•⁺˚*･༓☾　　☽༓･*˚⁺•

Тень двигалась вдоль стены, выписывая замысловатые узоры, подобно танцу яркого пламени. В то время как её владелец метался по залу, омедленно тонущий в раздумьях. Сердце мужчины стучало отбойным молотом, а мысли, как назойливые насекомые роились в голове, выстраивая и разрушая варианты событий. — Всё должно пройти превосходно. —воодушевленно выдохнул мужчина, но отдёрнул себя на новом сомнении. За дверью послышались приближающиеся шаги, сердце замерло в трепетном ожидании, из лёгких вырвался выдох, а на губах растянулась улыбка, взгляд тёмных глаз направился в сторону вошедшего. Но сожелению это была лишь слуга. Из-за чего радость немного поугасла, а уголки губ сползли вниз. — Ваше темнейшество, Царица мира душ скоро прибудет. — женщина средних лет, с проседью в волосах сделала низкий поклон и замерла с опущенной головой, ожидая дальнейших распоряжений. — Превосходно. Сопроводите её в гостевой зал. — быстро проговаривает мужчина и взмахом руки указывает на дверь. Седовласая женщина коротко кивает и ещё раз откланившись исчезает за дверьми. Оставшись в одиночестве, Царя вновь одолевают сомнения: «А что будет дальше?», «Если отвергнет?», «Испугается, убежит?», «Вдруг, чувства не взаимны и всё это зря?», «Может пока не поздно стоит всё отменить?». Кажется, что от волнения трещит уже сам воздух. От перенапряжения голова начинает болеть всё сильнее и пока единственное, что остаётся, это растирать виски, стараясь не думать о плохом исходе. Почему вдруг Бог смерти так должен беспокоиться о чувствах, и тем более, о существе совершенно другого мира? На этот вопрос у владыки тёмных земель ответа не было. Эти чувства казались ему чем-то запретным и настолько желанным, что хотелось "свернуть горы" или как там у смертных говорят. Взгляд плавно перетекает на штору тёмно-синего цвета. Отодвинув шёлковый занавес, Бог взглядом пробегается по сервированному столу. Белые лилии — пожалуй первые цветы, которые по настоящему покорили сердце Хранительницы душ. Пришлось потрудиться, дабы достать из их мира сметных. Помимо тревожных размышлений, стали всплывать и тёплые воспоминания давно прошедших годов. Крытая терраса, вид с которой выходил на шумный город, населённый давно забытыми и ушедшими существами. Кажется совсем недавно они обсуждали здесь планы по строительству города, для созданий мира Бездны и вот спустя столько веков, город всё продолжает расти. Сердце замирает, едва становятся слышна череда шагов. Чем они ближе, тем громче биение сердца отдаёт в уши. Мужчина судорожно выдыхает и поворачивается к дверям. Тёмная прядь волос снова выбилась из косы и сползла на лицо, но сейчас это совсем незначительная мелочь. Шаг, ещё один, кто-то по ту сторону останавливается напротив двери и та со скрипом открывается. В свете свечей появляется силуэт. Стоило сделать шаг вперёд, тень спала, и перед ним предстала девушка, фарфоровая кожа в свете голубых огоньков свечей поблёскивала, словно водная гладь, отражающая свет луны. Лёгкие одежды подобно водопаду стекают вниз по телу, закрывая стопы. Белоснежные локоны окутывают плечи, напоминая шёлковыц палантин. А тёмные глаза, с белыми точками зрачков напоминают одиноко сияющие звёзды. Мужчина невольно засмотрелся, но тут же вздрогнул, стоило зазвучать бархатистому женскому голосу: — Доброй ночи, Осирис. Позволь узнать причину, моей внезапной надобности в столь позднее время, в твоём святилище? — подойдя ближе, она остановилась напротив, с интересом заглянув в столь же тёмные глазницы. — Рад, что ты всё-таки смогла выкроить время для нашей встречи. — на лице божества заиграла непринужденная улыбка — Надеюсь, я не отвлёк от чего-то важного? Сделав шаг в сторону, он жестом пригласил пройти за ним, протянув раскрытую ладонь. — Ни в коем случае. — лёгкая улыбка заиграла на лице девушки и она вкладывает свою руку. Держась за руки они прошли к накрытому столу, украшенному аккуратно разложенными лилиями. Девушка с неописуемым восхищением рассматривала белоснежные цветы. Тонкие пальцы прошлись по лепесткам одного из цветков. Взяв за стебель лилию, она неспеша поднесла к лицу и вдохнула яркий аромат, прикрыв веки. Улыбка божества сменилась небольшим удивлением, похоже, он не заметил как вновь, слишком засмотрелся. Стоило унять своё волнение и взять себя в руки. В конце концов, они ведь далеко не оьычные существа, чтобы так легко вестись на поводу эмоций. Хоть иногда это было пожалуй, главным желанием. Осирис, придя в себя неловко улыбнулся и вытянул руку в сторону. Ладонь обвила струя тёмного песка, в секунду распустившаяся пышным букетом лилий. Глаза богини расширились, когда ей протянули этот чудный букет. Трудно было сказать, что она не была рада такому простому, но такому приятному комплименту. Она с особой нежностью обхватила букет обеими руками, ещё раз вдыхая аромат цветов, перевязанных лентой чёрного шёлка. — Это, чудесно… Но всё же, ради чего ты меня да пригласил? — проговорила богиня, рассматривая лицо Осириса. — Разумеется, не только. Не желаешь выпить? — предложил он, указывая на стол. Смотря в окна, были видны лишь пустоши, простирающиеся на сотни миль, до самого горизонта. Мир Мёртвых. Царство смерти. Безжизненная пустыня. Ветра гоняли чёрные пески, поднимая вихри. — И так? Как обстоят дела в мире живых? — взяв бутыль, бог разлил напиток в два хрустальных кубка, один из которых подхватил свободной рукой один, протягивая собеседнице. — Всё как всегда: войны, перемирия, союзы. И уйма душ, проходчщих Чистилище. Всё равно они рано или поздно родятся вновь. Это лишь вопрос времени. — богиня приняла кубок иподнесла к губам. Во рту разлился терпкий вкус вина — Оно течёт без промедлений, но ничего не меняется. — Жизнь существ скоротечна, в то время как мы не считаем годов. Бессмертие — дар, за которым так тянутся, но никогда не получают. Все считают это настоящим благословением, даром свыше. Но так ли это на самом деле? — К сожалению, существа того мира мечтают о вечной жизни, но они не понимают, что вместе с этим приходит огромная ответственность. — чуть помедлив, богиня добавила уже в полголоса — И боль… Но мужчина всё равно услышал, обоим в какой-то мере стало неловко и даже грустно. Печально, имея почти неограниченный срок жизни, видеть, насколько сжаты рамки отведённого времени для других. Больно видеть, как другие рождаются, растут, взрослеют и в конечном итоге встречают старость, а затем и смерть, но ты так и остаёшься неизменным, взирая на жизни других свысока. Они оба прекрасно знали и понимали, каково это. — Знаешь, Хекет, когда осознаёшь это, как никто другой, понимаешь, насколько жестоко одиночество, завидно смотреть, как другие находят любовь, создают семью. — бог прокручивал ножку кубка, наблюдая, как жидкость заворачивается в маленький водоворот. — Да… — выдохнула она в ответ на рассуждения — Но ведь всё равно, можно попробовать найти свою судьбу. Их взгляды пересеклись. Поднявшись из-за стола, божества подошли к окну. Ветер обдувал приятной прохладой и успокаивал бурлящую внутри кровь. — Признаю, выбраться из Чистилища хоть на какое-то время было прекрасной идеей. — переведя взгляд на друга, её выражение лица изменилось — Приятно иногда вот так порассуждать с кем-нибудь о бытии. Даже становится не так грустно, когда осознаёшь, что ты не один такой. — Как раз об этом я и хотел поговорить. Мы ведь отличаемся от того мира, мы никогда не сможем понять чувства, боль утраты так, как понимают живые. Но ведь, мы способны любить, можем научиться у них этому. — Осирис поворачивается лицом к богине, на её лице сияет лёгкое непонимание. Забрав чашу у богини, Осирис оставил их на подоконнике и взял её запястья в свои. Обхватил её пальцы своими и приподнял вверх, оставив лёгкий поцелуй на тыльной стороне кистей. На бледной коже щёк блеснул румянец. Внутри что-то ёкнуло, что-то тёплое, родное, но в то же время так остро отрицаемое и режущее изнутри. — Хекет, моя Луноликая Царица душ, ты пробуждаешь во мне чувства и эмоции, которые я считал недоступными для нашего постижения. В твоём присутствии я чувствую ту теплоту сердца, что доступна лишь смертным. Ты словно заплакала меня своими словами и улыбкой. В твоих глазах я вижу ночное небо с тысячей звёзд. Но ни одна не может сравниться с твоей красотой. Твой голос словно бархат, заставляет тонуть в приятной неге. А руки, которыми ты прилетаешь нити судеб каждого в этом мире, я бы душу отдал чтобы держаться за них — в глазах сияет та настоящая искренность и чувства, за которые действительно стоит бороться. Сделав вдох он опускается на одно колено, смотря прямо в глаза возлюбленной — Ты всегда говоришь о преданности и покорности правилам, но позволь всего раз нарушить их. — кровь отхлынула от лица и рот невольно приоткрылся в немом шоке, когда в его ладони появился браслет — Примешь ли ты мою преданность, любовь и согласишься ли ты связать наши души? — чуть помолчав, продолжил он, протягивая ей браслет в знак своей искренней любви. Стоя на одном колене, своими словами Бог смерти поверг Хекет в настоящий ужас. Глаза богини словно смотрели насквозь, а тело бросило в холод. Ворох мыслей не позволил сосредоточиться. Слова застряли в комом в горле, не давая сделать даже вдоха. Она пыталась что-то сказать, но получалось лишь шевелить губами. Его слова тронули за душу, это было очень трогательно и романтично. — Осирис, я… — слова никак не находились, девушка лишь поджала губы и не найдя других слов вдохнула — Мне жаль. Но как жаль, что безответно. — Я понимаю твоё волнение. Любовь - чуждое нам понятие, чувство, столь же непостижимое, как и вечная жизнь для смертных, но с твоего согласия, мы можем провести эту вечность вместе, мы можем попробовать. — мужчина понял её без слов, но надежда на взаимность всё ещё не угасала. Он до конца надеялся, что возлюбленная просто не может подобрать слов и что такие чувства для неё в новинку. Не верил он, что всё, что между ними было - Фальш. — Подожди. Я не об этом. — отдёрнув руку, она прижала её к груди, сжав запястье второй ладонью. — Твои чувства… Я... Ты мне тоже дорог, я рада тому, что могу на тебя положиться, я очень признательна твоей помощи. Тебе я могу доверять. — взяв его за руки, она потянула вверх, заставляя подняться. — Для меня ты самое дорогое существо, дорогое как друг. Я не вижу в нас много будущего. Всё это время он лишь слушал. Её слова - словно раскалённый металл, залитый прямо в душу. Прожигает и испепеляет всё вокруг себя, но не находит выхода. На секунду показалось, как лопнуло само сердце, пронзённое клинком острых слов. Осколки которого разлетаются во все стороны и вонзаются в плоть вокруг себя, раня ещё сильнее. — Душа бесконечно проходит через циклы жизни и смерти, в то время как они следуют друг за другом, но никогда не пересекаются. Так и мы - останемся существовать раздельно. Хоть мы и похожи, но в то же время слишком разные. Наши миры никогда не смогут соприкоснуться. Ты ведь сам это понимаешь. — Но, мы можем что-нибудь придумать, должен быть выход. — Бог смерти всё никак не унимался, не верил в её слова. — Я готов ждать сколько потребуется. — глаза судорожно метались из стороны в сторону, он до конца верил, должно быть решение, всегда есть выбор. — Это не сможет продлится долго. Став хранителями миров, мы обрекли свои чувства на провал. Ты ведь это знаешь, но продолжаешь цепляться за надежду. — ей самой было трудно это говорить, и ей лишь оставалось предположить, как больно ему. Тёмные глаза показались совсем пустыми, в них погасла та искра чувств. Мысли в один момент покинули разум, оставив звенящую пустотв. Стоя перед ней Осирис не знал, что и говорить, всё пошло совсем не так, как он предполагал. Хоть и было разобрано столько вариантов развития событий, правдой оказался самый отрицаемый и нежелаемый сюжет. — Сет? — тихо прозвучал вопрос, когда взгляд бога зацеплся за руку. На запястье сиял золотой браслет с витьеватыми узорами растений, украшенный мелкими рубинами, изображающими сердцевины цветов. Сглотнув, она ответила лишь короткое «Да». Почему-то он не был удивлён. В отличие от него, его названый брат никогда не медлил, действовал как знал и без особого плана действий, иногда совсем забывая о последствиях. Из-за чего тот чаще всего оставался позади рассудительного "старшего брата". Но похоже в этот раз именно Сет оказался впереди. — Чтож, надеюсь, что вы сможете построить своё счастье. — на лице Смерти растянулась та прежняя улыбка, но в глаза всё ещё было видно осколки разочарования. — Спасибо. — ответная улыбка на её лице, будто сбавила напряжение, повисшее в воздухе — Надеюсь, мы сможем сохранить нашу дружбу... — раскинув руки, она с явной неловкостью потянулась вперёд и обвила шею замершего в этот момент божества. — Конечно. — чуть помедлив, тот ответно приобнял её за спину. — Это… Никак не помешает… — до чего же глупая фраза, но она казалась такой, необходимой сейчас. Хоть и они оба понимали, как раньше не будет. И раз уж он не сможет принести ей желаемое счастье, то ему остаётся лишь порадоваться за неё. Пусть хоть кто-то из них будет счастлив. — Мне нужно идти. — отпрянув от него, Хекет легко поклонилась и направилась к дверям. Белый, поистине сияющий силуэт всё больше отдалялся, тусклея с каждым шагом всё больше. Казалось, что было слышно как мелкие осколки чего-то разбитого, раз за разом ударяются о каменный пол и смешиваются с капающей кровью. Осирис не понимал лишь одного: почему именно Сет? Она могла выбрать кого угодно. Но предпочла именно Бога хаоса. Может этим он ей и приглянулся. Своим безрассудством он иногда пугал даже бывал солдат, его планы вызывали настоящий страх. А этот огонь безумства в глазах, внушал животный ужас в своих врагов. Может потому она и ответила ему взаимностью, что ей не хватало этого самого огня? За многие тысячелетия своей жизни, даже боги могут устать от своего существования. А иногда хочется чего-то другого, хочется чувств, эмоций, хочется ощущать себя живым. Но они обречены ощущать эту жизнь иначе, в отличие от смертных. Иронично, что сами Творцы не способны понять то, чем наградили своих созданий. Может поэтому эту пару так и не понимал Осирис. Ему это казалось чем-то не логичным, сумбурным и чудим. Казалось, что он куда больше бы пошёл на роль возлюбленного для Царицы мира душ, он никогда не предавал, был верен другим и всегда действовал рассудительно. Но вряд-ли он сможет как-то повлиять на её, если выбор уже сделан. Так что, ради её счастья, ему остаётся лишь смириться с этой "несправедливостью" и продолжить существовать дальше, ожидая, пока затянуться раны.