Часть 1

А девчонку-то жаль. Стояла в светлой мантии, нарядная, маленькая такая, ещё не распустившийся цветок, и молчала. А в глазах — пустота. Стоит, молчит, а рядом новоиспечённый муж — старик, которому за сотню перевалило, — с гостями разговаривает. Еле на ногах держится, а нос задирает. Жену свою за локоть хватает, да так, что старые, сухие пальцы белеют от усилия. А девчонка-то и так не сопротивлялась бы. Уже попробовала раз — так и осталась такой. Равнодушной. Никакой. Люциусу пятнадцать, как и Валери, которая пустыми глазами смотрит на присутствующих. Час назад она пролила свою кровь на алтаре, в присутствии свидетелей, а теперь должна стоять перед всеми и молчать. Таков её долг как жены. Правда, кольца на её руке нет и в помине, а из-за воротника выглядывает метал. Карактак Берк настолько давно гниёт на земле, что все собравшиеся здесь диву даются — как старик ещё жив. А его желание заиметь наследников и вовсе кажется странным, учитывая трёх почивших жён. Хотя на его век это сущая малость. И не важно, что ни одна из них дольше года не прожила — слабые были на здоровье. Малфой-младший помнил, как год назад эта девочка внезапно стала странно себя вести в школе, а потом исчезла. И спустя несколько месяцев была объявлена помолвка. Это потом все узнали, что Валери, несмотря на свою слабость как волшебницы, способна дать сильного ребёнка. Что род её, несмотря на чистокровность, беден и готов был продать дочь практически за бесценок. И чистая случайность, если не учитывать специфику его работы, позволила Берку узнать об этом первым. Старик ухмылялся, словно не человека перед собой видел, а интересный артефакт. Словно его интересовал только результат, а девчонка была просто инкубатором для его детей. Люциус не мог себе представить, если бы с его невестой произошло что-то подобное. Нарциссе было тринадцать, и пусть о глубокой любви говорить было ещё рано, симпатия присутствовала с обеих сторон. Когда пришла его очередь поздравлять молодожёнов, Люциус вслед за отцом поприветствовал Берка, а после протянул шкатулку с ритуальным кинжалом — с рубинами по всей рукоятке и изогнутым лезвием. — Интересная вещица, — старик цепким взглядом окинул дар. — Может пройти сквозь любые чары, работа гоблинов, как ни посмотри. И отложил в сторону. А Валери с полным равнодушием проводила взглядом шкатулку. После того как год назад она проснулась в этом страшном месте, то поняла, что пропала. И когда рассказала родственникам о том, что знает, в ответ получила лишь алчный взгляд. А потом её продали. А после попытки побега принудили к браку, и надели ошейник. Только не брак это. А рабство. И сбежать теперь она не может. И пусть Бог будет ей свидетель, хотя волшебники в него и не верят, в её лоне уже растёт ребёнок. И она это чувствует. Только избавиться от отродья не может. Клятва не позволяет. И если не может избавиться от проклятого семени внутри себя, то смысла терпеть все это — нет. Когда старик поднимает бокал, Валери стоит рядом и кидает взгляд на маленькую коробку. Когда старик делает первый глоток, у Валери в руках оказывается тот самый кинжал с рубинами. Когда старик оборачивается посмотреть на свою жену, её горло перерезано, а из шеи сочится кровь. Тёмная. Как рубины. И последними и первыми её словами, помимо криков от боли и плача на алтаре за сегодня, становится всего одна фраза: — Будьте прокляты. И все, кто присутствовал в зале в этот момент, вздрогнули. А старик Берк цокнул языком, смотря на труп девчонки, и пробормотал что-то себе под нос. Люциус не услышал. Вроде бы о том, что теперь нужно убрать пол.