывая его. Он видел, как этот странный человек не пытался убежать, не пытался кричать. Он просто стоял. Существо приблизилось, и парень затаил дыхание. Когда их разделяло всего несколько сантиметров, Индораптор вдруг осторожно вытянул морду вперёд и легонько ткнулся в его грудь. Парень вздрогнул, но не отпрянул. Индораптор снова склонил голову, на этот раз в явном вопросе. Почему он не бежит? Почему прячет лицо? Парень сглотнул. — Меня... унижают, — прошептал он, зная, что существо его не поймёт. — Меня презирают за то, как я выгляжу. Индораптор замер, как будто осмысливая сказанное. В её глазах мелькнуло что-то странное. Она знала, что значит быть ненавидимой просто за внешность. Её не ласкали, её боялись. Она была создана быть идеальной машиной убийства, и никто не видел в ней ничего, кроме монстра. Ещё одно движение. Индораптор осторожно провела носом по коробке, словно пытаясь понять, что под ней. Парень не двигался. Но вдруг напряжённую тишину разорвал новый рык. Индораптор тут же обернулся, шерсть на спине встала дыбом. Блю. Из темноты раздался хищный шорох, и голубоватая тень приблизилась. Блю, вожак стаи велоцирапторов, почуяв кровь, вышла на охоту. Парень напрягся. Что будет дальше? Индораптор низко зарычал, заслоняя его собой. — Блю, стой! — голос прорезал напряжённую тишину. Из темноты выскочил мужчина в грязной рубашке и кожаной куртке. Он поднял руки, загораживая собой велоцираптора. Оуэн. Блю замерла, не сводя настороженного взгляда с Индораптора. Лёха тоже не терял времени. — Тише, спокойно… — он осторожно коснулся лапы самки. Индораптор вздрогнула от неожиданности, но не отстранилась. Она снова посмотрела на него, её зрачки расширились. Лёха не хотел, чтобы она нападала. И это сбило её с толку. Она привыкла, что люди боятся, бегут, стреляют. Но этот… не боялся. Оуэн, медленно двигаясь, подошёл ближе, следя за каждым движением Индораптора. — Эй, парень. Как тебя зовут? — его голос был напряжён, но без враждебности. Лёха медленно повернулся к нему. — Лёха. Оуэн кивнул, но его взгляд задержался на картонной коробке. — И что это у тебя? Лёха сжал кулаки. — Меня унижают за лицо. Я не хочу, чтобы его видели. Оуэн нахмурился, но не стал давить. В этот момент Индораптор вдруг ослабила позу. Её напряжённые мышцы расслабились, и она склонила голову. Она поняла. Этот человек не враг. Раз у него есть самка, он не может быть опасен. Даже Блю, кажется, начала осознавать, что что-то здесь не так. Если этот странный человек в коробке смог подружиться с монстром, значит, он добрый. Лёха почувствовал, как вокруг него словно растворяется напряжение. Но Индораптор не закончила. Она сделала шаг вперёд и вдруг… мягко ткнулась мордой в грудь Оуэна. Оуэн замер. Блю настороженно заворчала, но мужчина поднял руку, давая понять, что всё в порядке. — Ну и ну… — пробормотал он, глядя на самку, которая буквально обнюхивала его, словно проверяя, кто он такой. Затем Индораптор переключила внимание на Лёху. Её глаза снова впились в его коробку. Она осторожно приблизила морду… и, прежде чем он понял, что происходит, тёплое дыхание коснулось его лица. А затем когтистая лапа мягко потянула за картон. Лёха дёрнулся назад. Нет! Индораптор отступила, удивлённо склонив голову. Она не понимала. Зачем он скрывается? Индораптор отшатнулась, недоумённо склонив голову. Почему он испугался? Лёха быстро поправил коробку, сжимая её края дрожащими пальцами. — Не трогай, — его голос был тихим, но твёрдым. Индораптор моргнула. Она не понимала, но чувствовала, что это… важно. Оуэн внимательно следил за их взаимодействием. — Ты боишься показать лицо, да? — он говорил спокойно, не давя, но его взгляд словно пытался заглянуть под коробку. Лёха стиснул зубы. — Да. — Почему? Парень отвёл взгляд. — Потому что людям не нравится, как я выгляжу. Оуэн на мгновение замолчал. Блю хрипло фыркнула, снова разглядывая Лёху. А Индораптор… медленно подошла ближе. Лёха замер, когда её когтистая лапа осторожно коснулась его руки. Она… не пыталась сорвать коробку. Она просто стояла рядом. Он вдруг осознал, что в её глазах не было презрения. Не было отвращения. Только интерес. Лёха сглотнул. — Тебе ведь тоже не нравится, когда тебя считают монстром, да? Индораптор не ответила. Но её дыхание стало ровнее. Она медленно ткнулась мордой в его плечо, словно говоря: Я понимаю тебя. И Лёха понял, что они с ней похожи больше, чем он думал. Индораптор мягко ткнулась мордой в плечо Лёхи, задержавшись на секунду, прежде чем отступить. Парень замер. Она не пыталась сорвать коробку. Не пыталась заставить его открыть лицо. Просто стояла рядом. Оуэн наблюдал за этим с лёгким недоумением. — Ну и ну… — пробормотал он, сложив руки на груди. — Ты что, приручил её? Лёха усмехнулся, но в его голосе не было радости. — Нет. Просто… мы оба знаем, что значит быть не такими, как все. Блю фыркнула, но напряжение в её позе исчезло. Она больше не собиралась нападать. Индораптор снова посмотрела на Лёху. Её когтистая лапа чуть шевельнулась, но теперь она не пыталась дотронуться до коробки. Она поняла. Он не хочет снимать её. И это его выбор. Лёха выдохнул и осторожно протянул руку. Индораптор не двинулась. Тёплая, гладкая чешуя под его пальцами была неожиданно приятной на ощупь. — Ты не такая, как они говорят, да? — тихо спросил он. Самка слегка прищурилась, как будто раздумывая над его словами. А потом, к удивлению всех, она… тихо заурчала. Лёха почувствовал, как что-то сжимается у него в груди. Она доверяла ему. Она выбрала его. Лёха убрал руку, но Индораптор не отступила. Она смотрела на него, внимательно, изучающе, словно пыталась заглянуть за картонную преграду. Оуэн осторожно опустил руки. — Значит, она не собирается нас убивать? — пробормотал он. Блю недовольно фыркнула, но напряжение в её позе исчезло. Лёха качнул головой. — Нет. Она просто… хочет понять. Индораптор снова приблизилась. На этот раз она не тянулась к коробке. Она просто стояла рядом, чувствуя его тепло. Оуэн сощурился, наблюдая за их взаимодействием. — Я видел, как эти твари рвут людей на части. Почему она не тронула тебя? Лёха медленно выдохнул. — Потому что мы оба ненужные. Оуэн нахмурился. — Что? — Её создали, но никто не хотел. — Лёха провёл ладонью по чешуе самки. — Я родился, но людям не нравится моё лицо. Нас обоих сделали монстрами, хотя мы просто… существуем. Индораптор тихо зарычала. Она не понимала слов, но чувствовала смысл. Оуэн молчал, переваривая услышанное. Лёха усмехнулся. — Так что да. Я её понимаю. Индораптор тихо ткнулась ему в плечо и, к его удивлению, закрыла глаза. Она доверяла ему. А он… Он больше не чувствовал себя одиноким. Лёха почувствовал лёгкое движение рядом. Индораптор развернулась и медленно двинулась вперёд, оглядываясь через плечо. Она ждала его. — Ты хочешь, чтобы я пошёл с тобой? — пробормотал он. Самка чуть наклонила голову, её жёлтые глаза вспыхнули в темноте. А потом она развернулась и направилась к лесу. Лёха задержался на секунду, бросив последний взгляд на поместье. Оуэн стоял неподалёку, наблюдая за ним. Блю тоже смотрела, но уже без прежнего напряжения. Лёха вздохнул. Здесь ему делать больше нечего. Он шагнул вслед за Индораптором.

***

Лес был густым, тёмным, наполненным ночными звуками. Лёха шёл за самкой, ловя взглядом её стройную фигуру. Она двигалась почти бесшумно, но иногда останавливалась и оглядывалась. Проверяла. Идёт ли он за ней. Лёха не знал, зачем она его зовёт. Она могла сбежать одна. Она могла оставить его. Но почему-то не захотела.

***

Они ушли далеко от поместья. Темнота стала гуще, ночной воздух холоднее. Лёха ощутил знакомое чувство — пустоту в желудке. Он не ел целый день. Самка заметила, как он замедлил шаг, но не остановилась. Лёха прислонился к дереву, обхватив себя руками. — Ладно… здесь можно переночевать. Он огляделся и собрал охапку крупных листьев. Хоть какая-то защита от холода. Он лёг, укрываясь ими, стараясь не думать о голоде. Он привык быть один. С детства он спал в одиночестве. Даже мать… даже она не хотела спать рядом. Её раздражало его лицо. Он зажмурился. Холод пробирался сквозь тонкую одежду. Но вдруг… Тихий шорох. Тёплое дыхание. А потом — мягкое, неожиданное прикосновение. Лёха распахнул глаза. Индораптор опустилась рядом. Её мощное тело оказалось теплее, чем он ожидал. Она осторожно придвинулась ближе… а потом мягко обвила его хвостом. Лёха замер. Она не хотела, чтобы он мёрз. Она не хотела быть одна. Парень почувствовал, как к глазам подступает влага. Он никогда не был нужен. Никто никогда не пытался его согреть. Но теперь… Он несмело коснулся её лапы. Она не отдёрнулась. Её дыхание было ровным, спокойным. Индораптор закрыла глаза, прижимаясь к нему ближе. Лёха сглотнул и слабо улыбнулся. — Спасибо… Она не ответила. Но он знал. Она всё понимала. Лёха не знал, сколько прошло времени. Он лежал, закрыв глаза, ощущая тепло Индораптора. Она дышала ровно, спокойно, её хвост мягко обвивал его, защищая от ночного холода. Парень боялся пошевелиться, будто это могло разрушить момент. Он никогда не чувствовал такого раньше. Сколько он себя помнил, он всегда спал один. Даже в детстве. Даже когда ему было страшно. Никто никогда его не обнимал. Но сейчас… Он не был один. Индораптор шевельнулась во сне, чуть сильнее прижимаясь к нему. Лёха услышал её тихий, едва уловимый выдох. Она тоже искала тепло. Она тоже привыкла быть одна. Они одинаковые. Лёха осторожно, почти не дыша, провёл рукой по её тёплой, гладкой чешуе. Она не отдёрнулась. Он сглотнул, сжимая пальцы. Где-то внутри него сжималось что-то болезненное. Какое-то странное чувство, которого он никогда не знал. Тёплое. Горькое. Близость. Ему не хотелось спать. Он просто слушал её дыхание. Просто запоминал этот момент. Потому что… А вдруг он больше никогда не повторится?

***

Лёха не помнил, когда задремал. Тёплая тяжесть Индораптора рядом заставляла его чувствовать себя в безопасности. Он никогда не знал, что это за чувство — когда кто-то рядом и не собирается исчезнуть. Но он боялся, что это всего лишь сон. Что он проснётся, и её не будет. Что всё снова станет холодным и пустым.

***

Слабый утренний свет пробивался сквозь кроны деревьев. Лёха медленно открыл глаза. Он почувствовал… тепло. Она всё ещё здесь. Индораптор не ушла. Она лежала рядом, её тело мягко поднималось и опускалось с каждым дыханием. Её хвост всё так же был обёрнут вокруг него. Он снова сжал пальцы. Это было так странно. Так неправдоподобно. Он привык, что его оставляют. Привык, что никому до него нет дела. Но Индораптор не ушла. Почему? Она тоже не хотела быть одна? Или… Она выбрала его? Лёха осторожно провёл пальцами по её шершавой чешуе. Индораптор вздрогнула и медленно открыла глаза. Жёлтые, глубокие, непонимающие. Лёха замер. А вдруг… А вдруг она сейчас поймёт, что он ей не нужен? Что это была ошибка? Но Индораптор просто посмотрела на него. А потом… Тихо ткнулась носом ему в плечо. Лёха сжал зубы. Горло внезапно сдавило. Почему? Почему она делает это? Почему она не уходит? Он не знал, что делать с этим чувством. Но одно он знал точно. Он больше не хочет быть один. Лёха не двигался. Индораптор прижималась к нему, её дыхание было тёплым, ровным. Он всё ещё чувствовал её хвост, мягко обвивающий его. Это было неправильно. Но почему так хорошо? Он привык, что от него отворачиваются. Что его боятся, презирают. Но Индораптор… Она просто была рядом.

***

Лёха медленно, осторожно провёл рукой по её шершавой чешуе. Самка не отстранилась. Она снова посмотрела на него. Внимательно. Будто видела не только его лицо — не то, что скрывала коробка. А всё, что было внутри. Лёха сглотнул. — Почему ты не уходишь? — тихо спросил он. Самка чуть склонила голову. Её взгляд был мягким, почти понимающим. И вдруг… Она потянулась к нему и тихо, очень осторожно, провела кончиком морды по его руке. Как будто проверяя, позволит ли он. Лёха не отдёрнулся. Она не боялась его. Она не считала его уродом. Лёха крепче сжал пальцы. Где-то глубоко внутри поднималась боль. — Ты… ты ведь тоже была одна, да? — прошептал он. Индораптор тихо выдохнула, прикрывая глаза. Лёха резко сжал губы. Он не хотел, чтобы она уходила. Впервые в жизни… Он не хотел снова остаться один. Он набрал в грудь воздуха и очень, очень осторожно обнял её за шею. Самка не двинулась. Не напряглась. Просто… осталась рядом. Лёха зажмурился. Грудь сдавило от странного, непривычного ощущения. Он боялся, что этого не должно быть. Что это неправильно. Что его снова отвергнут. Но Индораптор так и не ушла. И он крепче прижался к ней. Я не хочу, чтобы ты уходила. Но он не сказал этого вслух. Он просто молчал.

***

Лёха не знал, сколько времени прошло. Он просто сидел, прижавшись к Индораптору, и слушал её дыхание. Медленное. Тёплое. Она не уходила. Эта мысль всё ещё не укладывалась в голове. Он привык, что люди его сторонятся. Что матери было неприятно находиться рядом. Что никто не хотел его обнимать. Но Индораптор была здесь. Она ничего не говорила. Она просто оставалась рядом.

***

Лёха глубоко вдохнул, пытаясь разобраться в себе. Он чувствовал тепло её тела, её хвост, мягко сжимающий его. И вдруг… Она сделала что-то неожиданное. Индораптор чуть наклонилась и ткнулась мордой в его голову. Несильно. Осторожно. Будто проверяя, всё ли с ним в порядке. Лёха резко сглотнул. Где-то глубоко внутри что-то сжалось. — Ты… ты правда не боишься меня? — прошептал он. Самка снова посмотрела на него. А потом… Тихо выдохнула и ещё сильнее прижалась к нему. Лёха закрыл глаза. Больше не осталось сомнений. Она выбрала его. И он понял, что тоже не хочет её терять.

***

Лёха почувствовал, как его живот скручивает от боли. Он привык к голоду. Привык терпеть. Но сейчас, когда рядом была Индораптор, это казалось… неудобным. Как будто показывать свою слабость перед ней было неправильно. Он тихо вздохнул, сжимая пальцы. Может, удастся потерпеть до вечера?

***

Но Индораптор вдруг подняла голову. Её жёлтые глаза внимательно смотрели на него. — Что? — Лёха отвёл взгляд, стараясь не показывать своего состояния. Но самка не отвела глаз. Она слегка склонила голову, будто чувствовала его слабость. Лёха сглотнул. Индораптор вдруг поднялась и ушла вглубь леса. Парень напрягся. Она… ушла? Оставила его? Он сжал губы. Неудивительно. В конце концов, все уходят. Лёха тихо выдохнул и закрыл глаза.

***

Но через несколько минут услышал тихий шорох. Он резко поднял голову. Индораптор вернулась. В её пасти висела туша небольшого животного — кролика или что-то похожее. Лёха моргнул. — Ты… охотилась? Самка аккуратно положила добычу перед ним. Лёха застыл. Его ладони сжались в кулаки. Она... охотилась для него? Он снова сглотнул, глядя на тушу. В животе заурчало, напоминая, что он не ел уже сутки. Лёха посмотрел на Индораптора. Она просто стояла рядом, молча наблюдая. Без давления. Без злобы. Она не позволила ему голодать. Она… заботилась? Грудь сдавило от странного, непривычного чувства. Лёха тяжело сглотнул и осторожно взял тушу. — Спасибо… — едва слышно прошептал он. Индораптор тихо выдохнула. Она снова ткнулась мордой в его плечо. Тёпло. Осторожно. Ты мне не безразличен. Лёха закрыл глаза. Где-то внутри что-то болезненно сжалось. Он не знал, что делать с этим чувством. Но он знал одно: Он больше не был один.

***

Небо потемнело. Тучи надвигались медленно, скрывая свет. Лёха заметил, как воздух стал тяжелее, влажнее. Он глубоко вдохнул, чувствуя в нём что-то… ледяное. Через несколько секунд первая капля дождя коснулась его руки. Потом вторая. Потом ещё. Дождь усиливался. Крупные капли падали с небес, ударяясь о листья, землю, пробираясь сквозь волосы и одежду. Лёха вздрогнул. Холод пронзал тело, заставляя кожу покрываться мурашками. Но он был привычен к этому. Он привык терпеть. Он всегда терпел. Но Индораптор… Она явно не была готова к такой погоде. Самка слегка вздрогнула, встряхиваясь, стряхивая воду с чешуи. Но дождь только усиливался. Глаза Индораптора слегка прищурились, она недовольно повела плечами, как будто пытаясь согреться. Лёха почувствовал, как она приблизилась. Сначала она просто прижалась боком. Потом — сильнее. Лёха напрягся. Она дрожала. Самка, созданная, чтобы быть хищником. Оружие, убийца… Но сейчас… Она просто мёрзла. Лёха сжал губы. Он тоже мёрз. Одежда промокла насквозь. Тело пробирала дрожь. Холодный воздух резал кожу.

***

Индораптор вдруг сделала нечто неожиданное. Она ещё сильнее прижалась к нему. Сначала осторожно, словно боялась, что он оттолкнёт. А потом, когда Лёха не отошёл, тихо выдохнула и мягко, медленно обвила его хвостом. Лёха широко раскрыл глаза. Она… согревала его? Или… пыталась согреться сама? Парень не знал. Но не отстранился.

***

Коробка на голове Лёхи уже промокла. Вода стекала по её краям, забираясь внутрь. Но ему было плевать. Ему было холодно. Но рядом была она. Тёплая. Настоящая. Не оставляющая его. Лёха медленно, неуверенно, чуть подался вперёд… И осторожно, очень осторожно, обнял её. Индораптор чуть напряглась. Но не отстранилась. Она только сильнее сжала его хвостом.

***

Дождь всё лил. Небо оставалось тёмным. Воздух — ледяным. Но они больше не мёрзли. Потому что они были вместе

***

Дождь прекратился. Капли медленно скатывались с листьев, падая на влажную землю. Воздух был свежим, пропитанным запахом мокрой листвы. Лёха вздохнул. Коробка на его голове наконец высохла. Он чувствовал, как она стала легче. Но теперь… Ему казалось, что кто-то смотрит.

***

Он медленно повернул голову. Индораптор сидела рядом, наблюдая за ним. Её жёлтые глаза горели любопытством. Она чуть склонила голову, будто что-то обдумывала. Лёха напрягся. — Что? Самка не ответила. Она просто внимательно его рассматривала. Но вдруг… Она сделала шаг ближе. И ещё. Потом медленно вытянула шею… И осторожно ткнулась мордой в коробку. Лёха замер. Его сердце гулко ударилось о рёбра. — Эй… — он непроизвольно отодвинулся. Но Индораптор не остановилась. Она мягко провела носом по краю коробки. Будто проверяла, можно ли её снять. Лёха почувствовал, как пальцы сами сжались в кулаки. — Не надо… Но самка не отступала. Она хотела видеть его лицо. Она хотела знать, кого защищает. Лёха сглотнул. Его дыхание сбилось. Он не был готов. — Не смотри… — голос сорвался. Но Индораптор смотрела. И в её глазах не было отвращения. Только любопытство. Кто же скрывается под коробкой? Индораптор смотрела на него с неприкрытым интересом. Она снова наклонила голову и мягко ткнулась носом в его коробку. Лёха вздрогнул. — Эй, хватит… — он неуверенно отодвинулся, но самка восприняла это иначе. Она решила, что это игра. Индораптор издала тихий, довольный звук и снова ткнулась мордой в коробку, на этот раз сильнее. Лёха чуть не потерял равновесие. — Да брось, я серьёзно! Но Индораптор будто не слышала. Её глаза азартно блестели. Она снова ткнулась носом в коробку, на этот раз чуть приоткрыв пасть. Хлоп! Коробка едва не съехала с головы. Лёха резко схватился за неё, пытаясь удержать. — Стой, нет! Но теперь Индораптор уже играла всерьёз. Она ловко поднырнула под коробку, приподнимая её вверх своим носом. Лёха судорожно пытался удержать её руками. Он чувствовал её дыхание, её горячую кожу, влажные ноздри, которые касались его шеи. Она снова подбросила коробку. — Перестань! Но самка явно получала удовольствие от этой игры. Она снова и снова поддевала коробку, пока… Шурх! Внезапно коробка сорвалась. Лёха почувствовал, как она улетела в сторону и с глухим стуком упала в траву. Он замер. Всё внутри похолодело. Мир сжался до одной мысли. Она сейчас увидит. Она увидит и отвернётся. Она поймёт, почему его всегда отвергали. Лёха резко закрыл лицо руками. Он тяжело дышал, тело пробила судорога. Грудь сжалась так сильно, что казалось, он задыхается. — Не смотри… — его голос сорвался. Но Индораптор не отступила. Она не ушла. Она просто тихо выдохнула… И медленно, очень осторожно, коснулась его руки носом.

***

Лёха не знал, что делать. Он просто сидел, закрыв лицо, боясь посмотреть. Боясь увидеть отвращение в её глазах. Но она не уходила. Она была рядом. Тёплая. Живая. Не отвернувшаяся. Она выбрала его. Лёха тяжело дышал. Сердце гулко билось в груди. Руки до боли в пальцах сжимали лицо. Но он не слышал… Ни рыка. Ни шума отвращения. Ни шагов, уходящих прочь. Индораптор не отступала. Она не пыталась причинить боль. Она лишь ждала.

***

Но Лёха не мог. Он медленно отступил, опуская руки, но тут же отвернулся. — Где… где коробка… — пробормотал он дрожащим голосом. Он должен её найти. Он не мог позволить ей видеть. Лёха огляделся, пытаясь сквозь темноту различить свою коробку. Его взгляд метался между деревьями, между листьями, пока… Он увидел её. Коробка лежала в траве, чуть дальше, под кустом. Лёха рванулся к ней, даже не думая о том, что делает. Трава хрустнула под ногами. Индораптор прищурилась, наблюдая за ним. Она явно поняла, что он что-то задумал. Парень схватил коробку. Тёплую от его же дыхания. Мокрую, но всё ещё прочную. И, пока самка не успела его остановить, быстро надел её обратно. Он затаил дыхание. Сердце всё ещё бешено колотилось. Но теперь ему было легче. Он снова был скрыт. Лёха медленно повернулся, всё ещё напряжённый, готовый к её реакции. Индораптор молчала. Она не издала ни звука. Только слегка склонила голову, внимательно наблюдая за ним. В её глазах не было злости. Только любопытство… и непонимание. Почему он прячет себя? Почему боится показать? Она хотела узнать. Но не сейчас. Не насильно. Не так. Индораптор издала тихий, почти утешительный звук… и просто снова прижалась к нему боком. Как будто давая понять: "Я подожду."

***

Лёха сидел неподвижно. Он не знал, что сказать. Что сделать. Он ждал, что Индораптор разочаруется. Что она снова попробует сорвать коробку. Что уйдёт. Но она не ушла. Вместо этого самка спокойно легла рядом. Её массивное тело было тёплым, хоть от дождя шершавая чешуя всё ещё оставалась влажной. Она тихо вздохнула и закрыла глаза. Будто так и должно быть. Лёха смотрел на неё, не веря. Он снова перевёл взгляд на коробку, по-прежнему надетую на его голову. На свои руки. На землю перед собой. Он ждал реакции, но её не было. Она просто приняла его. Даже не видя его лица. Индораптор чуть шевельнулась, устраиваясь удобнее. Её хвост осторожно обвил его ноги. Как в ту ночь, когда она прижалась к нему в холоде. Как будто боялась, что он исчезнет. Лёха почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Его… никогда так не держали. Никто. Ему непозволительно было чувствовать себя нужным. Он был для всех чудовищем. А она… Она тоже была чудовищем. И всё же — она выбрала его. — Ты… правда не против? — его голос звучал хрипло. Самка медленно приоткрыла глаза и посмотрела на него. Лёха не знал, поняла ли она слова. Но её взгляд сказал всё. Она снова ткнулась носом в его плечо. Тихо, осторожно, не требуя ответа. И Лёха, не осознавая, что делает, медленно положил руку на её морду. Впервые, не отстраняясь. Она не отвернулась. Она не отшатнулась. Индораптор просто закрыла глаза и осталась рядом. Будто говоря: "Я здесь."

***

Лёха изменился. Он сам это понимал. Ещё недавно ему казалось, что всё наконец-то стало… правильно. Но чем больше Индораптор тянулась к нему, тем сильнее он отдалялся. Раньше было легко. Никто не нуждался в нём. Никто не пытался согреть его ночью. Он мог найти укромное место, снять коробку ровно настолько, чтобы отдышаться, и снова её надеть. Но теперь… Он больше не был один. Индораптор всегда была рядом. Она укрывала его хвостом. Терлась мордой о плечо. Прижималась так тесно, будто боялась потерять. И это было… Это было страшно. Впервые в жизни он для кого-то стал важным. Но он не был готов к этому. Поэтому он начал избегать её. Ночью, когда Индораптор снова обняла его хвостом, Лёха осторожно отодвинулся. Она сразу приоткрыла глаза. — ... Она не издала ни звука, но её дыхание замедлилось. Она чувствовала. Он убегал. На следующую ночь он лёг чуть дальше. Она снова нашла его и легла рядом. Лёха медленно, почти незаметно, сдвинулся в сторону. На следующую ночь — ещё дальше. Она пыталась прижаться, но он застыл. Холодный. Закрытый. Она не понимала. Она чувствовала его, слышала его сердцебиение, знала, что он рядом. Но он был… далёким. Как будто что-то его сломало. Лёха прятался. Он находил моменты, когда мог уйти. Скрыться между деревьями, оставить Индораптора на несколько минут. Тихо сесть в тени. Снять коробку. Сделать глубокий вдох. Почувствовать воздух на лице. А затем быстро, быстро вернуть её обратно. Так было проще. Так было безопаснее. Но внутри что-то разрушалось. Индораптор чувствовала это. Она не понимала, но не могла не чувствовать. Она видела, как он уходит. Как пытается исчезнуть. Как он снова делает себя одиноким. Но она не могла этого позволить. Лёха не хотел, чтобы это случилось. Но случилось. Он думал, что один. Что в этот раз успел. Что успеет. Но когда он снял коробку, делая глубокий вдох, его спина похолодела от чужого взгляда. Она видела. Она смотрела. Лёха резко обернулся. Индораптор стояла в нескольких шагах, внимательно изучая его лицо. Никакого ужаса. Никакого отвращения. Только чистое непонимание. Почему? Почему он скрывает себя? Почему он считает себя уродливым? Он ведь... был красив. Лёха замер. Ему даже не нужно было слышать её мысли. Он видел их. Эти слишком тёплые, слишком мягкие, слишком… добрые глаза. Она не отворачивалась. Она не презирала его. Она не сбежала. Но он — сбежал. Лёха рванул с места. Трава хрустнула под его ботинками. Он не слышал ничего, кроме стука собственного сердца. Он бежал. Бежал так, как никогда не бежал прежде. Как будто за ним гналась сама смерть. Хотя это был всего лишь её взгляд. Он не остановился, пока лёгкие не начали гореть. Пока ноги не дрогнули. Пока он не рухнул в высокой траве, тяжело дыша. Слёзы жгли глаза. Он сорвал с себя коробку. Вдохнул жадно, пытаясь успокоиться. Должно было стать легче. Он должен был почувствовать облегчение. Но… Но он чувствовал пустоту. И тут — шорох. Совсем рядом. Тепло. Тень, накрывающая его. Он резко поднял голову. Индораптор стояла перед ним. Она нашла его. Как всегда. Она смотрела. Смотрела прямо в его глаза. Как будто пыталась запомнить. Как будто не хотела забыть. Лёха судорожно схватил коробку. Рывок — он должен спрятаться! Но прежде чем он успел её надеть… Тяжёлая лапа легла на его голову. Она не позволила Лёха застыл. Грудь сжалась. Он не мог двигаться. Не мог спрятаться. Он медленно зажмурился, смиряясь. Его дыхание сбилось. Он больше не сможет наслаждаться одиночеством. Больше не сможет прятаться. Она его нашла. Лёха всё понял. Она больше не нуждается в нём. Теперь, когда она увидела его лицо. Теперь, когда она знает, какое оно уродливое. Он слабо выдохнул, опуская руки. Коробка валялась рядом. Больше не имело смысла её поднимать. — Эх… — его голос дрожал, как и руки. — Наверное, я очень уродлив, верно? Он даже не смотрел на неё. Просто опустил голову. Тяжёлые капли слёз упали на землю. — Ну… убей меня. Тишина. Слишком громкая. — Только побыстрее, если можно… Он разрыдался. Глухо. Горько. Как будто его душа треснула и рассыпалась. Он думал, что это конец. Конец всего. Но её когти не пронзили его. Она не разорвала его глотку. Она не отвернулась. Она сделала нечто гораздо страшнее. Она осталась. Лёха почувствовал, как что-то тёплое коснулось его щеки. Он замер. — ... —... Мягкое, осторожное прикосновение. Тёплое дыхание у его уха. Она смотрела на него. Её глаза… В них не было ни отвращения, ни презрения. Только боль. Его боль. Она видела его таким, каким он сам себя не видел. Она знала его таким, каким его не знал никто. И она не хотела его терять. Лёха все еще не мог поверить в это. Она не отвернулась. Она не убежала. Она не отказалась от него. Его руки все еще дрожали, но уже не от страха. Он осторожно поднял голову, встречаясь взглядом с её глубокими, непостижимыми глазами. В них было что-то… теплое. Понимающее. Он снова опустил голову, упираясь лбом в её морду. — Ты… Ты не считаешь меня уродом?.. — его голос сорвался. Индораптор чуть склонила голову, словно не понимая, о чем он говорит. Она медленно провела мордой по его щеке, стирая остатки слез. Лёха сглотнул. Он не знал, что сказать. Не знал, как реагировать. Его всю жизнь унижали за лицо. Всю жизнь он был никому не нужен. А теперь… Индораптор вдруг осторожно легла рядом, обвивая его хвостом. Она словно пыталась защитить его, даже от него самого. Лёха невольно выдохнул. Тепло. Так тепло, как не было никогда раньше. Он закрыл глаза, позволяя себе хоть немного расслабиться. Индораптор не отвернулась от него. Она осталась. Лёха медленно приходил в себя. Дыхание Индораптора было теплым, спокойным. Она не торопила его, не пыталась заставить говорить. Просто лежала рядом, прижимая его к себе хвостом. Он чувствовал, как её кожа поднимается и опускается при каждом вдохе. Чувствовал биение её сердца. Ему хотелось что-то сказать, но в горле стоял ком. Он никогда раньше не знал этого чувства… Того, что кому-то нужен. Что кто-то рядом. Лёха слегка сжал пальцы на земле, потом робко потянулся, касаясь её чешуйчатой кожи. Она не отстранилась. Наоборот. Её морда снова приблизилась, и она ткнулась носом ему в лоб. У Лёхи защипало в глазах. Он не знал, что это значит. Но в этот момент… Он не чувствовал себя одиноким. Лёха больше не нуждался в коробке. Она была отличным защитником. Она скрывала его от чужих взглядов. От презрения. От унижений. От боли, которую он испытал за всю жизнь. В детстве никто не хотел видеть его лицо. Никто, кроме бабушки. Но она умерла, когда Лёхе было десять. С тех пор он был один. Всегда один. Но сейчас... Теперь у него была Индораптор. Лёха не думал. Не пытался сдержаться. Он просто прижался к ней, обняв так сильно, как когда-то обнимал бабушку. Она не отстранилась. Не оттолкнула. Не отвернулась. Приняла его таким, какой он есть. Лицо Лёхи нравилось только двум существам на этом свете. Его бабушке. И Индораптор. Её дыхание было теплым, а тело — крепким и надежным. Она больше не просто была рядом. Она была его семьей. Лёха уже не боялся её прикосновений. Раньше он бы вздрогнул, отшатнулся, спрятался. Но теперь... Индораптор нежно ткнулась носом ему в щеку, словно проверяя, всё ли с ним в порядке. Он медленно поднял руку и провел по её морде. Она тихо фыркнула, прикрыв глаза от удовольствия. Лёха даже улыбнулся. Она нравилась ему такой. Спокойной. Ласковой. Индораптор почувствовала это и начала прижиматься к нему ещё больше. Она ласкалась, тёрлась мордой о его лицо, осторожно касалась его губ своими. Лёха замер, но не отстранился. Это было странно, но... правильно. Она продолжала целовать его, изучая, привыкая к его теплу. Лёха чувствовал её дыхание, её близость, её доверие. Он понимал, что для неё он не просто человек. Он был её партнером. Индораптор нежно обвила его хвостом, крепче прижимая к себе. Лёха провел рукой по её чешуйчатой шее, поглаживая, позволяя себе расслабиться. Индораптор чувствовала его сердце. А он чувствовал её. Прошли недели. Они были неразлучны. Она заботилась о нём, делилась едой, согревала по ночам. Лёха больше не думал о коробке. Он больше не чувствовал себя уродливым. Потому что рядом с ней он был важным. Нужным.

***

И в одну ночь случилось кое что, чего Леха не ожидал. Индораптор обняла Лёху, но в этот раз она сделала это более интимно, она прижалась к его лицу грудью. Лёха почувствовал как бьётся её сердце. — что ты делаешь ? Но она лишь замурлыкала, вернее издала нежный рык похожий на мурлыканье. Она осторожно выпрямилась и повалила его на спину. Лёха не сопротивлялся. Он знал что она не тронет его. Индораптор поднялась выше и, сделала то, чего Лёха не как не мог ожидать. Она оголила свою промежность и начала вилять её перед его лицом. Сказать что Лёха был смущён, это ничего не сказать. Она игриво покачивала пиздой, возбуждая его. Она тихо рыкнула, это был знак что она разрешает ему начать. Лёха неуверенно высунул язык и коснулся её киски, она одобрительно фыркнула. Лёха был весь красный, но он лизал её промежность уже очень уверенно, от чего Индораптор издавала довольные звуки, похожие на стоны. Лёха до сих пор не верил в то что она отдалась ему. Но ему это нравилось. Он лизал с явным энтузиазмом, дабы довести свою самку до оргазма. И вот Индораптор протяжно прорычала, из её вагины начала течь белая жидкость, на вкус соленая но вкусная. Лёха слизал её и Индораптор быстро сорвала с него штаны и, увидев его вставший член, принялась насаживаться на него. И, из-за того что Лёха был уже возбуждён, он быстро кончил, заполнив её. Индораптор была довольна, и она улеглась на бок, притянув лапой Лёху. У неё вздулся живот, и Лёха это заметил, но он не обратил внимания. Лёха обнял Индораптора и наконец заснул. Но он знал что будут последствия.

***

И однажды Индораптор нашла укромное место между корнями огромного дерева. Она улеглась, тяжело дыша. Лёха забеспокоился, но она только тихонько рыкнула, давая понять, что всё хорошо. И тогда он увидел их. Яйца. Три крупных, прочных яйца, спрятанных между листьями. Он сглотнул. Повернулся к Индораптору. Она смотрела на него с тем же теплом, что и тогда, в первый день. Он не мог найти слов. Но и не нужно было. Он осторожно протянул руку, касаясь одного из яиц. Индораптор мягко прижалась к нему, закрывая глаза. Теперь он знал точно. Он больше не один.