Часть 1

Проснулся я от дикого крика птиц за окном. Орали эти твари так, как будто их пилили болгаркой. Звук давил на уши и мешал окончательно проснуться, но я привык, не первый раз. Они верещат постоянно, но после разрыва барабанных перепонок стало значительно легче. Сел на кровати и попытался опустить ноги в тапки, вспомнил, что съел их на прошлой неделе. Решил пойти босиком. Шаркающими шагами поплёлся в коридор. Деревянные стены с облупившейся краской слегка покачивались в такт моей походки. Иногда кажется, что ночью они и вовсе уходят по своим делам. Но это лишь догадки. На деле я не могу сказать наверняка, потому что не по ночам не выхожу из комнаты. Пока добрался до ванной едва не упал в одну из чёрных дыр в полу. Они появляются сами собой и никуда не ведут. Однажды провалился в такую и неделю падал в пустоту. В конце концов очнулся в лесу и ещё столько же искал дорогу обратно. Следующий раз стоит быть аккуратнее. В ванной – чёрная раковина, потресковшееся зеркало и давящая тишина.Чищу зубы. Гвозди во рту до крови царапают язык. Затупить их что-ли? Мои собственные зубы давно выпали или же я вырвал их сам. Не помню. Вода снова ржавая, но сегодня она хотя бы есть. Умываюсь и смотрю на своё отражение в зеркале. Оно улыбается мне, оскалив свои острые, как у акулы зубы. Раньше я каждое утро разбивал зеркало в надежде избавиться от кошмара, но на следующий день оно появлялось вновь. Теперь надоело. Просто хмыкаю и занавешиваю стекло полотенцем, так на всякий случай. Иду на кухню, надо бы позавтракать, но есть не особо хочется. Да и в холодильнике пусто, только мышь повесилась. Бедняга. Похоже её и придётся съесть. Когда жую, мышиные кости хрустят на зубах, а во рту чувствуется мерзкий металлический привкус крови. В желудке до сих пор урчит, но уже не так сильно. Открываю холодильник вновь, достаю небольшой мешочек, закидываюсь цианидом. Мышь не доела, вот дурашка. Маленькие кристаллики по вкусу похожи на миндаль и не много горчат во рту. Вкусно, но мало. В груди уже вторую неделю зеяет не большая дыра, размером с кулак. Когда дотрагиваешся до неё, рука становится мокрой и наружу выходит чёрная слизь, похожая на нефть. Больно. Чтобы полегчало пью аспирин. Часто, много. Но сегодня он закончился. Придётся тащиться в магазин. Пора в конце концов выбраться из дома, вот и повод появился. С собой беру рюкзак. В нём ёж и кирпичи. Последние по привычке. А ёж... Не знаю зачем. Однажды забрался сюда, а я не стал доставать, так и лежит. Ему приятно, а мне не жалко. На улице промозгло и сыро. Для начала стоило взять не много монет. Иду к огороду. Он у меня не большой и там почти ничего не растёт. Если не считать пустырник и пару странных ветвистых кустов. Иногда по ночам, я слышу, как они щёлкают зубами и тогда запераю двери по сильнее. Но сейчас день и всё спокойно. Земля пахнет могилой. Раскапываю её руками. Комья летят во все стороны, пачкая одежду и залезая под ногти, но мне плевать. Себя уже давно не жалко. Вскоре из под земли начинает показываться тело в чёрном кружевном платье. – Ну здравствуй, сестрёнка, – шепчу я и осторожно стряхиваю с неё землю. Тело сестры холодное и липкое. Она уже наполовину разложилась, кое-где сквозь кожу просачились черви, глазницы пустые. От сестры исходит тошнотворный запах гнили, но мой тайник в порядке. Я разрываю ребра, засовываю руку поглубже, достаю желудок и медленно раскрываю. Внутри лежат моисбережения: пара ржавых рублей, осколок зеркала, фотография моего пса Бобика. Бобик… Как давно это было. Я даже забыл, как он выглядел. Смотрю на выцветшую фотографию и пытаюсь вспомнить его запах, лай, его мягкую шерсть. Ничего не получается. Беру деньги, кладу всё обратно. Зарываю сестру. До магазина километров семь. Тяжело. Рюкзак оттягивает спину. Серая дорога бесконечно тянется вперёд, в глубь леса. Иду мимо опустевших и заброшенных домов. Я уверен, там давно никто не живёт, даже не смотря на еле слышную болтовню, пение и помехи радиоприемников. Просто стараюсь не общать внимания и не оборочиваться, ни в коем случае не оборачивается. В магазине темно и тихо. Беру несколько пачек аспирина и подхожу к кассе. За ней никого нет, а может и никогда не было. Кидаю деньги на прилавок и ухожу. Прямо перед самой дверью слышу звон монет. Значит оплата прошла. На улице ещё больше помрачнело. Густые, плотные тучи закрыли солнце словно густой смог. Я опустился на обшарпаную лавочку возле магазина. Всыпал в рот горсть аспирина и проглотил. Без воды. Горечь обожгла горло, но я не обратил на это никакого внимания. Просто сидел на этой проклятой лавочке и смотрел на светящуюся вывеску магазина. Словно призрак, неупокоеная душа, что не выполнила свою цель. Но, как бы это ни было прискорбно, я всё ещё жив и вряд-ли когда нибудь умру. И цели меня никакой нет. Может быть когда-то и было нечто подобное, но так давно, что вспомнить об этом уже не дано. Начался дождь. Мелкие капли, словно иголки, впивались в мою кожу. Аспирин не подействовал, боль не отступила. Словно червь она буравила меня насквозь, заставляя задыхаться и стонать сквозь зубы, громко нельзя, могут услышать. Они всегда слышат. С каждой секундой становилось всё хуже и хуже. Дыра в груди пульсировала, голова раскалывалась, гвозди разрезали рот. Я задрожал и вдруг выдохнул... Это все же моя жизнь. Сумашедшая, уродливая, непонятная и бесконечная... Раньше я боялся. Дрожал от каждого вздоха и всхлипа, замирал когда мертвые перед сном пели мне колыбельные, плакал и выл, когда в гости в очередной раз заходила сестра. Но сейчас на это всё равно. Мне больше не страшно. Потому что боятся больше нечего.