Сопротивление

Лин спала крепким сном, не желая разлеплять опухших глаз, когда почувствовала, как Лиднер нагло трясет ее за плечо. — Вставай, N хочет тебя видеть! — голос был беспрекословный. — Отвали, Хал, голова раскалывается, — выругалась Лин в ответ, упорно игнорируя бесцеремонно ворвавшуюся к ней блондинку. — Конечно, не надо было нажираться как свинья, — ворчала Лиднер, но голос был скорее искренне обеспокоенный. Одиннадцать месяцев назад жизнь Лин сильно изменилась. Работая в мафии уже на протяжении нескольких лет, она поняла, что больше не способна терпеть все это. Вечные перестрелки в штабе, издевательства, страх за свою жизнь, за жизнь близких людей, весьма странные и пугающие персонажи вокруг и этот мудацкий босс, которому было все мало и мало. Все слилось в единый поток грязи, который никак не хотел смываться с нее. И это стало вполне привычным, но только до той степени, пока она могла напиваться каждый вечер или хотя бы выкуривать по несколько пачек за день. Но в какой-то из дней она не выдержала. Это был тот самый день, когда они поняли, что за ними ведется слежка, причем уже долгая и непрерывная, что некий Детектив N начал охоту на них, начал выслеживать, все быстрее и успешнее обрезая каждую из веревок этой переплетенной годами огромной сети между мафией, простыми жителями города, полицией и правительством. Тогда Лин поняла, что это шанс. Шанс сбежать, как крыса с этого тонущего корабля, шанс выбраться отсюда и, возможно, даже живой и закончившей не в тюрьме. А ведь Лин предупреждала этого мудилу босса. Лин одна из первых говорила о том, что не надо так наглеть, не нужно провоцировать, не нужно так открыто действовать, это заметят, кто-то сверху заинтересуется этим. Так оно и вышло. Некий кто-то заинтересовался. А как этого не сделать, когда крупнейший город Америки тонул в бесконечных новостях о наркотрафике, пропавших без вести, ночных перестрелках, в результате которых были пострадавшие и убитые, в том числе самые обычные люди? Все дошло до того, что по городу в принципе стало опасно передвигаться, особенно ночью. И вот, город в котором еще вчера разжигались огни фейерверков, неоновых вывесок в клубах и отелях, сегодня уже быстрее старается заснуть и советует не передвигаться ночью, особенно в тех точках, которые контролирует мафия. Город засыпает — просыпается мафия. Хотя надо отметить, в своей жадности и наглости Лин и ее босс были несколько схожи. Теперь, работая в положении, смешно сказать, двойного агента, Лин вечно была занята на своих двух работах. А не встретившись с моментальным сопротивлением, поняв, что пока никто не догадывается о ее настоящей роли во всей этой игре, она начала смелеть, и телефонные разговоры с дистанционными заданиями превратились в уже личные встречи. Она знала на что идет, знала, чем все может кончиться, что каждый день подвергает себя риску, может даже неоправданному. Может этот сраный детектив тоже обманет и обещанная ей свобода — это просто сладкий миф ее разыгравшейся фантазии. Что-то сколь желанное, столько же и эфемерное. Но сказать еще смешнее, она ему доверяла. Что-то странно ободрительно стойкое, и безусловно сильное было в его на самом деле хрупкой фигуре. Что-то безусловно бесчеловечное, но одновременное бесстрастно опекающее. Не хотелось думать о том, что он способен на такое. Лин потерла глаза, выпила любезно поданную таблетку и грубовато оттолкнула Халле, выходя в гостиную. Мэтт снова играл в свою приставку и даже не глянул в их сторону, она даже завидовала его умению отвлечься от любой ситуации всего лишь какой-то игрушкой, может стоило попробовать также. Она проживала уже несколько месяцев в этой квартире с этими странными парнями. Мэтт и Мелло, с которыми она виделась и ранее, еще не будучи предателем, но никогда не общалась лично, до того, как общее желание разрушить эту мерзкую мафиозную семью не объединило их в этой душной квартире. Босс общался с Мелло, делая вид, что сотрудничает, на самом же деле каждый из них хотел занять выгодные точки города, и плевать им было какой ценой это сделать. Хотя надо отдать Мелло должное, все же он был несколько благороднее, не убивая каждого, кто вставал на его пути. А может дело было в их интеллектуальной разнице и Мелло часто мог обойтись и без этого. Лин много не думала об этом, она просто работала с тем, что дают, и жила своей постоянной мечтой: когда все закончится, выбраться отсюда, свалить куда-нибудь подальше, с этого жуткого города, или даже страны. Может найти семью или хотя бы завести собаку. Хотя черт его знает, возможно и там ее найдут после того, как узнают кто на самом деле сливает всю информацию некой букве N, ставшей в группировке ненавистным нарицательным. Ввалившись в ванную, она посмотрелась в зеркало. — Ну и чучело, — проворчала Лин. Когда-то вполне милое девичье лицо, пользовавшееся популярностью у мальчиков в старшей школе, уже перестало узнаваться. В отражении была лишь уставшая, злая на весь мир женщина, с обритой практически налысо головой после недавней полицейской операции в лесополосе, забитой татуировками по всему телу, они были даже на ее лице, о чем она уже давно жалела, но это ничего, можно просто не смотреться в отражения и забываешь о них. Правда от косых взглядов бабулек в магазине это не спасало, но и это не страшно. Это им смотреть на эти круги под глазами, понурое лицо и отпугивающие татуировки, а не ей. В конце концов, ведь для этого она их и делала, правда же. Она измученно выдохнула, умываясь, сегодня ей особо сильно не хотелось видеть детектива. Выходя из ванной, она все же была удостоена взгляда Мэтта, который криво улыбнулся ей. — Выглядишь даже хуже, чем обычно, — сказал он, не слишком церемонясь в формулировках, снова уткнувшись в свою приставку. — Не поняла, ты научился говорить с призраками и со своей мамашей разговариваешь? — с непроницаемым лицом ответила Лин, подходя к барной стойке. Если быть честной, то ей и правда стало обидно от его комментария, хотя бы потому что сегодня ей нужно встретиться с детективом. И по какой-то ускользающей от нее причине, ей хотелось выглядеть по крайней мере удобоваримо. Но она в таком не признается себе, поэтому проще думать, что это их обычные подколы с Мэттом и не более того. Мэтт на ее комментарий лишь хмыкнул, он давно привык к их манере общения и его трудно было задеть, в отличие от Мелло. — Кто-то сегодня не в духе, — издал он смешок, клацая пальцами по кнопкам. — Извини, Аанг, еще немного и мы победим Озайя, так что не переживай так сильно. С тех пор как последний месяц она ходила с этой остриженной налысо головой, он не упускал возможности всячески подкалывать ее за это, хотя надо сказать эти комментарии скорее веселили. И на этот раз она лишь закатила глаза, наливая себе воды в стакан. Мелло, неожиданно появившийся в углу гостиной издал смешок, его всегда немного забавляли их разговоры. Хотя, когда Лин говорила так с ним, то это могло закончиться почти дракой, а может и поножовщиной. — Что ты тут забыла, Хал? — спросил он у блондинки, сидящей на диване в телефоне. — Заберу Лин, Ниа хочет с ней увидеться, — ответила Лиднер, на что Мелло недовольно нахмурился, подходя к кухонному столику и насыпая себе хлопья. — Еще бы, наверное, интересная лекция тебя ждет, — обратился он к Лин раздраженно. — Этот придурок всегда хочет, чтобы все было правильно, ну а если неправильно, то только так, как он этого захочет. Лин уже была наслышана о сложных отношениях Мелло и Ниа, еще со времен приюта, где они выросли вместе. Странная смесь соперничества, непонимания, осуждения и, как ни странно, товарищества кружила в их совместной работе, так, что она искренне не понимала каким образом им вообще удавалось находить общий язык, не то, что работать вместе над делом ее мафиозной семьи. А ведь когда-то им удалось вместе одолеть Киру, что говорило о том, что они были не худшей командой. Мэтт же часто выступал какой-то смягчающей подушкой между ними, помогая вспыльчивому Мелло прийти в себя и сосредоточится на работе. — Ты все сделала правильно, Лин, — неожиданно поддержал ее Мелло. — Что бы он не сказал, просто знай, что я так думаю. — Ты всегда такой милый, когда нужно сказать о том, что Ниа — говнюк, — со смешком сощурилась она в ответ. — Дело не только в этом. Мне, например плевать на Ниа, но я тоже думаю, что ты права, если тебе интересно, — добавил от себя Мэтт, откладывая приставку и смотря на нее через свои тактические желтые очки. Лин в этот момент закурила, протягивая ему зажигалку, чтобы он тоже закурил. — Да плевать мне, что скажет Ниа, я сделала так, как считаю нужным, — пожала она плечами, выдыхая дым, хотя понимала, что несколько лукавит. Вчерашняя операция по поимке главы фармацевтической компании «Industrial Medic» благодаря ей и самому Ниа, конечно, закончилась успешно. Митчелл Мэйсон — местный бизнесмен и политический деятель, был обвинен в изготовлении, хранении, распространении наркотиков и связями с мафией при задержании. Но кое-что все же пошло не по плану. У Лин с Митчеллом давно были личные счеты. Восемь лет назад она была юным членом группировки и ей «посчастливилось» поработать на него полгода. Когда поставщики оружия обманули Лин с напарницей, он выставил это так, будто это их собственная вина, а наказание, последовавшее за этим, открыло ей глаза на ее место в криминальном мире. Мудак заставил их пройтись голыми через всю свою резиденцию, включая улицу, прямо на глазах мужиков, работающих на него. В восемнадцать лет это казалось действительно ужасным, сейчас пройдя через весь настоящий пиздец Лин понимала, что это было только начало. Но она навсегда запомнила их голодные устрашающие взгляды, их наглые высокомерные усмешки, их мерзкие комментарии и улюлюканья. И все же, ей повезло больше, чем напарнице. Когда босс узнал об этом, то связался с Митчеллом и приказал остановиться, тогда она уже была в его любимчиках и ему это сильно не понравилось. Смешно, что сам босс издевался над ней и похуже, заставляя убить невиновного человека, или копать могилу ее друзьям, которых собственноручно застрелил, но это все было позже. Тогда в ее глазах он был почти герой, защитивший от этого толстого извращенца Митчелла. Напарницу пустили по кругу после сего мероприятия, когда Лин любезно дали прикрыться одеялом, принеся лишь сухие извинения за ошибку. Но Лин не приняла этих извинений, совсем нет. И не думала, что их приняла бы напарница, над которой измывались до самого утра, но не убили, спасибо на этом. Она сама с этим справилась чуть позже, видимо бедняжка не смогла пережить такое. Обращаться в полицию, подконтрольную в том числе и Митчеллу было глупо, да и к тому же, когда сама напрямую работаешь с мафией. Короче ситуация довольно безвыходная. Поэтому, когда Лин услышала от N про план операции по поимке этого ублюдка, она уже все решила для себя, любезно умолчав детективу некоторые детали. При его задержании участвовали несколько членов мафии, работающие втайне на Ниа, в том числе сама Лин. Угрожая отстрелить красному от злости и унижения Митчеллу всё, что ему дорого, она заставила его раздеться полностью. И уже в таком виде он был передан органам при задержании. Ах, сколько же там было прессы. Ах, сколько же фотографий во всех ракурсах потом разлетелось по всем новостным газетным вырезкам, с самыми грязными заголовками о его невыдающемся достоинстве, что в штанах, что в качестве главы компании. Да, это было умопомрачительно приятно. Настолько, что ей было действительно плевать, что по этому поводу думает детектив. Ведь плевать? Мелло похлопал Лин по плечу, когда она собиралась выходить из дома. — Скажи ему, что, если будет много наговаривать на тебя, то сделаешь с ним то же самое, — усмехнулся он. — Вот именно. Или скажи, что лишний стресс вреден при онкологии, — не удержался от комментария Мэтт со смешком. Лин показала ему средний палец, не в силах отшучиваться, хоть таблетка подействовала, и она уже чувствовала себя порядком лучше. Садясь в машину к Лиднер, она снова достала сигарету. — Не в моей машине, дорогая! — строго осадила ее девушка, заводя свой черный Роллс Ройс. — Халле, тебя поставили вроде моей телохранительницей, а не нянькой с климаксом, — ворчала в ответ Лин, но послушно убрала сигареты. Едя по утреннему городу, она смотрела на раздражающий ее рассвет и думала о том, что поспала лишь пару часов после того тяжелого, но такого прекрасного дня, из-за этого ее преследовала зевота, а пальцы так и тянулись к пачке, желая проигнорировать просьбы Лиднер. — Не волнуйся, Лин, он не сильно злится, — сказала зачем-то Халле. — А чего мне волноваться? Я же сказала, мне все равно, — сухо парировала девушка. Блондинка в ответ усмехнулась. — Ну, конечно. Ох, прекрати, боже, сколько тебе лет? Двадцать пять, кажется? А ты ведешь себя, как в детском саду, ей богу, — сказала Халле, следя за дорогой. Лин фыркнула в ответ. — Брось, ты его единственный друг, наверное, — неожиданно добавила она. — Друг? — недоуменно переспросила Лин. — Я смотрю ты следишь за нашей динамикой отношений. — Ни за чем я не слежу, я просто говорю то, что вижу, — сухо отвечала Лиднер. — Я никогда не видела, чтобы он даже смотрел на кого-то больше пары секунд, не говоря о том, чтобы общаться не по работе. Лин снова фыркнула недоверчиво, хотя заинтересовалась услышанным. Конечно, она это тоже замечала, как и его спрятанную за сжатыми губами улыбку на ее очередной остроумный или грубый комментарий, или как бы случайно брошенный взгляд в ее сторону, пока она занималась, чем-то своим. Но они никогда не обозначали свои взаимоотношения больше, чем просто коллеги или товарищи. Проходя по темным коридорам штаба, она не могла не заметить вновь теплый трепет в животе, который только усилился, когда она нажала на излюбленный пятнадцатый этаж на лифте. Снова серые темные стены, освещаемые лишь светом многочисленных экранов. Снова разбросанные тут и там головоломки, пазлы, многогранники, карты. Снова белая фигура, даже не обернувшаяся на вошедшую. Белые вьющиеся волосы сильно отрасли и доставали уже ниже талии, но кажется их обладателя это мало волновало. Его вообще не особо интересовали внешние проявление мира, только головоломки, тайны, внутренности или интригующие несостыковки. — Ну, я жду, — начала Лин, пытаясь обратить на себя внимание. — Жду, что не должна так делать, пока работаю на тебя, и все в таком духе. Она закатила глаза, пока говорила и села в любимом кресле напротив его фигуры, которая все еще сидела к ней спиной на полу, собирая очередную карточную башню. — Да, наверное, я должен сказать что-то подобное, как человек, несущий за тебя ответственность во время расследования, — холодно и отстраненно заметил он, впрочем, как и всегда. — И я скажу, но дело не в том, что ты работаешь на меня. Лин неуверенно хмыкнула. — И в чем же тогда дело, — подняла она бровь. — В том, что реальность полна странностей и неожиданных поворотов, и мы никогда не должны забывать продумывать каждое свое действие на несколько шагов вперед, — отстраненным тоном монотонно говорил он, продолжая выстраивать свою конструкцию. — Не забывай, Лин, наша миссия — не в мести кому-то, а лишь в восстановлении справедливости и баланса в мире. Мы боремся за то, чтобы каждый отдал то, что должен отдать по закону, и получил то, что должен получить. — Вот именно! Отдал то, что должен! Я не взяла с Митчелла больше того, что он у меня забрал, и я ни о чем не жалею, — резковато ответила Лин. — Дело не в личной вендетте, Лин, дело в твоем принципиальном отношении ко всему над чем мы работаем, — сухо ответил Ниа, ставя очередную карточку поверх других. — Я не обязана разделять твои принципы работы, начнем с этого. Пока наша цель едина, мы работаем вместе, детектив. Способы моей работы не выходят за рамки того, чего ты можешь от меня потребовать, в конце концов я ценный актив в твоих играх, верно? И я могу себе позволить ставить свои условия, и Митчелл это одно из них, — ощетинилась Лин. — Ценный актив? — переспросил задумчиво он, наматывая локон своих волос на палец, как часто это делал, когда думал о чем-либо. — Да, пожалуй, что ценный, если бы не твоя информация и активное включение в дело мы бы не раскрыли и половины того, что успели сделать. — Вот именно, — поддакнула раздраженно она. — Однако, может дело не только в моих принципах, Лин, — голос немного смягчился, когда он обернулся к ней. — Может дело в моих… Личных переживаниях? Было похоже на то, что он рассуждал сам с собой вслух. Огромные темные глаза внимательно изучали ее. — Личных переживаниях значит. У тебя такие разве имеются? — поджала она губы. — Конечно имеются, просто я не люблю, когда это отражается на моей работе, — ответил отстраненно он, не сводя своих глаз с нее. — Но признаюсь, с тобой это бывает тяжело. Он неожиданно снова отвернулся и ей на мгновение показалось, что он даже засмущался. Лин молчала, ожидания объяснений, но их так и не последовало еще несколько долгих секунд, пока он снова ставил очередную карту. — Мир эмоций и чувств слишком сложен для меня. Они не имеют четких очертаний или критериев, поэтому мир фактов и сухой логики намного проще для моего понимания, — зачем-то добавил он. — Так значит дело лишь в твоих чувствах и эмоциях, детектив? — подняла с усмешкой она бровь, невольно веселясь с его ответа, слишком странно было слышать подобное от такого человека. — Дело в том, что я бы не хотел, чтобы ты погрязла в этом и дальше. Месть — это бесспорно отличная мотивация в работе, но не стоит зацикливаться на ней. Это может привести к плачевному результату. К твоему краху. К тому, что разрушительная цель разрушит и тебя саму изнутри, — тихо говорил N, снова избегая смотреть на нее. — У меня нет ничего, кроме этого, Ниа, — покачала она головой в недоумении. — Я нахожусь здесь и сейчас только благодаря этому. — Месть — это обращение к прошлому, есть вещи намного более важные, например, твое будущее. Чтобы не сойти сума после того, как дело завершиться, ты должна думать о нем, — тихо отвечал он. — Думаешь у меня есть будущее? — горько улыбнулась она, откидываясь в кресле, снова невольно зевнув и наконец достав желанную сигарету, к которой тянулась рука еще с того момента, как она села в машину к Лиднер. — Конечно, да, — тихо отвечал он и Лин невольно вздрогнула, когда неожиданно услышала шум от разрушающейся высокой карточной конструкции. Она немного закашлялась, делая первую затяжку, не ожидав грохота в этот момент. Карта за картой сваливались вниз в легком хаотичном танце выстроенной системы. И она заметила, как его руки слегка дрожали. Лин догадалась, что он не специально разрушил то, что возводил часами, а может, и сутками, и так и не достроил. Ниа лишь молча и немного рассеяно откинул карту в кучу к бывшей возвышающейся структуре, которая при падении частично забросала картами и его самого. — Признаться честно, мне нравится больше момент, когда оно падает. Это несколько веселее, — сказала Лин, выдыхая дым. — Я не удивлен этому, — еле слышно хмыкнул он в ответ и снова обернулся к ней. — У тебя всегда странная садистическая манера проверять границы других людей, это сильно раздражает временами. Голос детектива был непривычно уязвим, хоть несколько схожих моментов когда-то уже и прослеживалось в его аналитической натуре, все же это было слишком необычно. Он встал, отряхнулся и неожиданно подошел к ее креслу, встав напротив. На огромные темные глаза спадали его длинные белые локоны, и он стоял там словно в нерешительности и сам недоумевая зачем он подошел. Лин потушила сигарету о свою пепельницу, стоящую тут всегда после того, как она часто заезжала в штаб. Ее взгляд был тоже растерян, хоть и немного насмешлив от вечно странных выходок детектива. И что-то дернуло ее протянуть руку вперед, словно приглашая его куда-то, куда она сама не очень понимала. Ниа удивленно посмотрел на руку, его лицо ничего больше не выражало, но, к ее удивлению, он подошел еще на пару шагов ближе и нерешительно взял ее руку. Она потянула его вниз, усаживая рядом в кресле, он словно тряпичная кукла не сопротивлялся и сел рядом, его лицо на первый взгляд все еще непроницаемое неожиданно приобрело красный оттенок на щеках. — Ты странная головоломка, — пролепетал он еле слышно. — Если тебя вовремя не остановить, то ты вечно все рушишь. — Да, наверное, — пожала она плечами, ее рука легко провела по его шее, чувствуя мурашки под пальцами. Он тихо вздохнул, глаза не отрывались от ее глаз, изучая ее лицо теперь в такой непосредственной близости. Взгляд цеплялся за ее взгляд, осматривая также и нос, и татуировки, и губы. Опасающийся, но почему-то все еще податливый. И Лин, не почувствовав сопротивления, снова начала смелеть. Ее рука вплелась в волосы, а лицо наклонилось ниже к нему, дыхание опалило уже совсем красное лицо и вот оно. Страх в глазах и снова никакого сопротивления. Этого было достаточно. Она приблизилась еще, соединяя их губы в легком поцелуе. Веки Ниа слегка затрепетали в ответ, и он инстинктивно закрыл глаза и даже немного затаил дыхание. Она отстранилась, снова смотря на лицо. Вблизи глаза казались еще больше, но в этот момент — непривычно затуманенные, а вместе с тем странно живые для его вечно безжизненного бледного лица. Лин снова приблизилась, уже целуя его настойчивее, рука сильнее сжала волосы, язык проник в приоткрытый рот, вызывая невольный вздох. Его язык встретился с ее, а рука невольно легла на плечо, пытаясь хоть немного заземлиться в моменте. Их губы сплетались друг с другом в интенсивном и интимном жесте. Она чувствовала, как сильно бьется ее собственное сердце от прилива эмоций, и ее ласка на его губах становилась все жаднее, не давая отдышаться. Пока Лин не почувствовала, как дыхание детектива слишком сильно сбилось. Однако ей все еще не хотелось останавливаться, и оторвавшись от его опухших губ она опустила голову ниже, целуя теперь его шею. Ниа снова ахнул, прикусывая губу, чтобы не издать более громких звуков. Хотя глаза были закрыты, его рука теперь невольно гладила ее щеку, а шея выгибалась навстречу, открывая больше пространства для действий. Она целовала там, уже не слишком думая о том, что происходит, губы втянули мягкую кожу и затем в извинение облизали это место. Это словно немного отрезвило его, и он не слишком сильно, но резко дернул ее за капюшон ее кофты. — Лин, — еле слышно пробормотал Ниа. Она отстранилась и снова посмотрела на его пылающее и полное невысказанного недоумения лицо. Обычно такой холодный и вечно отстраненный детектив, сейчас был больше похож на растекшееся мороженное. Веки полузакрыты, взгляд затуманенный, рот приоткрыт в немом потрясении. Его руки неловко обвили ее талию, и он уткнулся носом ей в шею, лишь бы долго не демонстрировать свое состояние. Лин и сама тяжело дышала, хотя ее не слишком смущала эта ситуация, скорее забавляла и вызывала странные бабочки в животе. Она обняла его в ответ, крепче прижимая к себе, ее нос зарылся в его макушке. — Тебе следует научиться меня вовремя останавливать, — неуверенно усмехнулась она, гладя его спину. — Или не останавливать, — промычал он ей в плечо, тоже с тихим и рассеянным смешком. Лин улыбнулась и поняла, что впервые за долгое время у нее появилась маленькая надежда на будущее.