Часть 1

Конец лета — это время, когда воздух становится прохладнее, а солнце уже не так обжигает, но всё ещё ласково согревает. Вечерами чувствуется лёгкая осенняя свежесть, а в небе появляются первые стаи птиц, готовящихся к отлёту. Дни постепенно укорачиваются, но в них ещё полно света, радости и тепла. Долгожданная встреча с друзьями после долгой разлуки наполнена особым волнением. Когда вы наконец видите знакомые улыбки, слышите любимые голоса и чувствуете крепкие объятия, время словно замирает. Разговоры, прерывающиеся от смеха, воспоминания о летних приключениях, планы на осень — всё это создаёт атмосферу уюта и счастья. В такие моменты особенно ясно понимаешь, что дружба — это бесценное богатство, которое делает любое время года по-настоящему тёплым. Возвращение Гермионы в Хогвартс всегда сопровождалось лёгким волнением, но в этот раз оно было особенно сильным. Она стояла на платформе 9¾, крепко сжимая палочку в кармане мантии, пока паровоз "Хогвартс-Экспресса" выпускал клубы пара, окутывая вокзал туманной дымкой. В груди трепетало предвкушение: снова увидеть древние стены замка, войти в Большой зал, ощутить запах старых книг в библиотеке и услышать, как Шляпа распределяет новых первокурсников. Её мысли метались между радостью от встречи с друзьями и лёгким беспокойством — ведь каждый год в Хогвартсе приносил не только знания, но и испытания. Поезд тронулся, и Гермиона, бросив последний взгляд на родителей, заняла место у окна. Сердце забилось быстрее: впереди снова был Хогвартс — её второй дом, полный загадок, приключений и, возможно, новых тайн, которые ей предстоит разгадать. Возвращение Гермионы в Хогвартс всегда сопровождалось лёгким волнением, но в этот раз оно было особенно сильным. Она стояла на платформе 9¾, крепко сжимая палочку в кармане мантии, пока паровоз "Хогвартс-Экспресса" выпускал клубы пара, окутывая вокзал туманной дымкой. В груди трепетало предвкушение: снова увидеть древние стены замка, войти в Большой зал, ощутить запах старых книг в библиотеке и услышать, как Шляпа распределяет новых первокурсников. Её мысли метались между радостью от встречи с друзьями и лёгким беспокойством — ведь каждый год в Хогвартсе приносил не только знания, но и испытания. Поезд тронулся, и Гермиона, бросив последний взгляд на родителей, заняла место у окна. Сердце забилось быстрее: впереди снова был Хогвартс — её второй дом, полный загадок, приключений и, возможно, новых тайн, которые ей предстоит разгадать. Гермиона сидела у окна "Хогвартс-Экспресса", но в этот раз привычное волнение от возвращения в школу смешивалось с тревогой, которая поднималась внутри, как ком в горле.   Поезд плавно тронулся, но вместо радости от предстоящего учебного года её охватило беспокойство. Разговор в их купе быстро перешёл к событиям лета. — Не могу поверить, что лето так быстро пролетело, — вздохнул Гарри, вытягиваясь на сиденье. — Честно говоря, я рад, что снова еду в Хогвартс. У Дурслей было невыносимо. — Ну, у меня, по крайней мере, было весело! — оживился Рон. — Джинни чуть не сожгла всю кухню, когда пыталась приготовить пирог заклинанием "Вингардиум Левиоса". Представляете, он завис в воздухе, а потом с грохотом упал прямо на мамину любимую кастрюлю! Гарри рассмеялся, а Гермиона едва заметно улыбнулась, но её мысли были явно где-то далеко. — А ты, Гермиона? Как прошло твоё лето? — поинтересовался Гарри. Девушка на мгновение замешкалась, словно раздумывала, стоит ли говорить правду. — В целом нормально… Я много читала, конечно. Но знаете… у меня всё лето было странное чувство, будто что-то должно случиться. Будто... — она замялась, подбирая слова, — будто надвигается что-то важное.Но стоило Гермионе упомянуть о своём тревожном предчувствии, как Гарри вдруг замолчал, глядя в окно. — Гарри? — тихо спросила Гермиона, наклоняясь вперёд. Он немного помедлил, словно не был уверен, стоит ли говорить, но потом всё же вздохнул: — У меня были кошмары. Рон тут же перестал жевать шоколадную лягушку. — Опять? — нахмурился он. Гарри кивнул. — Да… И они стали страннее. Я вижу не просто тени или что-то расплывчатое. Это… — он сжал кулаки, пытаясь подобрать слова. — Иногда я словно нахожусь внутри другого человека. Как будто смотрю его глазами. Гермиона напряглась. — Гарри… ты думаешь, это может быть связано с Волан-де-Мортом? — Я не знаю, — честно признался он. — Но некоторые сны кажутся слишком реальными. Например, в одном я видел длинный тёмный коридор, каменные стены, и я знал, что там что-то важное. Но, как только я пытался подойти ближе, я просыпался с ужасной болью в шраме. Рон поёжился. — Звучит жутковато. Ты кому-нибудь говорил? — Нет, — Гарри покачал головой. — Пока нет. Я не хочу, чтобы меня снова считали сумасшедшим. Гермиона выглядела встревоженной. — Гарри, это может быть важно. Может, ты всё же расскажешь Дамблдору? Гарри не ответил, снова уставившись в окно. В животе неприятно сжималось — будь то от этих кошмаров или от осознания, что впереди ждёт что-то действительно страшное. Её пальцы нервно перебирали края мантии, а мысли путались: откуда это странное чувство? Почему казалось, что впереди не только уроки и домашние задания, но и что-то тёмное, ещё неясное, но уже близкое? За окном проплывали знакомые пейзажи, но даже они не могли успокоить её. Гермиона глубоко вдохнула, пытаясь убедить себя, что всё в порядке. Но холодок на затылке и этот непрошенный ком в горле не уходили. Что-то приближалось. И она это знала.