Часть 1

      Январь, 1939 ого года — Маменька, смотри какой красивый шарфик! — совсем юная девушка, лет восемнадцати, с круглыми, красными от вечернего мороза щёчками, потирала облаченными в варежки ладонями друг о друга в попытке согреться. Однако несмотря на трескучий холод, который прочно укрепился на протяжении последней недели, она была просто счастлива, а с лица не сходила улыбка. Наконец у них с мамой выдалось немного свободного времени, чтобы выйти развеяться вдали от суеты поместья, а ещё очень даже подходящий повод в виде похода в продуктовую лавку мистера Брэйтвуда насчёт того чтобы согласовать кое что с поставками. Обычно, да впрочем и всегда, такими делами занималась исключительно Дейзи, но в этот раз она вынуждена была отлучиться в деревню так как её супруг совершенно внезапно приболел. За Энди в принципе подобного почти не водилось, однако в такую то погоду, простуда запросто могла нагнать кого угодно. Однако даже это не могло помешать теперь уже главной кухарке пропустить подать ужин для господской семьи и сейчас когда они с дочерью возвращались обратно, Элена наверняка знала, что застанет старую подругу на месте — за плитой и кастрюлями. Воспоминания навевали на женщину в последнее время все чаще, от этого становилось не по себе, перехватывало дыхание, все ещё не верилось что теперь она стала домоправительницей Даунтона, словно это было только вчера. На самом деле прошло уже почти двенадцать лет после того как миссис Хьюз передала ей свои полномочия. Она не сомневалась в своей преемнице, даже тогда когда саму Элену одолевали сомнения, Элси была в ней абсолютно уверена, так же как и её супруг мистер Карсон, который в свое время передал управление поместьем в качестве дворецкого мистеру Томасу Барроу. И теперь, когда мистера Карсона не стало, Элси все равно могла уверенно утверждать о верности сделанного выбора. И Томас, и Элена почти всю жизнь были рядом, на их с Чарли глазах: Томас в молодости был далеко не ангел, а Элена в свои восемнадцать лет была слишком безрассудна в том, что касалось любви к нему, хотя в остальном была кроткой, словно овечка, прилежной, и всегда выполняла свою работу без нареканий. Только ей одной до сих пор было ведомо, что именно она нашла и разглядела в некогда простой, нищей девчонке из России, которая и в Даунтон то попала можно сказать, что с улицы. Голосок дочери, такой звонкий, мелодичный, слегка осиплый на морозе, заставил Элену вынырнуть из собственных мыслей. Как только Александра сверкнула своими невозможно красивыми глазками в её сторону, то у Элены зашлось сердце от любви и понимания того, что они, те глазки, самые родные на этом свете, принадлежат мужчине, которого она так беззаветно любит всю свою жизнь. Ведь Александра — это просто точная, невозможно точная копия её любимого супруга, мистера Барроу, и ради этого, можно с гордостью выдержать любые испытания, натворить любого безрассудства. В это тоже невозможно было поверить ещё в далёком тысяча девятьсот двенадцатом, когда она, ещё совсем юная девочка, впервые его увидела. Такой благородный, статный, красивый, горделивый молодой человек, служивший в то время первым лакеем, он конечно сразу покорил её сердце, но вот чтобы добиться его взаимности Элене пришлось буквально положить свою жизнь. Это конечно не приводило в восторг окружающих людей в Даунтоне, но она вовсе не жаловалась на судьбу, а была ей благодарна, ведь в конечном счёте получила гораздо больше в лице бесконечно любящего её мужа, и двух прекрасных детей. Александра и Джеймс, который просил всегда звать себя «Баки», были двойняшками и Элена по началу не поверила, что сможет выносить двойню, опасаясь за своё здоровье. Ведь самочувствием она не могла похвастаться отменным, но благодаря молитвам, вере в лучшее и поддержке мужа и всей семье, что внизу, что наверху, все прошло благополучно. В тот день когда малыши родились, Томас баюкал Джеймса на своих руках, тихонечко прижимал к себе, глядел с любовью на посапывающую на руках у жены дочь, а затем Элена увидела, как на его щеках выступили слезы. Крепко взяла его за руку, а Томас всхлипывая с дрожью в голосе тихонечко тогда сказал ей то, что так и осталось в памяти по сей день, согревало сердце и душу: — Бог меня простил, Душа моя. Простил в тот самый миг, когда послал сначала тебя на пути, а затем дал нам наших прекрасных малышей. Ради такого признания Элена и отдавала свою жизнь на алтарь любви все эти годы. Глубоко вздохнула, провела по щекам пальцами, в попытках унять слезы, повела плечами от того что стало уже зябко, и присоединилась к дочери, что во всю рассматривала понравившийся шарфик. — Родная, холодно. Да и темнеет уже, нам надо возвращаться в поместье, и так ведь ужин пропустили. — мягко сказала Элена, приобнимая дочь под локоть. Но тем не менее, шарфик она решила приобрести, наблюдая за тем, как он действительно понравился дочери. Расплатившись и поблагодарив пожилую женщину, они выдвинулись по направлению к поместью. Элена чувствовала, что Александра осталась довольна походом, но все-таки не совсем, ведь ей хотелось ещё немного погулять, но время было уже достаточно поздним. — Птенчик, не переживай, в следущий выходной обязательно выдастся возможность погулять подольше, просто сейчас мы крайне заняты. — Элена погладила дочь по предплечью. Её щёчки и носик были красными, как у Санта Клауса на рождественских открытках, а выглядывающую из-под вязанной шапки чёлку, полностью покрыло инеем, и Элена всерьёз забеспокоилась, чтобы дочка не подхватила простуду. — Не думаю, что папа отпустит меня. — буркнула в ответ девушка, шмыгая носом. — Он меня никуда не отпускает одну. — в её голосе совсем немного сквозила обида, лёгкая, едва уловимая, ведь на большее просто не была способна, потому что безумно любила отца несмотря ни на что. Элена не могла сказать, что не согласна в этом с супругом, все-таки положение в стране серьёзное, на пороге маячит война — Господи, ещё одна война, без спроса вторгалась в мирную, спокойную жизнь, абсолютно безразличная к мольбам людей, которые её не звали. И теперь, её уже нельзя воспринимать как иллюзию, далёкую от реальности и того, что до Англии она не доберётся. Всё должно было решиться со дня, на день. Вопрос лишь во времени. В связи с этим, на улицах города было не всегда спокойно и по мнению мистера Барроу, совсем юной, одинокой девушке без надобности не стоило посещать общественные места. У них при аббатстве и так есть всё необходимое, однако если кроткий, рассудительный Джеймс прекрасно понимал всю серьезность родительских опасений, то вспыльчивая, неуступчивая и своевольная Александра с этим мириться не хотела и естественно высказывала свои недовольства. — Папа переживает за тебя, Птенчик. — ласково ответила дочери миссис Барроу. — И я тоже, поэтому в целях безопасности и предосторожности, если уж тебе так хочется, мы с тобой будем проводить время прогулки вместе. Хотя, папа этого не одобряет, желая чтобы мы с тобой обе были в зоне его присмотра. К тому же, мы нужны в поместье, работу никто не отменял. Александра надула губки и сморщила носик из-за мороза, который противно пощипывал ей лицо. — Ну мама, семейство ведь уже не устраивает таких приемов, как раньше, да и половина из них уже давно не живёт в Даунтоне. Совсем не обязательно прямо не отходя от буквы следовать распорядку в виде раннего или позднего завтрака, чая в библиотеке, и так далее. Да и потом, леди Мэри же все равно сократила половину штата работников, а значит не так уж они и нуждаются. Элена слушала дочь и с каждым словом, улыбка на её лице становилась всё шире. Она находила это забавным, о чём и сообщила: — Лучик, правила и распорядок в Даунтоне — есть основа его процветания, крепкое подспорье нашего общества и связь с историей, которую мы ни в коем случае не должны забывать в независимости от обстоятельств. Посмотри, ведь ушли только младшие горничные и помощники на кухне в надежде найти лучшую долю а основная половина осталась: Дейзи, её муж Энди, младшие и старшие лакеи, мы с твоим отцом до самого последнего вздоха будем преданы Даунтону, потому что все мы бесконечно связаны довольно долгой историей, все мы — одна большая, дружная семья как внизу, так и наверху. Независимо от того, будут нам платить, или нет, здесь, наш дом. — с этими словами Элена получше поправила шапку на голове дочери, пока та озадаченно свела брови, задумываясь о чём то своём. — Видимо, вас всех действительно связывает нечто очень крепкое. — дождавшись согласного кивка от матери, Александра вновь взглянула на неё: — Мама, а ты расскажешь о временах своей юности в Даунтоне? Элена неловко поджала губы, ею овладела нерешительность, замешательство, и совсем немного страх. Стоило очень хорошо обдумать то, что можно рассказать, а что тактично оставить при себе, ведь её юность отнюдь не была красочной, и некоторые её поступки могли испугать и шокировать девочку, чего женщине очень сильно не хотелось. По этой причине, она решила повременить с откровениями, и ответила довольно уклончиво: — Расскажу, но только после того, как по возвращении, ты выпьешь чашку горячего чая с лимоном, чтобы не заболеть, а то мы с тобой что то загулялись совсем и лично я, замёрзла. — хихикнула она, а Александра только отзеркалила её улыбку. Остаток пути они прошли молча, размышляя каждая о своём. А Элена отчётливо поймала себя на том, что ей и в самом деле есть, о чём вспоминать.