Записки из детства

      А вообще мне нравится зима.       Тёмная, вязкая, тягучая, как застывшая патока ночи, в которую погружается мир, теряя очертания, забывая цвета, оставляя лишь игру теней и бликов на обледенелых поверхностях. Небо — тяжёлое, свинцовое, опустившееся так низко, что, кажется, его можно достать, если вытянуть руку, но стоит попробовать, и пальцы натолкнутся на пустоту, на обман, на иллюзию. Снегопад, ленивый, размеренный, сотканный из крупных хлопьев, кружится в неверном свете фонарей, медленно оседает на земле, словно покрывая её саваном. Всё, что попадает под этот белый покров, теряет прежний облик, становится неразличимым, сливается в единое полотно зимней бесконечности.       Деревья, чёрные и голые, пронзают этот застывший воздух своими изломанными ветвями, похожими на тонкие, болезненные пальцы, которые пытаются ухватиться за что-то неуловимое. Они стоят недвижимо, окутанные инеем, в этой глубокой, первозданной тишине, которую нарушает лишь завывание ветра. Он приходит издалека, из самых глубин зимы, гуляет по улицам, пробирается в щели домов, стучится в окна ледяными ладонями, словно пытаясь проникнуть внутрь, чтобы оставить свой след, свою печать. Иногда он воет — тоскливо, протяжно, будто голос кого-то, давно забывшего тепло.       Снег под ногами хрустит неравномерно — где-то мягко, еле слышно, где-то гулко, как будто ломается под ногами что-то хрупкое, застывшее в вечности. Местами он глубокий, рыхлый, местами утрамбованный до состояния ледяной корки, коварной, скрытой под свежим слоем белизны. Каждый шаг — как пробирание сквозь незримую преграду, каждый вдох — это глоток ледяного воздуха, который заполняет лёгкие колючим холодом, разливается внутри, пробирает до костей.       Фонари, старые, согбенные, с изогнутыми кронштейнами, источают жёлтый, дрожащий свет, который бессильно теряется в снежной пелене. Они не согревают. Они лишь напоминают о том, что когда-то здесь было тепло. Когда-то. Но сейчас этого тепла нет, и его не будет ещё долго.       Где-то вдалеке, в бесконечной, неподвижной мгле, доносится протяжный гул поезда. Он едет куда-то далеко, в иные места, в другие зимы, но здесь он остаётся лишь эхом, зыбким напоминанием о мире за гранью этой холодной тьмы. Я смотрю на горизонт, пытаясь увидеть свет, но там — лишь снежная пелена, лишь ледяная пустота.       Здесь всё замерло. Здесь нет времени. Оно стянуто воедино, спрессовано морозом, сковало мир, превратив его в застывший кадр. Мороз впивается в кожу, оставляя красноватые отметины, цепляется за ресницы мелкими кристалликами инея, обжигает дыхание, делает его заметным — выдыхаешь пар, и он тут же растворяется в чернильном воздухе.       А вообще мне нравится зима.