Как спокойно спится тебе, сестрица!

Как спокойно спится тебе, сестрица! Мне ж совсем не спится в холодной мгле. Мой Данила был всех парней красивей, но и был всех прочих парней наглей. Эта его наглость да кари очи впились в грудь крюками, и не достать. Я сама была хороша-пригожа, сердцем горяча, на язык остра. Свадебку по осени замышляли, только ехал поезд да на погост, и первей всех ехали со мной сани, я лежала в белом в них в полный рост. Говорили, вышла слаба здоровьем, все жалели матушку да отца, мой жених держал их в руках, весь черен от тоски и горя в тот день с лица. Лишь одна стояла вдали с улыбкой, провожала в путь, не ждала назад, и мерцали радостью — так похожи на мои — сестрицы моей глаза. Я клялась для счастья ее все сделать, что бы ни просила она меня, и сестра напомнила эту клятву, попросив невесту отца сменять, мол, с моим-то нравом жених получше постучится в двери, снесет дары, а она невзрачная, тише мыши, и всю жизнь ей быть на ролях вторых. Люб ей стал Данила, жених мой статный, но отец на просьбу ей дал отказ, и в тот миг сестрица моя от злости на меня, прокляв меня, отреклась. Захворала быстро, слегла в три ночи — так меня выхаживала сестра! Но, едва настала глухая полночь, встала ни жива я и ни мертва, побрела до дому обратно в белом, поднялась, бесшумная, на крыльцо, над сестрой склонилась, спокойно спящей, посмотреть в предательское лицо. Повезет ее молчаливый поезд, но закрытым будет дубовый гроб, раз не оценила моя сестрица мной за жизнь подаренное добро. Как она в тот миг на меня глядела, навсегда запомню я этот взгляд!.. Я клялась для счастья сестры все сделать. Мертвые свободны от глупых клятв.