На рассвете я покорю тебя

      Я ещё не лёг, а Лили уже проснулась. В пять утра она написала, что ей одиноко в пустой квартире. Лукас уехал к её родителям на выходные, брат и его друг были на задании.       Я легко улыбнулся после её сообщения, что она хочет видеть меня. Не раздумывая, я бросил все свои дела и прямо в костюме тройке вышел из офиса, подходя к автомобилю. Достав из кармана ключи, я сел в машину и завёл её. Быстро написав Лили, что уже еду, я выехал с парковки.       Поднимался на нужный этаж я с лёгкостью и предвкушением прекрасного утра. Никаких пошлых мыслей у меня не было. С Лили мы всегда проводили время уютно и, грубо говоря, возвышенно. Девушка была прекрасным, эрудированным собеседником, с которым было интересно беседовать обо всём на свете.       Дверь мне открыла невыспавшаяся, зевающая девушка и, казалось, измученная бессонницей девушка. При виде меня она улыбнулась своей фирменной приятной, но скромной, улыбкой, словно выдавливая её. Я ответил такой же, но искренней. Она коротко обняла меня, и я вошёл внутрь. Девушка проводила меня на кухню. — Чай, кофе? — Кофе, — кивнул я.       Она заварила нам кофе и села напротив. Я ощущал, что она напряжена, но не могла начать диалог. — Приснился кошмар? — осторожно спросил я.       Она отпила из кружки. — Я так боюсь умереть вот так, — расплывчато сказала она, поджав губы.       Ей приснилось одиночество, я точно знал это. До моего появления в её жизни она была одна с ребёнком и разбитым сердцем, с трудом реализуя свою творческую натуру. Я поставил свою кружку и встал из-за стола. Подойдя к Лили, молча протянул ей руку. Знал, что она не будет задавать лишние вопросы. И я был прав. Она в непонимании взглянула на меня, но вложила свою ладонь в мою. Я улыбнулся и мягко потянул её на себя, вынуждая встать. Она покорно сделала это. Я точно знал, что в их квартире есть балкон, и повёл девушку туда.       Открыв дверь и выведя её на улицу, я опустил руку, которой сжимал её ладонь, и развернулся к рассветному солнцу, которое так хорошо было видно. — Мы умрём? Не верю в эту глупость, — с легкой улыбкой сказал я, повернувшись на Лили, — в который раз встречаем мы рассветы, это доказательства бессмертия.       Она ещё пару секунд стояла с некоторым непониманием, но после весело засмеялась, расслабившись. Довольный, я улыбался как дурак. Смеющаяся в лучах восходящего солнца, она выглядела такой прекрасной и живой.       Она часто рисовала мои портреты, будь то полноценные работы или эскизы, но я всегда считал, что именно её образ достоин быть на картинах. В музеях. С появлением её в моей жизни я жалел, что не научился рисовать. — Ты всегда знаешь, как поднять мне настроение, Генри, — улыбнулась она. — И я знаю, как улучшить его ещё.       Я завёл её обратно в квартиру, оставив дверь балкона открытой.       Отпустив руку Лили, я подошёл к магнитофону. Я всегда любил раритетные вещи и был чертовски рад найти в Лили родственную душу. Магнитофон у неё уже был, а я просто подарил ей несколько кассет. Выбрав кассету «Начало прекрасной дружбы» от Перемотки, я нажал кнопку «Play». Комната наполнилась приятной мелодией песни «Как тебя покорить». Я начал напевать песню, обращая её слова к Лили: — Как тебя покорить? Как тебя покорить, не знаю я. Не проходит без этой мысли и дня. Не проходит и дня.       Я глупо двигался, пытаясь танцевать. Лили развеселило это, как я и подозревал. Она тоже начала танцевать, но более плавно и красиво. Подошла ко мне и взяла за руки, начиная раскачивать их. Начался припев, который я также проговорил вслух: — Я бы спел тебе, да не умею петь. Станцевал бы тебе, да не умею танцевать. Дал бы кофту свою, да сам легко одет. Написал бы стихи, да никогда не писал.       Лили смеялась и светилась от счастья. Начала кружится в лучах солнца и выглядела как самое лучшее, что случалось в моей жизни. Подошла ко мне и обняла, прижимаясь к груди: — Спасибо тебе, — тихо сказала она, прикрыв глаза.       Я обнял её в ответ, вдыхая аромат волос. Карамель и шоколад. — Тебе спасибо.       Она подняла на меня голову. — За что? — За то, что появилась в моей жизни.       Кофе так и остывал на столе.