Седьмая годовщина

– Леон, непозволительно кусать собаку за уши. – мужчина в который раз спасал бедного Никко от детской напасти. – Леви, он слишком маленький, чтобы ты мог его строить. – Микаса подняла крестника на руки и всучила в руки плюшевого мишку. – Знаешь, когда Арлерты сказали, что оставят его нам, а сами поедут к Хистории на празднование, я сначала обрадовался. Посидеть с ребенком вместо того, чтобы видеть этих свиней. Звучало очень привлекательно. Но сейчас… – мужчина вытирал пол в который раз, чтобы маленький Леон не ползал по грязному. – Если бы Никко не нравилось, он бы уже сбежал во двор. Ты ведь и сам это знаешь. – ребенок, потеряв всякий интерес к игрушке, крутил пряди Микасы в руках, пытаясь попробовать на вкус. – Вот же. Нечего трогать такую собаку. Леви уже не мог скрывать любви к животному, ведь за почти два года, что он жил с ними, слишком привязался к послушному другу. Но еще одного белобрысого держать в доме было опасно. Маленький Арлерт пошел точно в мать. Вредный, крикливый, активный. Хоть Энни и фыркала, когда Леви указывал на это, но все признаки на лицо. За прошедшее время они были у них второй раз. Впервые Леон вечно лежал на руках, и показался для мужчины самым безобидным существом. Видимо, это было ненадолго, раз Арлерты так поспешно смылись во дворец. Микаса уже выпутывала из мелких ручек свои волосы. – Иди-ка сюда. – Леви поспешил спасать жену, заплетая ей привычную прическу. Не смотря на приезжую семью, в их доме хранилась идиллия. Они так же любили и понимали друг друга. Рядом с Закатом поселился ещё один конь — Рассвет. Микаса посчитала это комичным. Ну а Леви не стал противиться. Хотя что один, что второй — чёрные как смоль. Куры продолжали нервировать мужчину, но Никко спасал каждый раз. Теперь это уже не недоедающий щенок. Ростом по колено, золотистая шерсть, прямые уши. Повзрослевший и поумневший пёс. Чай, который они посадили, взошел хорошо. Сейчас кустики были достаточно высокими, но собирать его еще рано. Впрочем, многое поменялось и в поставках иного чая на Парадиз. Новая чайная лавка Леви располагалась в ближайшем городе и с осени должна была впустить первого посетителя. Отдельное спасибо нужно было сказать Джону. Он быстро договорился о старом помещении и помогал с ремонтом. А позже Аккерман выдвинул предложение о работе. Старик был рад сменить профиль и оставаться ближе к семье, а не мчать в непогоду, доставляя письма. Дети навещали их каждые полгода, привозили много новостей и хаоса. Жизнь шла очень хорошо. Вот только Микаса не могла забеременеть. И это её огорчало. Леви не раз видел слёзы на глазах, когда женские дни приходили. Они пробовали и не получалось. И это угнетало. Сейчас, находясь с этим ребенком, она расцветала. Становилась его прекрасной Микасой. Но вот Арлерты уедут, она поникнет. Мужчина очень хотел хоть как-то исправить эту ситуацию. Не мог видеть жену в таком состоянии. Не хотел. Но ничего исправить не получалось. Сильнейший снова не защитит близкого человека. – Я уложу его спать. Ты сможешь накормить животных? Армин и Энни вот вот должны приехать. – Микаса улыбалась ему и он высушит море, чтобы это выражение оставалось подольше. – Хорошо. – он оставил поцелуй на её плече. Маленький проказник, зевая, потянулся к лицу Леви, но тот быстро шмыгнул в сторону кухни, подозвав к себе Никко. Микаса прошла в гостевую спальню, что обживалась лишь с приездом друзей. Это должна была быть детская. Но детей не было. Армин и Энни купили дом в городе рядом, на случай приездов. Поэтому оставлять Леона с Аккерманами было только по желанию вторых. Девушка никогда не отказалась бы. Увидев его впервые, ревела, поднимая на руки. Крохотный Леон был похож на Армина в детстве, но вскоре проявил стойкий характер Энни. И пусть собственных детей, возможно, она не могла иметь, но этого мальчика будет любить, как своего. Леви много раз успокаивал её, говорил, что всё получится. Врачи говорили пытаться. Но почему-то не выходило. Почти два года. С этой годовщиной, Микаса решила перестать грызть себя, перестала следить за всем. Вот только Леви очень хотел детей. И что теперь? Он любит её и не бросит. Но нужна ли ему такая никакая. Леон лежал в её руках, люлюкая себе под нос. Девушка тихо напевала колыбельную, которой её научила Леонхарт. Маленькие голубые глазки медленно закрывались, хрупкое тельце расслаблялось в её руках. Микаса присела на кровать, аккуратно укладывая ребенка в кокон из подушек. Дверь оставила приоткрытой, а сама принялась собирать игрушки в сумку, чтобы Арлерты не забыли ничего. Голова болела, а живот ныл. Вчера белокурые привезли какую-то странную рыбу. Вроде, она уже ела её в Марли, но что если та испорчена. Видимо, еще и отравление подхватила. Тошнота медленно подтягивалась к глотке. Девушка поспешно влетела в ванну и не смогла сдержать рвотный позыв. Горло саднило от желчи, весь сегодняшний ужин вышел, будто инородное тело. Слабость накрывала молниеносно. Выполнив поручение жены, Леви зашел в дом и услышал Микасу в ванной. Ребенок спал в гостевой. Мужчина медленно открыл дверь к девушке. Будто согнутая вдвое, она вялым телом сидела над туалетом. – Эй, посмотри на меня, что случилось? – ни слова из уст, но голова обернулась. Вымученное лицо, будто пред ним не его Микаса, а мертвенное подобие. Мужчина опустился к ней. – Маленькая, иди ко мне. – Леви, я.. – слезы полились рекой ему на рубашку. Голова уткнулась в грудь. – Ну ка, давай тебя поднимем и в спальню. – такая хрупкая на его руках. Будто невесомая. Птичка была бы явно тяжелее. Он уложил её, девушка склубилась котёнком. Укрыл одеялом и вернулся в ванну за полотенцем и тазиком с водой. Вот же, Арлерты. Привезли дерьма какого-то. Или? Нет. Не стоит сейчас думать об этом и говорить ей. Если это будет не правдой, последняя надежда Микасы рухнет. А он не хочет, чтобы так было. – Давай тебя лечить. – мужчина протер лицо жены мокрым полотенцем. Совсем тощая, хотя ела с ним постоянно. Что вообще с ней происходит? – Леви, наверное, это всё рыба. – голос охриплый, еле слышный. – Родная, молчи сейчас. А лучше поспи, станет легче. – на лбу остался его поцелуй. Как бы он хотел забрать её боль сейчас. Лишь бы видеть снова розовые здоровые щеки и блестящие глаза. Воспоминания о матери не давали покоя, сколько бы он не отгонял их. Последние дни жизни Кушель была мертвенно худой, практически не разговаривала. Он сидел с ней, приглаживал волосы. Но она уже не отвечала. Сейчас думать об этом было страшно. Потерять Микасу он не может. Не позволит. Девушка закрыла глаза, а он вышел, чтобы проверить Леона. Входная дверь распахнулась. Блондины вернулись с дворца. Аккерман жестом указательного пальца приказал молчать и направился на кухню. – Вы чем накормили мне жену? – на него уставилась пара удивленных глаз. – Рыбой, которая ей, вроде, понравилась в Марли. Энни готовила с ней запеканку, а Микаса ела с удовольствием. Вот и решили.. А что случилось? – Армин уже изрядно нервничал. Вроде взрослый мужчина, а перед бывшим капитаном еще мнется. – Спит без сил полностью. Плохо ей стало. – Леви набрал стакан воды, чтобы отнести потом в спальню. – Так ведь мы её ели вчера днем. Как это? – Армин продолжал двигать шестеренки этого разговора. Но вот Энни молча втупилась в Никко, что сидел подле Леви. – Да вот уж не знаю сам. Ладно. Выметайтесь быстренько. Леон спит в гостевой. Игрушки в сумке. Завтра ждем вас на обед. – мужчина встал и принялся провожать гостей, уверившись, что повозка стоит за дверьми и конюх знакомый. Безопасность с таким ребенком превыше всего. Микаса услышала скрип двери и открыла глаза. Живот уже не так сильно ныл. Но в горло будто песка насыпали. Муж держал в руках воду. Он всегда знает, что делать. Рука сразу же потянулась в немом жесте. Жидкость прошлась во рту, как спасительная лодка для утопающего. Дышать от чего-то сразу стало легче. – Артерты уже уехали. Завтра будут. – Микаса кивнула. – Как ты себя чувствуешь? – Уже лучше. Ничего не болит. Спасибо. – он сел рядом с ней на кровать и притянул, рукой придерживая копну её волос. – Я понимаю, что нам сейчас тяжело. Но не пугай меня больше так. – Леви оставил поцелуй на макушке. – Не буду. Девушку вдруг наполнила энергия для кое-чего. Она не понимала, что делает, но руки сами потянулись к брюкам мужа, а тело слезло с кровати и уселось меж его ног. – Микаса, что ты..? Леви не успел договорить, ведь рука жены уже спокойно пробиралась к члену. Видит бог, о котором говорил Оньянкопон, Аккерман не собирался возбуждаться. Но ее вид перед ним на коленях и рвение сделать что-то, что таилось в этих жгучих глазах, привело член в действие. Тот твердел и наливался кровью в руке Микасы. – Не знаю, откуда у тебя такие желания, но не останавливайся. – Леви уже по-хозяйски взял в кулак её косу. Девушка облизнула головку. Из уст вырвался стон, давая ей разрешение на всё. Рука придвинула голову ближе. Микаса вобрала член наполовину, медленно орудуя языком. И как же это прекрасно. Голова начала неспешные движения вверх-вниз. Стоны сгущались, превратились в рыки. – Смотри на меня. – Леви откинулся на локоть, чтобы лучше видеть её хитрые глаза. Девушка, не переставая двигаться, мычала в ответ. Рука сама насаживала её всё ниже. Вторая всё больше сжимала простынь. Сильные толчки вызывали хлюпающие звуки. Слюна стекала по члену вниз к яйцам. Головка щекотала глотку. Слишком страстная, слишком горячая, слишком волшебная. Леви не сдерживался. Он знает, что она может, и, как она хочет. Длинная коса натянулась сильнее. Член набухал и увеличивался внутри её теплого рта. Мужчина трахал её в рот. Миг и дыхание остановилось, будто очередной полет на УПМ. Он насадил её голову до упора и струя спермы заполнила узкое горло. Девушка приняла всё до капли и послушно проглотила. – Немедленно в кровать. – капитанский тон она любила. И получала. Леви устроился у её ног, платье было беспощадно задрано вверх. Руки впивались в мясистые бёдра. Губы целовали живот. Бережно и нежно. Хотелось целовать её всю, вознести к звездам. Отдать всю любовь. Микаса не понимала, как совладать с чувствами. Множественные поцелуи мужчины разжигали и затмевали все рефлексы. Голос не слушался, издавая гортанные стоны. Только его руки ощущались, как два горячих источника, удерживающих её на месте. Леви медленно снимал лишнюю вещь с ног, целуя, как и в первых их раз. Голова опустилась вниз, пальцы от бедер перешли к центру, где уже расплывалось наслаждение. Мужчина массировал пальцами её клитор, тягучая пелена застелила глаза. Думать не получалось и не хотелось. Внутри девушка почувствовала два пальца. И как же она любила эти изящные тонкие фаланги. А сейчас они поднимали Микасу ввысь. Движения были плавными, манящими и тревожащими. Горячий поцелуй остался на лобке, а язык переместился ниже, смешивая мужскую слюну с её смазкой. – Леви.. – женская рука потянулась к смолистым волосам мужа. Желание удержаться хотя бы за что-то. Пальцы ускорились, движения стали рваными. Мужчина снова и снова находил то самое место, которое вызывало табун мурашек и дрожи по телу. Язык, не прекращая, вылизывал клитор, выводил круги, зубы иногда прикусывали, не больно, только приятно. Дышать казалось чем-то невозможным, неправильным. Находиться в этом мире уже не стоило ничего. Только они, везде. Во всех мириадах звезд, что туман глаз показывал ей. Во всех маленьких частицах, что летали в комнате, при свете луны. Это были они. Везде и нигде одновременно. Девушка уже не видела границ этих картин, слыша, как Леви снимает её платье, и укладывается рядом с ней таким же нагим. Сколько времени прошло? Он приобнял её сзади и укутал в тепло тех же рук. И это было реальным. И это было правильным. – Я люблю тебя. – ушко щекотал нежных ветер от его слов. Рука так же бережно поглаживала её живот. – Я люблю тебя. – она повернулась, оставив на его губах кроткий поцелуй. И сегодня засыпать было в разы спокойнее. Без лишних тревожащих мыслей. Без колебаний и проблем. Уже как два года с ним в одной постели и в сердце.