⠀

Лань Цзинъи установил последний Флаг привлечения духов на крыше дома семьи Мо и повернулся к своим товарищам. Один из них, приглашенный ученик Ли Шумин, внимательно разглядывал знаки на флаге. На его лице вдруг появилась широкая ухмылка. — Что смешного? — взвился Лань Цзинъи. Сначала чокнутый Мо Сюаньюй сорвал один из флагов, теперь этот ухмыляется непонятно чему. — Нет-нет, ничего. — Ли Шумин прикрыл рот широким рукавом. Казалось, он еле сдерживался, чтобы не захохотать в голос. — Говорят, эти флаги изобрел Старейшина Илина? — И что с того? — нахмурился Лань Цзинъи. — Некоторые его изобретения оказались полезными. Ты как будто впервые увидел Флаг привлечения духов. — В Юньмэне их не используют, — пожал плечами Ли Шумин. Лань Цзинъи вспомнил: тот происходил из вассального клана Юньмэн Цзян в Юньпине и перешел в Гусу Лань совсем недавно. Немудрено, что никогда не видел Флагов привлечения духов. О ненависти главы Цзян к своему бывшему шисюну ходили легенды. С него бы сталось запретить в Юньмэне все изобретения Старейшины Илина. — Странно, что такой зану… — Ли Шумин вновь прикрыл рот рукавом и поправился: — То есть, я хотел сказать, такой праведный человек, как учитель Лань Цижэнь, позволил эти флаги. — Если изобретение полезно, почему им не пользоваться? Неважно, кто его придумал. — Да не в создателе дело, — хмыкнул Ли Шумин. Лань Цзинъи хотел спросить, что тот имел в виду, но в доме Мо начался какой-то шум. А вскоре стало и вовсе не до разговоров. *** После второй осады Могильных холмов заклинатели решили отправиться в Пристань Лотоса. Вэй Усянь стоял среди них в окровавленных нижних одеждах, покрытых знаками Флага привлечения духов. — Можно мне с вами? — спросил он и покосился на главу Цзян. Лань Цзинъи ожидал резкого отказа, возможно, даже ругани. Однако глава Цзян лишь окинул Вэй Усяня недовольным взглядом и холодно усмехнулся. — Ты что же, посмеешь вот так заявиться в Пристань Лотоса? Непонятно, что означали эти слова, но прямого запрета не последовало, и Вэй Усянь трактовал их в свою пользу. Он пошел к лодкам вместе с остальными. Глава Цзян его не остановил. Однако когда они прибыли в Пристань Лотоса, он перехватил Вэй Усяня возле главных ворот. — Конечно, у тебя никогда не было стыда, но не до такой же степени, — глава Цзян говорил тихо, но Цзинъи находился рядом и все слышал. — Ты не переступишь порог приличного дома, пока не снимешь с себя это. — Он брезгливо указал на одежду Вэй Усяня. — Предлагаешь мне идти в Пристань Лотоса голым? — усмехнулся Вэй Усянь. Ханьгуан-цзюнь рядом с ним напрягся. Глава Цзян закатил глаза, точно хотел сказать: «Хватит нести вздор», но вслух произнес: — Ступай в дальние гостевые покои, там есть сменная одежда. И не вздумай показываться на глаза моим людям. — Будь спокоен, прокрадусь подобно бесплотному духу, — заверил его Вэй Усянь. Лань Цзинъи проследил взглядом, как он в сопровождении молчаливого Ханьгуан-цзюня направился куда-то вглубь резиденции, и присоединился к ученикам своего клана. В правилах Гусу Лань внешнему виду отводился целый раздел, и Лань Цзинъи понимал, что Вэй Усяню действительно требовалось привести себя в порядок. Однако после сражения с мертвецами многие выглядели неопрятно, и, казалось, это никого не волновало. Никого другого глава Цзян не отправил в гостевые покои сменить одежды. Почему Вэй Усяню уделили особое внимание? По мнению Лань Цзинъи, начертанный кровью Флаг привлечения духов придавал ему героический облик и указывал, кому они все обязаны сегодняшним спасением. Может, дело именно в этом? Рядом послышался короткий смешок Ли Шумина, и Лань Цзинъи вспомнил их давний разговор в доме Мо. — Не пойму, что не так с этим флагом, — пробормотал Цзинъи. — Тебе следует спросить об этом учителя Вэя, — хитро улыбнулся Ли Шумин. — Кто лучше создателя расскажет о своем изобретении? — Непременно спрошу, — пообещал Лань Цзинъи, скорее себе, чем Ли Шумину. *** Возможность поговорить с Вэй Усянем выдалась только спустя три месяца. Сперва они с Ханьгуан-цзюнем исчезли из Пристани Лотоса, а затем, после храма Гуаньинь, вдвоем сбежали странствовать. Лань Цзинъи едва дождался их возвращения в Облачные Глубины. Тайна флага не давала ему покоя, и он наконец подкараулил Вэй Усяня на кроличьей поляне. Услышав вопрос, тот долго смеялся. — Тайна, говоришь? — Вэй Усянь хлопнул его по плечу. — Ты, верно, вообразил себе запретные заклятия, призывающие Тьму? По правде сказать, о чем-то таком Лань Цзинъи и думал сначала, но по смешкам Ли Шумина и откровенному веселью Вэй Усяня стал подозревать подвох. Поэтому он покачал головой. — И правильно. Никаких ужасных секретов, просто я вплел в заклинание отборную юньмэнскую брань. Лань Цзинъи давно понял, что Вэй Усянь бесстыдник, но такого не ожидал. Кто вообще строит заклинания на ругательствах? И как они должны работать? — Эти бранные слова что-то значат? — Нет-нет, я не стану тебе разъяснять, — лукаво прищурился Вэй Усянь. — А то Ханьгуан-цзюнь убьет меня за развращение невинных детишек. — Я уже не ребенок! — возмутился Лань Цзинъи и тем не менее покраснел. — Одного не пойму, каким образом флаг привлекает духов? Они злятся на оскорбления и стремятся отомстить обидчику? Но духи ведь не могут читать. Тем более на юньмэнском диалекте. — Аха-ха-ха, такая версия мне не приходила в голову, — развеселился Вэй Усянь. — Нет, здесь главное — посыл. В нем много янской энергии, а она привлекает темных тварей. Кстати, поэтому ваши флаги действуют не дальше пяти ли. Вы просто копировали мои письмена, не понимая, что они значат. Я-то от всей души писал. Лань Цзинъи представил, что стало бы с Лань Цижэнем, узнай он правду. И решил приложить все усилия, чтобы старый учитель и впредь ни о чем не догадывался. А Ли Шумин, выходит, сразу понял и лишь посмеивался. И не только он, а любой юньмэнец мог… И тут Лань Цзинъи осенило: — Так вот почему глава Цзян запретил эти флаги в Юньмэне! И еще послал тебя переодеваться, чтобы люди в Пристани Лотоса не увидели. — Цзян Чэн всегда печется о приличиях. Такой зануда. — Вэй Усянь вздохнул с какой-то затаенной печалью, но уже через мгновение повеселел. — Зато представь его мысли, когда он каждый раз видит мои флаги на общих ночных охотах. «Наверное, считает нас всех идиотами», — подумал Лань Цзинъи, но не стал говорить вслух.