Сейчас не время для любви

      Рон Уизли не плачет.       Рон Уизли не смеётся.       Рон Уизли не пугается.       Рон Уизли не сердится.       Рон Уизли вообще давно уже разучился выражать хоть какие-то эмоции.       Потому что для них не время.       Потому что с тех пор, как Волан-де-Морт убил всю его семью…       Джинни лежала на полу поместья Малфоев, её всё те же огненно-рыжие волосы были растрëпаны, но на самом теле не было видно ни следа каких-либо увечий, и на одно мгновение в Роне проснулась надежда, что его сестра жива, просто без сознания, и сейчас она очнëтся, и всё будет как прежде, но потом он подошёл поближе, и его яростный, полный отчаяния крик тут же разнëсся по коридорам старинного дома.       …ему стало всё равно.       Сейчас не время плакать, смеяться, кричать, потому что криком и слëзами не вернуть тех, кого он потерял…       они потеряли       …а смехом, истеричным, отчаянным смехом, он никого не мог приободрить: ни себя, ни Гермиону.       Гермиона.       Это было всем, что у него осталось.       Что он не потерял.       Что сумел спасти.       Хах, как будто в этом его заслуга.       Он всегда был балластом.       В то время как Гермиона была их умом и стратегом, а Гарри избранным, героем…       Герой, который не смог. Так ли сейчас шутят среди Пожирателей?       …он был просто Роном. Без прикрас и изысков.       И ему было плевать.       Сейчас не время для вспоминания прошлого.       Впрочем, для мечт о будущем тоже не время.       Ни для чего не время.       Для любви не время.       Рон не знает, что чувствует к Гермионе сейчас.       Кем она для него является?       Напарницей?       Другом?       Подругой?       Сестрой?       Возлюбленной?       Рон каждый раз приходит к последнему варианту, и каждый раз отодвигает его в глубины своего сознания. Он, Гермиона и Снегг (кто бы мог подумать, что предатель окажется единственным союзником) одни. А против них целый мир.              Сейчас не время для любви.       Как мантру твердит себе Рон, каждый раз, когда они с Гермионой остаются одни.       Она не любит тебя.       Шепчет сам себе Рон, каждый раз укрываясь с Гермионой от преследователей в маленькой хижине. Вдвоём и в одной комнате.       Да и любишь ли ты её?       Нет, уверяет себя Рон, стараясь не думать о Гермионе. Но Гермиона всегда рядом, а Рону не хочется не думать о ней.       Сейчас не время для любви.       А ведь когда-то всё было иначе. Когда-то они вчетвером: он, Гарри, Гермиона и Джинни, просто были детьми, весёлыми и, наверное, даже счастливыми детьми.       Пожиратели Смерти и Волан-де-Морт отняли у него это «когда-то», заменив его суровым «сейчас».       И он ненавидит их за это.       Ненавидит маниакальную Беллатрису, кровоубийцу, садистку… и королеву Великобритании (щедрый подарок от её Лорда за рождение многочисленных «наследников»).       Ненавидит Драко Малфоя, лицемера и труса, который был слишком трусливым, чтобы дать отпор тем, кто издевался над ним (да и издевался ли или это была очередная ложь придурка, чтобы, в случае победы светлых, остаться на свободе?)              Ненавидит Северуса Снегга, предателя, двойного шпиона, Нюниуса, человека, который предал Лорда только из-за эгоистичного желания спасти Лили; на Гарри ему всегда было плевать.       Ненавидит Авгурию, первую наследницу самого Лорда, девушку, чьё настоящее имя скрыто под завесой многочисленных тайн, совсем как и имя её отца, и дочь, которая переняла от родителей безумие и желание крови. Много крови.       Но больше всех он ненавидит Волан-де-Морта, Лорда Судеб и виновника всего, через что пришлось пройти всем тем, кто посмел противостоять ему. Казни, пытки, поцелуи дементоров — это всё он.       Кажется, теперь он способен только на ненависть, и в его сердце больше нет места любви.       Но глядя на Гермиону он понимает, что это не так.       Он любит.       По-настоящему.       Но он никогда не признается ей в этом.       Потому что сейчас не время для любви.       И его уже никогда не будет.       Потому что эту войну они уже проиграли. Давно проиграли. Кажется, в тот самый момент, когда умер Гарри.       А вместе с ним начала умирать и надежда.       Кто остался в живых, кроме них? Лишь Андромеда, которая давно покинула Англию вместе с маленьким Тедди.       И никогда не вернётся.       Потому что Беллатриса.       И Рон не мог её за это судить.       Однажды у них появляется шанс. Этот мальчишка Малфой, Скорпиус Малфой, уверяющий, что их мир — ошибка. Всё должно было не так, Снегг, Беллатриса, Волан-де-Морт и Седрик должны были погибнуть, а Гарри — выжить. И Джинни, и Невилл, и Полумна, и Джордж, и Перси, и много кто ещё. Они все должны были жить.       У мальчишки Малфоя есть маховик, и поэтому Рон ему верит.       Но…       На самом деле он верит ему не из-за маховика. Он верит ему совсем по другой причине.       Потому что Скорпиус сказал, что в том мире, где они победили, у них с Гермионой есть дети: дочка и сын.       Дети. С Гермионой.       Вы влюблены и всё такое.       Может быть, всё же у них есть шанс? Их вселенная всё равно не должна существовать. Она ошибка. Так почему бы ему не открыться Гермионе, раз уж они скоро перестанут существовать, перестанут быть, а в той, другой, правильной вселенной они ничего об этом не вспомнят?       Может быть, сейчас всё же настало время для любви?       Рон долго думает об этом, думает до тех пор, пока их не догонят дементоры. Он велит Скорпиусу бежать и изменить время, а сам остаётся с Гермионой против кучи дементоров.       Они смогут задержать их ненадолго.       Этого хватит.       Рон смотрит на Гермиону, а она смотрит на него, совершенно молча, но в её глазах легко читается «это конец». И почему-то это не пугает ни кого из них. Рон думает об их детях, которых у них нет, и Гермиона думает об этом же. А потом они вдруг понимают…       Сейчас время для любви.       Время              Для       ЛЮБВИ       И они целуются.       А спустя мгновения их души навсегда покидают их тела, а после тёмная магия заточает их в бесконечной пустоте.       По крайней мере, теперь у них есть время.