Часть 1

Андреа поняла, что что-то не так, не сразу. Сначала жар прошелся волной по телу, но казалось, это было нормально после второго или третьего коктейля. Навязчивый, якобы знакомый Тома, куда-то отошел, поэтому Андреа использовала эту возможность, чтобы отставить алкоголь и попросить холодной воды у бармена. Она согласилась с ним встретиться, потому что он знал что-то, что могло бы помочь в поиске брата. Но за вечер так не дал одного внятного ответа, мялся и переводил тему, обещая позже обязательно все рассказать. Тревожность проснулась не сразу, согласиться на встречу было наивно донельзя. Вибрация оглушающей музыки отдавалась в горле, делая и без того не радостный настрой мрачным. Использовала все, чтобы не быть одурманенной. Держала дистанцию, заказывала коктейли только сама, пила сразу и следила за стаканами, чаще держа руку поверх, пропуская трубочку между пальцев. И все равно просчиталась. В еще не затуманенной голове сложились пазлы: сначала молодой человек, уверяющий, что знаком с Томом, вежливый отказ от предлагаемого напитка, отвлечение на пару сообщений в телефоне и резко наступившее состояние эйфории. Не свойственное последствие для пары коктейлей, где алкоголь разбавлен соками. Стремительная потеря контроля над собственным телом пугала, страшнее было потерять контроль над сознанием в людном месте. Даже если это клуб матери бывшего парня. Единственное, что сразу же придумала, чтобы себя обезопасить, это пойти в женский туалет и запереться в кабинке, после чего кому-нибудь позвонить. И не думать о плохом, пока думать еще получалось. Соскользнув со стула и схватив с барной стойки телефон, Андреа направилась в холл клуба. Пошатываясь, она преодолела лестницу, показавшуюся слишком длинной. Начало шатать, пропало ощущение пространства, перед глазами зарябило. Ощущения были похожи на те, когда не спишь сутки-другие, ко всему — появилась слабая тошнота. Оказавшись в туалете, не обращая внимания на присутствующих, Андреа влетела в первую пустую кабинку и закрылась, тут же опустившись на пол, — свободное и маленькое пространство между унитазом и дверью. Дрожащими пальцами начала аккуратно искать нужный номер. Теперь это требовало времени, приходилось подолгу вглядываться сначала в открытый до этого диалог с Хизер, чтобы понять, что она не тот кандидат на помощь. Мерфи или Эдриан — кто-то из них может быть рядом или в самом клубе. Маршал? Будет еще больше проблем, чем есть. Пальцы перестали слушаться, поэтому получилось совсем не так, как хотелось. Сначала через толщу сознания донеслись гудки, с задержкой дошло, что нужно проверить набранный номер. Все происходило как в замедленной съемке, было ощущение, что с такой же скоростью закрываются и открываются веки. Кто-то постучал в кабинку, интересуясь, все ли в порядке. Андреа ответила что-то, что сама бы едва разобрала, но это устроило незнакомку, и она оставила в покое. Когда гудки прекратились, не спрашивая и не задавая вопросов, сразу же проговорила:  — Мне… что-то подмешали в коктейль, я сижу… на полу в женском туалете, — оказалось, что думать еще легче, чем говорить. Во рту было сухо, язык едва ли не прилипал к нёбу. — Думаю, мне нужна помощь. На том конце провода грубая речь слилась с ревом мотоцикла. «Это точно Мерфи, никто другой…» — пронеслось в голове. Телефон выскользнул из рук на колени, затерялся где-то в складках платья. Холод от кафеля, ведь сидеть в одной позе на полу в уборной, где на всю работает вентиляция — не самое согревающее занятие. Обхватив себя руками и подтянув ноги, запутавшиеся в ткани, начала прислушиваться к ощущениям в теле. Ничего не происходило. Ровным счетом ничего, пока не шевелишься, но тошнота то нарастала, то спадала независимо от телодвижений. В какой-то момент все затихло, и Андреа не сразу поняла, что что-то начало меняться. Исчезла приглушенная музыка, разговоры девушек у раковин, шум вентиляции и включенной воды. Только собственное прерывистое дыхание и… пение птиц и шелест листьев на ветру? Странно было находиться в таком состоянии и при этом осознавать это. Она словно видела себя со стороны, но ничего не могла сделать. Конечности стали ватными, приходилось прикладывать немало усилий, чтобы поднять руку, но получалось только чуть ей пошевелить, и она тут же падала, ударяясь о пол. Но глаза оставались в движении, поэтому медленно начала осматриваться, стараясь не делать резких движений головой. Был интересен звук, казавшийся инородным в пределах этих стен, в пределах клуба. Но визуально ничего не изменилось, насколько вообще об этом можно было судить, находившись в тесной кабинке туалета. Резкий грохот напугал, Андреа проглотила вздох с неприятным ощущением боли внутри. За ним начали возвращаться звуки, присущие этому месту. Все произошло настолько резко, словно запустили карусель и она, не набирая скорость, сразу же понеслась по кругу. Тошнота подступила к горлу, с последними силами склонилась над унитазом. Но облечения не последовало, начало трясти от озноба, хотелось укутаться в теплое и мягкое одеяло, застыть и оставаться в покое долгое и долгое время.  — И никаких… звуков пения птиц, музыки… Черт бы это все побрал, — слова путались, говорить внятно не получалось, но и молчать тоже. Не успела продолжить, как дверь резко открылась под возмущенные возгласы. Чьи-то руки сначала мягко легли на талию и потянули вверх, от чего Андреа протестующее промычала что-то неразборчивое даже для себя и попыталась за что-нибудь ухватиться. После почувствовала, как кто-то принялся собирать волосы на затылке, и успокаивающий шепот над головой дал понять, что никакого вреда его обладатель не причинит. Спустя время этот кто-то вновь повторил попытку поднять Андреа, и на этот раз она не стала сопротивляться. Яркий свет ударил по глазам, лишая возможности разглядеть хоть что-то, но зато она прекрасно слышала неразборчивые перешептывания, а еще– не ровное дыхание у своего виска. Оказавшись на руках спасителя, последнее, что запомнилось перед тем, как все провалилось в пустоту, это слова: «С дороги, сейчас же!» Когда Андреа пришла в себя, не сразу осознала, где находится и что происходит вокруг. Когда глаза привыкли к темноте, а тело — к ощущениям, поняла, что голова лежит на чьих-то коленях, и этот кто-то держит бутылку с холодной водой над ее лбом. Мелькающий свет и звук автострады — она еще в машине, значит, прошло совсем мало времени с того момента, как покинула клуб. Сделав глубокий вздох, и на выдохе простонав, словно бы вся тяжесть и дискомфорт покинули с этим тело, попыталась привстать, но это сделать не позволили, чуть надавив на плечо.  — Кто… кто здесь… — сил придать вопросительную интонацию вопросу не было, произнесла это на следующем выдохе. — Эдриан, это ты? Рука сама потянулась вперед, в пространство между передними сидениями, чтобы коснуться парня хотя бы за локоть. Нащупав желаемое, смогла зажать ткань рубашки только между пальцев, но долго удерживать руку на весу было сложно. Нужно было заземлиться, почувствовать что-то материальное. Теплая ладонь накрыла пальцы, не давая соскользнуть.  — Я здесь, я рядом. Нужно еще немного потерпеть. Ты молодец, ты сильная, Андреа, сильная, — собранный и спокойный голос Эдриана в такой ситуации заставлял поверить, что так оно и есть. — Все будет хорошо.  — А я говорил, давай сяду за руль. Нет, ты уперся и мне пришлось послушать тебя, — раздался недовольный шепот Мерфи над головой, и Андреа почувствовала, как он начинает сдвигаться ближе к передним сидениям, чтобы ей было удобно. Этот жест настолько тронул помутненное сознание, что на глазах выступили слезы.  — Может ты и водишь мотоцикл хорошо, но с машинами тебе лучше не иметь дела. Сейчас не тот случай, чтобы ты практиковался в езде, — по интонации стало понятно, что Эдриан нахмурился. Понятно стало еще от того, как едва ощутимо он сжал ее пальцы. Хотелось попросить, чтобы не пререкались, но слышать их было приятно, как никогда. Сразу же возникло ощущение безопасности, ведь пока они рядом, ничего не случится, и не важно, спорят они или смеются. Все как раньше, все как прежде, как в школьные времена. Когда не знала о том, кто на самом деле, состояла в отношениях, а компания была в сборе и никто не ссорился. Погрузившись в воспоминания, закрыла глаза. Больше никто не проронил и слова, и дорога быстро подошла к концу. Предстояло преодолеть еще одно испытание, — это путь от машины до постели. Андреа ничего не замечала вокруг, ориентировалась больше по интуиции. Она знала, что они приехали домой к Эдриану, она представляла, что будет, если Аида дома, и боялась того, что ждет утром. Оказавшись снова в объятьях парня, она попыталась обхватить его руками, но они соскальзывали. Словно в неконтролируемом сне, где в стрессовой ситуации каждое действие больше похоже на издевательство со стороны собственного тела. Оставив попытки ухватиться за Эдриана, она просто позволила ему сделать все самому. И какое же облегчение она испытала, когда оказалась на мягкой кровати. Но продлилось это недолго, дискомфорт сразу же вернулся. Пока вокруг все суетились, и на какое-то мгновение она осталась одна, соскользнула на пол, зажав уши руками. Пение птиц вернулось и теперь просто оглушало, от чего бросило в холодный пот. «Можно ли словить паническую атаку, находясь под действием наркотика? Или это побочное действие? Значит ли это, что я начинаю приходить в себя?» — в голове роились тысячи вопросов, и ни на один не было ответа. Познания в этой области были скудными. Одежда прилипла к телу, легкая ткань теперь сковывала движения, но это не помешало добраться до ванны. Не закрывая дверь на замок, Андреа включила воду и, понимая, что снять мокрое платье в ее состоянии будет еще труднее, чем сухое, попыталась дотянуться до замка на спине. Раскрыв молнию наполовину, попыталась избавиться от платья и так, но по швам прошелся треск. Рухнув обессилено на пол, она уставилась в потолок, не понимая, чего ждет. Идея принять душ была простой, но такой сложной в исполнении. Прохладная вода на несколько процентов бы снизила паршивое состояние, но собственная слабость начинала действовать на нервы. Мыслить ясно уже получалось, а вот контролировать тело — нет. Дрожь прошлась по телу от осознания, что этот наркотик используют, когда хотят изнасиловать. В горле встал ком, сделав два рваных вдоха, она разрыдалась, представив, что могло произойти, если бы парней не оказалось рядом. Такую ее нашел Эдриан, когда вернулся с графином воды. Обхватив себя руками и свернувшись калачиком, трясущуюся от всхлипов. Оказавшись в объятьях парня, она прильнула к нему, насколько могла, потому что вцепиться в одежду было все еще сложно. Ничего не говоря, Эдриан поглаживал по спине, целовал то в лоб, то в макушку.  — О боги, прости меня, прости, я выгляжу просто ужасно. Я вся потная, грязная. Я… я могла бы… меня могли… я… — и слова терялись в новых рыданиях. Отстранившись, парень обхватил Андреа за плечи и заглянул в глаза; понимая это, она попыталась со всех сил сосредоточиться на его взгляде. Сгорая от стыда за все произошедшее и происходящее, она едва держала себя в руках, чтобы посмотреть куда угодно, только не на него, не закрыть лицо руками и не отвернуться.  — Милая, — начал он мягко, но голос дрожал, — все хорошо, я рядом, я защищу тебя. Больше никто, слышишь, никто не причинит тебе вред. Давай, дыши со мной. Помнишь, как мы это делали? И она снова оказалась прижатой к его груди. Закрыв глаза, настроилась на дыхание парня. Когда грудная клетка приподнималась, она делала вдох за ним, когда опускалась, выдыхала. Получилось не сразу, и даже страшно было подумать о прошедшем времени, но постепенно дрожь прошла, стало тепло, время словно замерло на месте. Шевелиться не хотелось, но Андреа вздрогнула от шума подъезжающей машины, возвращаясь в реальность.  — Я хотела бы умыться, не мог бы ты мне помочь? Я даже платье расстегнуть не смогла, не говоря уже о том, чтобы его снять, — слова тянулись медленно, грозясь превратиться в бессвязный поток. Но Эдриан терпеливо выслушал, после чего помог. Как и всегда, как и раньше. Когда темно-зеленая ткань упала к ногам, обхватила себя руками и сгорбилась, опустив голову. Волосы упали на лицо. Эдриан, по-прежнему находясь сзади, собрал их в хвост на затылке, и опустил руки на плечи, легонько подталкивая вперед. Все еще оставаясь в нижнем белье, Андреа перешагнула через бортик ванны и опустилась на дно, обхватив колени. Теперь, когда не было тактильного контакта, она ощущала себя одиноко и потеряно. От этого негативные мысли атаковали и без того плохо соображающий мозг. «Даже если я физически не ощущаю тебя, пожалуйста, не молчи, мне страшно от того, что творится у тебя в голове…» — мысленно обратилась к парню, поднимая на него глаза. Сняв рубашку и оставшись в черной водолазке, с закатанными по локоть рукавами, Эдриан возился с краном, настраивая температуру воды. То холодные, то горячие капли падали на пальцы ног. Ванна начала наполняться, в это время Эдриан сел на край. Он ничего не говорил, и Андреа так же молча смотрела, как поднимаются и опускаются его плечи. В отражении запотевающего зеркала виден его профиль, и сложно было понять застывшую эмоцию. Смесь печали и напряжения, граничившего с тихой яростью. Он был так красив в своей отрешенности, и это пугало, потому что раньше Эдриан не позволял себе такого в ее присутствии. Это возвращало к мысли о том, что произошло, и как сказалось на тех, знает.  — Не вини себя, — тихо произнесла Андреа, обхватывая парня руками за талию и прижимаясь лицом к спине. — В этой истории есть только один виновный. И это не ты. Расцепив объятья, Эдриан опустился на колени, чтобы их лица оказались на одном уровне. Едва ли не соприкасаясь носами — настолько близко он был. Теперь Ньюмана трясло, он больше не старался сдерживать себя, скрывая все за маской спокойствия. Дрожь передалась и Андреа, она обхватила его запястья, прижала ладони к щекам.  — Даже в этой жизни они не могут оставить тебя в покое, — сквозь зубы процедил парень, и нервная усмешка скривила губы. — Но больше такого не повторится. Обещаю. Андреа только кивнула головой, после чего, не отодвигаясь, протиснула сквозь маленькое пространство между ними, мизинец. Он тут же сцепился с мизинцем Эдриана. Она практически губами ощущала скрещенные пальцы, и только они отделяли от губ напротив. Но момент был прерван резким шумом льющейся воды через края ванны. Эдриан подскочил, чтобы опустить кран, а Андреа тихо засмеялась, закрывая глаза и погружаясь в воду с головой. Все звуки исчезли, осталось только биение сердца. «Артемиду называли кровожадной богиней, но почему я не ощущаю желания мести, почему не хочу возмездия путем кровопролития? Быть может, это придет после… Быть может, это присутствие рядом Эдриана на меня так влияет? Во мне и правда мало божественного, или божественное еще спит глубоко внутри?» — вопросы, на которые еще предстояло найти ответы.