Часть 1

Никто не разговаривал практически весь день. Шок и ужас всё не отпускали их, всё ещё из-за каждого куста мерещился титан, его разверзающаяся огромная зубастая пасть. А куда-то прятаться было бесполезно, да и некуда было прятаться: кругом невысокий лес да равнины. Больше всех продолжал переживать Райнер, у которого только к вечеру зажило лицо, прежде тщательно разбитое разъяренной Энни. Ему чаще всех мерещилось новое неожиданное нападение жуткого чудовища, но делиться своими переживаниями с товарищами ему как-то не очень хотелось, ведь Энни продолжала на него злиться, особенно за попытку удушья, а Бертольд сам не совсем понимал, как в столь напряженной атмосфере себя вести. И весь день они достаточно скорым шагом бродили по окрестностям, вела всех Энни, не оборачиваясь на еле поспевающих за ней пацанов. Тем оставалось только неловко переглядываться и порой переходить на бег. Но ближе к вечеру бежать уже было тяжело, особенно Бертольду. Он то и дело останавливался для того, чтобы отдышаться, пару раз даже садился прямо на землю, переводя дух. Райнер останавливался с ним рядом, Энни же не замечала этих незапланированных остановок, продолжая топать и топать вперёд. И в какой-то из разов Бертольд, присев отдохнуть, уже не смог подняться, чтобы двигаться дальше самостоятельно. Тут-то Райнеру пришлось прервать тишину. – Энни, постой! – кричал он, побежав за ней. – Ну что?! – огрызнулась та, не желая останавливаться. – Энни!.. – Райнер запыхался. – Остановись! Там это… – Чего? – Бертольд не может встать!.. Энни на секунду изменилась в лице, перестав сердиться, но тут же вернулась в прежнее состояние крайнего недовольства. – Так помоги ему – подними! – Так в том-то и дело, что я не могу… Девочка хотела сказать что-нибудь едкое и обидное по поводу того, что там может и не может Райнер, но сдержалась. Она побежала обратно, застав Бертольда очень старательно пытающимся всё-таки встать, оперевшись на дерево. Но не получилось и он упал практически точно в протянутые руки Энни. – Что с тобой? – Как-то мне не очень… Райнер подскочил рядом и только вдвоем они смогли поднять Бертольда, подхватив под руки. – Идти можешь? Ты какой-то горячий. – Ну так, – Бертольд неловко улыбнулся, – ещё могу. Его медленно повели, но со временем это становилось всё труднее и труднее – к закату тот и вовсе обмяк. – Нам пора… остановиться, – тяжело выговаривал Райнер. – И без тебя знаю, – тихо сказала Энни, уже давно приглядывая место для ночлега. Она сама устала и уже давно хотела остановиться, но выбрать более менее безопасное место было нелегко. Хотя, какая безопасность может быть на равнине? Наконец, показалась река, а рядом и её старое пересохшее русло с обрывистым берегом. Все направились туда. – Бертольд, эй, Бертольд, соберись, – трясла его Энни, – нужно спуститься аккуратно, а то ты и с этой высоты расшибёшься. Тот слегка пришёл в себя и с большим трудом и помощью спустился вниз по невысокому берегу и тут же сел на высохший песок, покрытый трещинами. Райнер обеспокоенно осмотрелся: – Титанов поблизости не видно. Хорошо, что ночью они неактивны. – Да уж, хоть что-то хорошее, – еле слышно сказала девочка, – Бертольд, ты как? Тот часто дышал, поверхностно, будто не мог надышаться и что-то мешало ему расправить лёгкие. И буквально обливался потом. – Как-то плохо… холодно очень… – Как холодно? Ты весь горячий, как печь, – удивился Райнер и дотронулся до мокрого лба друга, чтобы удостовериться в его температуре, оказавшейся действительно высокой. – Его морозит, дурень. При таком жаре это не удивительно. Энни расстелила свой плащ и потянула Бертольда за плечо вниз, чтобы тот лег. И тот лег, задышав чуть легче. – Райнер, не стой столбом, – девочка кинула ему платок, – намочи его в реке. Тот засуетился, сбросил рюкзак и направился к воде. – Эй, эй, не отключайся. У тебя что-нибудь болит? Нос или горло? – Энни пыталась стянуть с мальчика верхнюю одежду. – Нет, только голова… ты чего делаешь?.. Я так замерзну… – Не замерзнешь, тебе нужно остыть. Рубаху можно просто расстегнуть. Тут уже вернулся Райнер. – Положи платок ему на лоб. – Бертольд, ты заболел? Когда успел-то? – всё ещё суетился тот, чувствуя, как сам вспотел и разгорячился. – Нет, вроде нет… Энни тем временем принесла немного сухих веток, когда-то занесенных сюда течением бывшей реки, и принялась разводить огонь. – Не похоже это на обычную болезнь. Нужно понаблюдать за его состоянием. – А делать-то что сейчас? – Райнер сел рядом с разгорающимся огнем, чувствуя накатывающую усталость. – Ну точно не сидеть сиднем! – злобно сказала девочка. – Сходи за водой! – Схожу, не ори так… – поморщился тот, попробовал встать, но ноги предательски подкосились и он рухнул обратно в пыль. – Ну чего ещё?! Энни подошла и подняла его одной рукой, схватив за одежду, поставила, но тот снова начал падать. – Хватит придуриваться! – Хватит орать на меня!.. Я… я встать не могу… Та отпустила мальчика, но тут по спине у неё пробежала волна холода, стало страшно. Буквально на глазах Райнер начинал всё чаще и чаще дышать. На ощупь его лоб оказался таким же мокрым и горячим, как у Бертольда. И, похоже, это состояние развивалось у него ещё стремительнее, чем у первого. Энни постаралась взять себя в руки, села на корточки и потёрла виски пальцами. – Угораздило ж вас… Так, Райнер, давай сам снимай плащ и ложись вот здесь рядом. Она забрала платок у Бертольда и направилась к реке. Райнер с большим трудом смог это сделать, руки беспрерывно тряслись и ни одна пуговица или тесемка им не подчинялась. Энни вернулась совсем скоро, разорвала платок пополам и накрыла обоим лоб прохладной мокрой тканью. Потом она попробовала стянуть со второго больного кофту, но тот начал сопротивляться. – Тебе нужно остыть, дурень. – Да нормально пока… – Ну если хочешь, чтоб у тебя твой крошечный тупой мозг вскипел внутри черепушки, то пожалуйста!.. – ещё сильнее начала раздражаться девочка. Тот нахмурился, задумался о чем-то ненадолго, но потом сам подтянул полы одежды вверх, оголяя живот и грудь. По ощущениям стало как-то зябко, но чуть-чуть полегче. – Не упрямься как осёл, иначе я с вами двумя не справлюсь. Так надо. Райнеру стало немного неловко за своё нынешнее состояние. – Извини… Энни промолчала. Она изо всех сил пыталась побороть нарастающую в себе тревогу и придумать, как быть с этими двумя утром и следующим днем. Но думать об этом совсем не хотелось. Это пугало всё сильнее. Что ж с ними делать? Как быть? Куда бежать?.. Через некоторое время она ещё раз сходила к реке, чтобы набрать воды и прополоскать платки. Напоить этих двоих просто горячей водой оказалось нелегко, они с трудом держали голову и глотали. Девочка, как могла, старалась за ними ухаживать. Но, судя по всему, лучше не становилось. Через несколько часов, когда Энни уже успела подумать, что эти двое наконец-то уснули, пускай и в продолжающемся жаре, Райнер вдруг зашевелился. Он застонал, перевернулся на бок и, опираясь на локоть, приподнялся с очень страдальческим выражением лица. Потом сел, одернув одежду, и уставился на свои пыльные ботинки. – Райнер, ты чего вскочил? Ложись. Но тот никак не отреагировал. Он всё также сидел, заметно часто и шумно дышал, обхватив колени руками. Взмокшая одежда начала остывать и мальчик начал подрагивать. Но держать глаза открытыми и смотреть на ботинки было тяжело, взгляд не фокусировался на одной точке, однако и ложиться обратно он не спешил. Где-то внутри, за грудиной, назревало неприятное, липкое, противное, колючее чувство. Райнера вдруг пронзил страх, прошедший вдоль всего позвоночника. Он начал слышал, как часто бьется его собственное сердце, ему показалось, что стук сердца – это звук шагов. И это было единственным, что он слышал, пока Энни старалась обратить на себя внимание голосом. – Да что с тобой? – не выдержала девочка и ощутимо толкнула его в плечо. Райнер пошатнулся, повалился на бок и вдруг вышел из этого состояния, проморгался и смог сфокусировать взгляд на ней. – Ты чего? – переспросила она. – Энни, я… мне… мне кажется, что рядом кто-то есть. – Никого здесь нет, я осматривалась. – Нет, я слышал шаги!.. – Здесь тихо, успокойся. Но тот, подобрав колени к груди, начал вертеть головой и оглядываться, с трудом фокусируя взгляд на каких-то виднеющихся дальних объектах. И каждая тень, куст, дерево и прочее в помутнённом сознании превращались в титана, стремительно бегущего к ним, всё громче и громче топая. Мальчик начал паниковать и попытался встать. – Энни, нам нужно… нужно срочно уходить, здесь титаны!.. Надо поднять Бертольда!.. – Райнер, успокойся, – девочка пыталась усадить его обратно, но тот продолжал свои попытки встать, – никого здесь нет!.. Да сядь же ты! Энни с силой надавила ему на плечи и Райнер сел, но, схватившись за чужую одежду, потянул за собой, повалившись на спину. И ладно бы они вдвоем просто упали в пыль – они повалились аккурат на лежавшего Бертольда, ткнув того локтями и руками в живот. Бертольд болезненно вскрикнул, выдохнув, казалось, весь воздух из легких разом, и попытался скинуть с себя этих двоих, продолжающих толкаться и барахтаться. – Да что вы творите?! – наконец высвободился он и сел, схватившись за живот. – Он не в себе! – Энни тем временем забралась на мальчика верхом, прижала его к земле всем весом и пыталась удержать его руки, но веса явно не хватало – тот был готов вырваться. – Нам нужно уходить!.. Срочно!.. – метался и кричал Райнер, стараясь скинуть с себя девочку и высвободить руки, – Сюда приближаются титаны!.. – Титаны?! – испугался Бертольд и завертел головой. – Да успокойтесь вы оба! – крикнула Энни, из последних сил удерживая того. – Но я слышу их шаги, они приближаются! Тут вступился Бертольд и схватил Энни за плечо, продолжая держаться одной рукой за живот: – Энни, я тоже слышу… Давай уйдем! – Да вы бредите оба! Хотя она на секунду-другую тоже была близка к тому, чтобы поддаться этой внезапной панике и поверить, что действительно где-то поблизости находятся титаны. Но она всё-таки смогла взять себя в руки и довериться своим ощущениям и чувствам. Ведь сама она, находясь в ясном сознании, точно ничего опасного кругом не слышала и не видела. – Энни, пожалуйста, давай уйдём скорее! – Бертольд ещё крепче вцепился ей в плечо, почти со слезами на глазах. – Нас же сожрут, как сожрали Марселя! Девочка не успела ничего ответить – Райнер набрался сил и скинул её на Бертольда, которому снова досталось в живот локтем. Она быстро поднялась на ноги, испугавшись нового болезненного вскрика. – У тебя с головой непорядок?! Слышно здесь только ваши вопли! Райнер еле мог отдышаться, не оставляя попыток подняться на ноги. А Бертольд со стоном рухнул обратно на плащ, держась за ушибленное место. – Вы бредите! – Нет! Это ты бредишь! – с трудом Райнер смог встать, продолжая покачиваться из стороны в сторону и изображать максимально страдальческое и болезненное выражение лица. Энни начинала страшно злиться, особенно на невменяемого Райнера. Очень хотелось как-нибудь вырубить его, желательно одним ударом, желательно в его тупую голову. Но это могло быть слишком опасно – в таком состоянии так и убить можно нечаянно. Она уже собиралась на ещё одну попытку повалить стоящего перед ней и попробовать, может быть, связать его по рукам и ногам, чтоб не барахтался, но её отвлёк внезапный и непривычный уху громкий всхлип, донёсшийся со стороны лежащего Бертольда. Энни повернулась и с удивлением обнаружила его плачущим, близким к тому, чтобы зарыдать во весь голос. Она растерялась и замерла. – Энни… нас съедят!.. – тот, еле успевая захватывать воздух ртом и отдышаться через отёкшую носоглотку, закрывал мокрые глаза рукавом. – Нам нужно уйти!.. – Да как же… да что ж вы?! – девочка в бессилии опустила руки, потоптавшись на месте. Райнер в три неловких шага подошел и вдруг вцепился ей в плечи со всей оставшейся в руках силы, да так, что девочка легко вскрикнула. Но тут же оттолкнуть его она почему-то не смогла, она вдруг почувствовала страх, почувствовала угрозу, исходящую от этого слабого мальчика. В его остекленевших глазах читалась невиданная ранее агрессия и злоба, а руки сжимали её плечи всё с большей и большей силой, до боли в суставах пальцев, на которую тот не обращал внимание. – А может ты хочешь, чтобы нас сожрали? – выдал тот не своим голосом. – Ч-что? Что ты несёшь?! – Ты хочешь от нас избавиться! Райнер начал напирать на неё и его руки повело сомкнуть на шее девочки. Тут Энни пришла в себя и перехватила их. – Идиот! Как тебе такое в твою пустую башку вообще пришло?! – А тогда почему мы всё ещё не ушли отсюда?! – Да потому что нет здесь сейчас титанов! – Ты врешь! – кинулся на неё Райнер и тут же получил ощутимый пинок в живот, из-за которого скорчился и осел на колени. Тут уже подал голос всё ещё плачущий Бертольд: – Нас всё равно сожру-у-ут!.. – взвыл тот, потянувшись к ним руками. Энни заправила за уши выбившиеся из пучка волосы и злобно посмотрела на обоих. – Заткнитесь оба! – Ты не понима-а-аешь!.. Сожру-у-ут!.. – Кончай реветь! Но это не сильно помогло: один продолжал рыдать навзрыд, второй – лежать на земле и стонать. Энни, чуть-чуть переведя дух и успокоившись, присела на колени поближе к ним. Она приподняла Бертольда и посадила, чтоб тот опирался спиной на высокий берег. Затем притянула за шкирку стонущего и чуть успокоившегося Райнера и также усадила его рядом. – Так, а теперь послушайте меня, – Энни ощутимо дёрнула Райнера за ухо, а Бертольда похлопала ладонью по мокрой щеке, – вы сейчас оба должны успокоиться. – Но мы… – тихо начал первый, держась за разболевшееся ухо. – Заткнись, – прозвучало твёрдо. – Но нас… – вступил второй. – И ты заткнись. И перестань реветь. Успокойтесь, у вас бред из-за высокой температуры. И если вы не прекратите вопить, как потерпевшие, то привлечете сюда если не титанов, то диких животных – точно. А с вами двумя в настолько невменяемом состоянии я не справлюсь даже с обычными дикими собаками, не говоря уже о ком-то более крупном и опасном. – Энни-и-и-и! – тут же взвыл Райнер, которого с ещё большей силой дёрнули за ухо при попытке заговорить. – Иначе, – ещё твёрже сказала она, – иначе я вас свяжу по рукам и ногам и завяжу рот платками. Ясно вам? А продолжите вырываться и буянить – подрежу вам связки и сухожилия, чтоб вы не могли шевелиться вообще. Энни продемонстрировала своё кольцо на правой руке и скрытый шип на нём, очень хищно поблёскивающий в свете костра. И если на Бертольда этот острый металл произвел хоть какое-то впечатление, он даже испугался и немного отклонился в сторону, то на Райнера повлиять не получилось. Он всё ещё слышал и ощущал удары своего сердца, пробовал отдышаться, пробовал как-то унять боль от удара в животе и всё ещё где-то в груди ощущался липкий страх, перебарывающий дикую усталость. И Энни понимала это. – А тебе, ослу, нужно по несколько раз повторять? Тот нахмурился и злобно посмотрел на неё. – Ты только попробуй куда-то рвануть, тебя в таком состоянии за первым же кустом сожрут. Что, за Марселем вслед захотелось?! – Да хватит уже, дай мне встать! – закричал Райнер и попробовал подняться. Но Энни без колебаний ухватила его за левую ногу и резко задрала её вверх – мальчик от такого сполз вниз по берегу так, что голова оказалась ниже уровня ног. Он попробовал вырваться, но та быстро подхватила его правой рукой под коленной впадиной, разместила кольцо с откинутым шипом у её края и, надавив со всей силы, провела шипом вдоль всей впадины, порезав не только ткань штанов, но и кожу, мышцы и, что хуже всего – прорезав сухожилие (большой приводящей мышцы). Тут Райнер закричал громча пряжнего, схватившись за начинающее с силой кровить колено и прижавшись к нему грудью. – Теперь ещё долго не встанешь! – Энни, ты зачем это сделала?! – перепуганный Бертольд схватил её за руку и потянул на себя. – Прекращайте хватать меня! Достали уже! Тоже захотелось?! Она выдернула свою руку и, не дожидаясь ответа, полоснула Бертольда шипом по руке. Тот взвыл далеко не тише своего товарища и ухватился за довольно глубокую рану на середине плеча. – Дура, больно же! – закричал Райнер, не разгибаясь и старательно сжимая ладонями колено, когда как кровь продолжала литься ручьём. – Энни, зачем?! – Бертольд снова начал плакать, кровь шла также неслабо. Девочка с трудом поборола в себе желание дать этим двоим по башке, чтоб они наконец-то утихли и уснули, ведь до рассвета оставалось не так много времени. – Идиоты, сами виноваты! Вам нужно было просто заткнуться и успокоиться, я же просила! – Да ты ненормальная! – Поговори ещё тут у меня! – Энни замахнулась на подавшего голос Райнера, тот съежился и отвернулся, честно испугавшись. За компанию испугался и Бертольд, отвернувшись в другую сторону. Все как-то притихли на некоторое время. Энни устало вздохнула, потёрла лоб рукой и встала, прихватив котелок, чтобы сходить за водой. Пока кипятилась вода, все сидели молча, Энни отсела подальше, разве что Бертольд громко шмыгал носом, нарушая тишину. Оба покалеченных продолжали сжимать раны руками и если рана на руке кровила уже не так сильно, но под коленом кровь всё лилась и лилась, вся штанина сверху до низу уже окрасилась в красный, на песке образовалась багровая лужа. Через некоторое время это начало беспокоить Рейнера, ведь по-хорошему кровь должна была уже перестать идти и начать испаряться, а рана – затягиваться. Он пытался объяснить это усталостью или глубиной повреждения, но успокоить себя не получалось. И ему пришлось набраться смелости, чтобы заговорить: – Энни… Энни!.. Та услышала, но проигнорировала его специально. – Энни! Она снова промолчала. – Да хватит уже дуться! – Ну что ещё?! Райнер вздрогнул и на несколько секунд замешкался, но потом собрался: – У меня… рана не затягивается и кровь не испаряется. – Ты уверен? – Уверен, тут подо мной уже целая кровавая лужа. Тут Энни уже сама немного испугалась и подошла к ним. – У меня, кстати, тоже кровь не испаряется, – тихо сказал Бертольд. – Покажи. И ты покажи, что с ногой. Задирайте штанины и рукава. И если рукав задрать получилось, то со штанами были проблемы – ногой было двигать чрезвычайно больно и справиться удалось только в четыре руки. Обе раны выглядели вполне нормально, вполне обычно, как у всех нормальных людей: глубокие, окруженные порозовевшей, но бледно-прозрачной кожей у самых краев, и постоянно кровоточащие. Но это было совсем ненормально для них – титанов. И тут уже всем троим стало страшновато до холода в животе. А особенно страшно стало Райнеру, ведь с рассечённым сухожилием он точно ни встать ни ходить не сможет. – Надо перевязку сделать, – всё также тихо заметил Бертольд. – Да, надо, – к удивлению обоих спокойно сказала Энни, потянувшись за своим рюкзаком. Как сшить сухожилие было непонятно, да и никто из них не умел этого делать, здесь оставалось только понадеяться на то, что оно восстановится само через некоторое время, а вот с кровоточащей раной было понятнее. – Бертольд, положи его ногу к себе на колени, чтоб она была приподнята. А ты назад наклонись или вообще ложись. – Хорошо-о-ой! Больно! – вырвалось у мальчика при попытке поднять ногу даже с чужой помощью. – Больно! Хватит! Отпусти!.. – Не вопи! – Потерпи, – Бертольд всё же одним резким движением уложил больную ногу к себе на колено. – А-ай! – крикнул тот и зашипел, с размаху падая спиной на плащ, от чего тоже сделалось больно. – Тихо, не дергайтесь оба. Энни принялась стирать уже немного запекшуюся, загустевшую и всё ещё поступающую из раны кровь, стараясь сильно не тревожить её края. Сам больной терпел, терпел как мог, пока к ране вдруг не приложили смоченную спиртовым раствором ткань. Взвыв громче прежнего, он попытался дернуть ногой, но мышцы, ни к чему не прикрепленные, сместились и болезненно сократились, нога почти не смогла согнуться, а из раны снова побежала кровь. Под кожей бедра с тыльной стороны появился неестественный бугор, созданный сдвинувшейся сокращенной мышцей. – Сказала же – не дёргайся, так только хуже сделаешь! А ты – держи его крепче. Она ещё раз приложила ткань со жгучим раствором к ране, от чего Райнер опять издал сдавленный завывающий звук и напрягся всем телом. Боль при этом была острой, накатывающей волнами, будто нутро раны разъедало. Казалось, боль была даже сильнее и неприятнее, чем от самого первоначального пореза. Затем она наконец-то немного утихла, когда Энни убрала спиртову ткань, а как только спирт до конца испарился, стало намного легче. – Ты как? – решил прервать неловкое молчание Бартольд. – Получше, – Райнер даже чуть-чуть улыбнулся, но потом скривился, когда Энни начала накладывать повязку на колено. Перевязка закончилась и ногу осторожно положили на плащ. – Так, а теперь с тобой разберемся, – обратилась Энни к Бертольду и уже потянулась к его руке, но тот отклонился в сторону. – Не-не-не надо! У меня кровь уже перестала идти. – Обработать всё равно нужно. – Нет, не… – Бертольд, у меня уже нет сил на препирательства! – строго сказала Энни. – Я всю ночь с вами вожусь. Давай сюда руку. – Не сопротивляйся, а то она тебе тоже колени подрежет, – высказался Райнер с улыбкой. Энни раздраженно вздохнула и нахмурилась: – Что, отлегло что ли? – По-правде говоря – да. – Ну раз так, то заткнись. А ты – кончай дурью маяться. И Бертольд подался вперед, подставив руку под проспиртованную ткань. Пришлось тоже потерпеть, но перевязка прошла гораздо быстрее. – Утомили вы меня, – на выдохе произнесла девочка, ложась на спину прямо на землю. – Извини… – тихо сказал Бертольд, укладываясь на плащ. – Ладно, неважно. Скажи, тебе ведь тоже полегчало? Жар спал? – Немного да. Я перестал так мёрзнуть. – Мне кажется, у вас не просто так развилась внезапная лихорадка. Видели, как иногда вели себя тяжело раненные солдаты? У которых начиналось заражение крови – сепсис. – Хочешь сказать, что у нас сепсис? Но откуда ему взяться? – Ты дослушай меня сначала. У этих солдат начинался жар, озноб, дикая слабость, а затем и психоз. Тебе, Райнер, в бредовом психозе мерещились титаны и их топот, а ты, Бертольд, впал в психоз и начал реветь со страха. Вы понимаете меня? – Нам что, почудилось? Привиделось? – удивился Райнер. – Да. – И была такая необходимость калечить нас?! – Вы сами виноваты, что не смогли взять себя в руки! Я предупреждала! – Можно было бы и поаккуратнее. Теперь с восстановлением проблемы. – А теперь к этому моменту. Вы помните, Зик нам рассказывал, что иногда бывает такое, что организм отторгает спинномозговую жидкость титанов? Это происходило иногда в первые часы после обращения, иногда – значительно позже. И развивались симптомы, похожие на сепсис: жар, слабость, в конце концов – психоз. И тело перестает восстанавливаться. С вами могло произойти именно это. – Ты уверена? – Я до последнего надеялась, что у вас что-то другое. Но, раз вам полегчало после кровопотери, то остаётся только отторжение. Правда, это ещё не самое страшное. – Что же ещё может быть? – Бертольд приподнялся на локте. – Вы совсем тогда всё, что Зик говорил, мимо ушей пропустили? Ладно. Он говорил, что лихорадкой всё может не ограничиться – может начаться обильное кровотечение. – Чего?.. Какое кровотечение?.. – Такое. Но всё не так плохо – чем больше крови потеряете, тем легче станет. Она сама в какой-то момент пойдёт. Так Зик сказал. – Звучит очень сомнительно, – нахмурился Райнер, который действительно тогда пропустил речь Зика мимо ушей. – Ты подумай – тебе ведь стало легче после того, как лужа крови на песке набралась. Наверное, не порежь я вас, то полилось бы из носа или из ушей, не знаю. Энни с нарастающей тревогой посматривала на тонкую светлеющую полоску над горизонтом. Ясно, что совсем скоро нужно было собираться и идти дальше. – Похоже не правду, – заключил Бертольд, – и пока вся эта кровь не выйдет лихорадка будет накатывать снова и снова? – Да. И нужно с этим что-то делать, потому что скоро всё может повториться. Девочка встала, отряхнулась от пыли и упаковала оставшиеся вещи в рюкзаки, готовясь к скорому общему подъёму. Больше они не говорили. Райнер успел задремать, Бертольд через некоторое время – тоже. Усталость брала своё, побарывая тревожность и беспокойство. Не спала только Энни, размышляя о том, как быть поутру. И если Бертольд ещё мог идти сам, даже если его снова одолеет лихорадка, то вот Райнера придётся как-то нести, а учитывая его плотное телосложение, даже в столь юном возрасте он был тяжеловат. По крайней мере тяжеловат для того, чтобы его несла на руках девочка даже с чьей-то помощью. Возможно, ей придется обратиться титаном, чтоб передвигаться быстрее и проще, правда, это может привлечь излишнее внимание здешних титанов. С каждой минутой небо понемногу светлело и Энни одолевала ещё большая тревога. Выползать из русла, чтобы осмотреться, не хотелось – было страшно обнаружить поблизости притаившегося титана. Она закидала уже почти истлевший костер песком, и всё же не смогла себя заставить осмотреться внимательно. Накатила дикая усталость, всё тело ныло и болело. Энни села, прижав колени к груди и обхватив их руками, и позволила себе прикрыть глаза. Так хотелось хоть на несколько минут отключиться и оставить все неприятные и страшные мысли. Непонятно, прошло ли несколько минут, полчаса или час, но Энни вдруг вышла из дремлющего мутного состояния, её как ледяной водой окатило, когда она поняла, что разбудил её донёсшаяся по земле дрожь и гул. Она вскочила на ноги и начала судорожно осматриваться, но в раннем сумраке любая тень казалась титаном, а больше всего пугал виднеющийся недалеко темный лес, в котором мог скрываться ни один десяток этих чудовищ. Энни бросилась будить товарищей, но те не отреагировали – похоже за это время они снова впали в болезненный жар. – Вставайте! Скорее! Нужно бежать! – кричала та, пытаясь усадить и поднять обмякшие тела. Те еле продирали глаза и падали обратно, начиная болезненно стонать и кривиться. Энни, обратив внимание на снова донёсшуюся по земле дрожь, повернулась и замерла от страха: метрах в ста-ста пятидесяти от них аккурат по руслу медленно, но уверенно шёл титан. Он был некрупным, метра три-четыре, с большой головой и тонкими длинными руками. Но даже такой некрупный, неказистый и медленный титан представлял для них невероятную угрозу. Энни бросила попытки поднять товарищей, собралась с духом и отбежала от них на некоторое расстояние. Убедившись в том, что их не зацепит взрывной волной, она оцарапала большой палец шипом кольца. Округу озарила яркая вспышка и эти несколько секунд, пока создавалось новое гигантское тело женской особи, показались ей бесконечно долгими. Тот странный титан скорости своей не изменил, продолжая уверенно двигаться вперёд. Не медля больше ни секунды, Энни, как могла аккуратно, взяла в руки мальчишек, загребая вместе с ними рюкзаки и плащи, и побежала вдоль реки. Но, как бы она аккуратно и осторожно ни пыталась двигаться, Райнер всё же закричал от боли из-за потревоженной ноги, трясясь в руке титана. Бертольд поддержал его более тихим вскриком, изданным скорее от неожиданности. Зато, они оба точно проснулись – никого будить больше не надо. – Э-энни!.. Энни! – пробовал докричаться до неё Бертольд, хватаясь за огромный палец. – Не тряси нас так! Укачивает!.. Та, не обращая на них внимание, разогналась и перепрыгнула реку в пару больших скачков, сжав мальчиков в кулаке, чтоб они не выпали. Наконец остановившись и как следует оглядевшись, она опустила их на землю. Бертольд вывалился из ладони вместе с вещами, перевернувшись через голову и приземлившись вверх ногами, а Райнер остался на месте, вцепившись в пальцы титана. И пока его товарищ переворачивался в нормальное положение – не вверх ногами как минимум – тот оправлялся и собирался с мыслями. – Энни, я сам не спущусь… Та присела на одно колено и наклонилась ближе, не расслышав, что он там вещает. – Я говорю, ох… я говорю, что сам не спущусь! Энни было хотела со всей присущей ей нежностью скинуть его, но страдальческое выражение лица мальчика быстро разжалобило её. Она осторожно прихватила пальцами даже не ногу, а ножку в окровавленной штанине, совсем маленькую и тонкую, и придержала её, пока Райнер сползал вниз. И тот, только оказавшись на росистой траве, улёгся на спину, раскинув руки. То, что вся одежда сзади моментально вымокла, его пока не беспокоило. Рядом развалился и Бертольд в такой же мокрой от росы одежде. – Ты можешь нас так не трясти, пожалуйста? – заговорил тот, приоткрыв глаза. – Вот это поездочка, конечно… Энни внимательно посмотрела на них, затем приоткрыла рот и указала на него пальцем. – Не-не-не, только не во рту! – замотали руками и головами оба. Та нахмурилась и указала на свои волосы и плечи. – Мы не удержимся… Титан потянулась к мальчикам пальцами и еле ощутимо дотронулась до их лбов. Те, на удивление, совсем этому не сопротивлялись. И крошечные головы под её огромными пальцами оказались горячими, такими же горячими, как вчера. Чуть помедлив, она окунула ладонь в реку, зачерпнула чуть-чуть воды и вылила на мальчишек. Те моментально ободрились: – Энни, да что ты делаешь? Мы теперь насквозь мокрые! – Да ладно тебе, – Райнер вытер лицо руками и отжал кофту, – остынем хоть. А солнце уже поднялось и осветило сверкающую от росы округу. Солнце, конечно, немного радовало и помогало, но оставаться на одном месте было слишком опасно. Энни, не смотря на возмущения, снова взяла товарищей в руки, разместила их на левой ладони, прижав к груди, и направилась на поиски другого места. – Интересное у нас положение, ещё б нога не болела, конечно. – В каком смысле? – Да ты не думай про смыслы, прислонись вон спиной, ну… – Не понимаю, о чем ты, – Бертольд сам по себе уже опёря спиной на грудь, покрытую жесткими розовыми связками. – Ну вот – сам догадался, – заулыбался Райнер. Бертольд не сразу понял, на какую часть тела именно навалился, но, как только до него дошло, он отшатнулся как ошпаренный и раскраснелся. – Прости, прости, прости! Я нечаянно!.. Энни, конечно, чувствовала, что там в ладони происходит и кто чего касается, слышала, что мальчики говорят, но её пока ничего не смущало, было не до этого, если честно. – Да успокойся ты, бывает, – улыбался Райнер, – тем более – живем один раз, да и живем непростительно мало. – Помолчи! – замахнулся на него товарищ, всё ещё красный до ушей. Тут над Райнером появился огромный палец, явно намеревающийся его если не раздавить, но прижать до хруста костей точно. – Эй-эй-эй, не надо! – закопошился тот, кое-как отталкивая от себя палец, – Прости, прости, прости! Всё, я молчу! Молчу! Раздавишь же меня… Она убрала палец и посмотрела на мальчишек строгими голубыми глазами. – Ложись и спи. И придерживай свой язык за зубами хоть иногда. – Ладно, извините меня. Энни шагала достаточно быстро, стараясь не двигать рукой. Так они действительно меньше тряслись и могли спокойно лежать, погружаясь в температурную дрёму. Время шло, титанов на горизонте не наблюдалось, что было большой удачей, но при этом настораживало. Если их нет сейчас, то может их полно где-то в другом месте? Вон за тем небольшим лесом? А может вон за теми холмами целая толпа? И не мелких, а огромных – метров по пятнадцать высотой? Да и она начинала чувствовать усталость, дикую усталость, валющую с ног. Может быть, если бы она вдруг решила выйти из тела титана, то сил бы на новое превращение не хватило. И такой исход был бы печальным. Но куда тут спрятаться? Никаких возвышенностей не наблюдалось, ничего подходящего, ничего безопасного… А на ещё один день непрерывного похода в форме титана сил бы уже точно не хватило. Да и эти двое ещё не пришли в себя и кто знает, когда у них вдруг хлынет кровь. Станет им легче? А может – только хуже?.. И с этими мыслями ходить по округе становилось всё труднее, а время перевалило за полдень. Энни остановилась у небольшого леса, намереваясь отдохнуть. Казалось, что ещё чуть-чуть и она упадёт и уснёт прямо так. Но нужно было собраться, взять откуда-то силы, чтобы два этих маленьких человеческих тела у неё в ладони, нагревающие её сверх меры, смогли протянуть ещё день, два, а лучше и все оставшиеся года. И на какое-то мгновение ей стало щемяще больно где-то внутри. Невиданную до этого момента жалость вдруг вызвали эти напряженные лихорадочные ребячьи лица, то ли побледневшие, то ли покрасневшие. И всё ещё окровавленная и пыльная одежда добавляла жалости. Также, на мгновение, появилось простое желание прижать к груди этих маленьких существ ещё ближе, как хочется прижать маленькую птицу. Чтоб ближе к сердцу, чтоб спрятать и уберечь от всего нехорошего. Просто потому, что нечто столь беззащитное нельзя бросить и оставить. И такие чувства были непривычны для неё и, если по-правде, даже немного пугали. Для человека они – естественны, но разве она – человек? И эти двое немощных – разве люди? Какая адская мощь, сила и ужас скрывались под этой взмокшей бледной кожей в этих ребячьих телах. И чрезвычайно странно было держать их так, даже с какой-то нежностью, словно замерзшую на морозе птицу с задубевшими лапками. Но чуть-чуть, совсем чуть-чуть – приятно. Пока ноги Энни отдыхали, она всё снова и снова возвращалась к осмыслению этих ощущений. Но отдохнуть как следует не удалось: до неё донесся грохот от тяжёлых шагов. Но откуда он?! С той стороны леса?! За холмами?! Или нет..? Энни отошла от деревьев и огляделась по сторонам: нет никого, а грохот-то слышно и он приближался. “Где он?.. Или они? Откуда выскочит и куда бежать?..” – она продолжала беспрерывно оглядываться по сторонам, всматриваться в лес, за лес, в холмистую равнину, прижимая товарищей к себе ещё сильнее. От страха начинало стучать в висках и картинка перед глазами смешалась в цветное неясное полотно. Она ещё раз обернулась кругом и тут наконец-то объявился источник грохота: из-за леса высунулся титан. На первый взгляд небольшой, но чрезвычайно большеголовый. Но потом за этой гигантской головой выползло и не менее гигантское тело, прередвигающееся на четвереньках. Оба пересеклись взглядами: бешеный, злой, голодный взгляд серых блестящих глаз титана и перепуганный до смерти взгляд голубых глаз Энни. Она только успела сделать шаг назад, как тот титан сорвался с места и быстро, слишком ловко для своих человекоподобных конечностей, как четвероногий зверь, двинулся в их сторону. Энни сжала кулак с товарищами посильнее и побежала прочь – вступать в схватку было слишком опасно. “Только как долго я смогу от него бегать?..” Но через некоторое время шума прибавилось: Энни обернулась назад – тот титан всё ещё преследовал их, посмотрела вперед и тут под ноги ей бросился ещё один титан, чуть поменьше. Она еле успела увернуться и побежала в другую сторону. Тот двигался уже на двух ногах и угрожающе вытягивал ручищи вперед. Теперь их преследовали двое титанов и отставать они совершенно не собирались. С занятой рукой ни с одним, ни со вторым не справиться и далеко от них не убежать, спрятаться некуда. И мало ли, сколько ещё титанов так на хвост сядут. А Энни уже начала выбиваться из сил, шаги тяжелели, сознание мутилось. Всё-таки боя нельзя было избежать. А как это сделать? Пока эти двое мелких в руке: в сознании они или не в сознании, смогут держаться или нет, убежать смогут? А судя по тому, что они пока не издали даже тихого писка при начавшейся тряске, они могли быть явно не в порядке. Нужно было что-то делать. Энни вдруг остановилась, приготовившись к схватке. Мальчишки в руке почти не шевелились и ни в коем случае нельзя было их потерять или выронить. Первым до них добежал тот – на двух ногах, и получил уверенный удар в челюсть. Далеко, правда, он не улетел, тут же поднимаясь и стремясь схватить свою жертву за руки. Тут подоспел тот, что на четвереньках, и почти укусил Энни за ногу. Эти двое набрасывались одновременно и она уже не успевала уворачиваться и отпинываться, нужно было их убить, а для этого – освободить вторую руку как минимум. Титан на четвереньках всё же умудрился вцепиться Энни в ногу, второй набросился сзади. И пришлось решиться на рискованный шаг: она подкинула мальчишек в воздух вместе с прочим барахлом и, пока они не успели опомниться и даже закричать, но точно успели проснуться, поймала их широко раскрытым ртом. Как только челюсти сомкнулись и рука освободилась, Энни смогла высвободиться из объятий титана и выдернуть ногу из зубов четвероногого. И последний тут же получил затвердевшей пяткой по затылку. большой удачей было расправиться с ним достаточно быстро. А вот от оставшегося пришлось ещё немного побегать, а с покусанной ногой это было нелегко. Энни сцепилась с ним руками, ещё раз ударила в челюсть, но он оказался чрезвычайно живучим. И, только добежав до берега озера, она смогла повалить его на землю, поломать ноги и добраться до уязвимого места на шее, разодрав его отвердевшими пальцами. Она отступила от парящего тела титана и наступила в воду. Глубина оказалась небольшой, но тяжелая нога стала погружаться в ил. Озеро было крупным, с несколькими островами, раскиданными по блестящей водной глади. Энни решила, что спрятаться на острове будет лучшей идеей, что туда титаны бы не стали забираться, а если бы попытались, то увязли бы в илу, в который сейчас так уверенно погружалась её нога. Остров находился не очень далеко и она, собирая последние силы, уверенно шагнула в воду. Дно достаточно резко оборвалось вниз и Энни скоро перешла на плавание, с трудом удерживая голову над водой. Всё же тяжелое тело тянуло и тянуло вниз, да и нельзя было никак допустить попадания воды в рот – там всё ещё находились её товарищи. Путь до острова отобрал последние силы. Выбираясь на берег и увязнув в илу, Энни упала, вылезя из воды только на половину. Она открыла рот и вытащила мальчишек и вещи, положив их на траву подальше от воды. Тут же у титана задымилась шея и оттуда показалась Энни. Девочка еле выбралась из тела, которое начало испаряться, и свалилась в прибрежный песок. – Вот это… пробежка…, – прошептала она, пытаясь отдышаться. Ещё немного полежав и чуть придя в себя, она направилась к мальчикам. Те, насквозь мокрые и перепачканные слюной, особо активно себя не вели, а точнее – лежали пластом, еле-еле дыша. – Эй, эй, вы живые вообще? Девочка пыталась их растормошить, трясла за плечи, хлопала по щекам. – Ну же, просыпайтесь! Тут Райнер зашевелился и потянулся встать, задвигался и Бертольд. Оба начали кашлять, успев нахлебаться слюны за время этой беготни. Но по ощущениям, жар у них не спал и прежнее беспокойство вернулось к Энни. – Простите, нужно было освободить руки… Бертольд откашлялся, вытер лицо и хрипло заговорил: – Только больше никогда так не делай, пожалуйста. Присоединился Райнер: – Я… до смерти испугался, если честно, подумал, что сожрали нас… – Сожрали бы, не освободи я руки. Нам очень повезло. Мы сейчас на острове, сюда титаны не должны добраться. Как твоя нога? – Болит, как и прежде. Сил сидеть особо не было и все трое легли на траву, хотя нужно было как-то минимально привести себя в порядок и скоро начинать готовиться к ночи, так как солнце катилось к закату. Совсем скоро оба больных, всё ещё с повышенной температурой, начали кашлять. Кашель становился всё громче и тяжелее, они не успевали отдышаться. Бертольд сел, продолжая кашлять, трясясь всем телом, поднялся и Райнер. – Чего это вы? Захлебнуться успели? – Не знаю… – Райнер прервался на сипящий вздох, – но появился вкус крови, мне кажется. – Тебе не кажется, я тоже кровь чувствую. Бертольд продолжил кашлять, прикрыв рот рукой, но вдруг перестал, уставившись на ладонь – на ней остались алые капли. – Энни, что ты там говорила про обильное кровотечение? – Вряд ли у вас туберкулез за два дня развился. Похоже, будет всё, как говорил Зик. – Дышать тяжело, – сипло заговорил Райнер. Вкус крови во рту становился всё сильнее, голова тяжелела, появлялась муть в сознании. Чем больше оба продолжали кашлять, тем больше алой крови выбрасывалось на руки. И тем страшнее становилось Энни. Вдруг у Райнера пошла кровь носом, да и не просто так, а сразу из обеих ноздрей и сразу ручьём. Ни втянуть её обратно, ни закрыть нос пальцами не получилось, из-за чего дышать стало ещё тяжелее. Затем кровь носом пошла и у Бертольда. Оба рефлекторно задрали головы вверх – кровь залилась в горло, её пришлось сглатывать или сплёвывать. – Так, не наклоняйтесь назад – нахлебаетесь ещё. – А как… быть?.. – Райнер каждые несколько секунд тяжело сглатывал. Бертольд в это время снова начал кашлять и тут на руки выплеснулось уже достаточно крови, которая полилась сквозь пальцы и за рукава, что напугало всех. – А это, наверное, не из носа уже… – прохрипел он, сплёвывая остатки в траву вместе с тугой слюной. Энни начала переживать ещё сильнее. Зик, конечно, говорил, что такое может случиться, но выглядело это чрезвычайно пугающе. Но она помнила главное, что он тогда сказал: чем больше крови выйдет, тем тем легче станет телу. И девочка не нашла ничего лучше, чем попробовать устроить мальчиков поудобнее и попытаться переждать. Главное дождаться, когда кровь начнет испаряться. – Ложитесь, давайте, – она потянула их на себя, устраивая на коленях. – Запачкаем тебя, не надо, – пытался сопротивляться Бертольд, правда сопротивление было совсем слабым. – Не важно, ложитесь! Хватит спорить со мной. Оба устроились, но дышать легче не становилось. Кровь всё ещё обильно заливалась в горло. – Поверните головы на бок, поднимитесь повыше, – перестанете хлебать. – На штаны тебе нальётся… – Да плевать! Отстирается… Но даже в таком положении сильных улучшений не произошло: кровь по губам, щекам и подбородку продолжала литься, кашель не успокаивался, становился тяжелее и сопровождался булькающими звуками. Лица у них становились всё бледнее, температура, несмотря на кровопотерю, не спадала, общее состояние ухудшалось. Вскоре у обоих начал болеть и ныть позвоночник, да так, что боль отдавала в ноги и заставляла болезненно выгибаться. И казалось, что улучшений уже не будет, что будет только хуже, что вскоре они просто захлебнутся собственной кровью и им ничем нельзя будет помочь. У Энни похолодело и сжалось всё внутри, но оставалась последняя надежда на последний совет Зика: попробовать устроить ещё более обильное кровотечение, чтоб вся “неприемлемая” для тела кровь вышла и запустилось её обновление. Но, это оставалось на крайний случай, на самый крайний и последний случай, когда риск будет оправдан. Энни похолодевшими подрагивающими руками потрясла мальчишек за плечи, пытаясь обратить на себя внимание: – Слушайте, так не пойдёт. Нужно попробовать сделать ещё кое-что… – Чего? Что ещё?.. – еле отозвался Бертольд. – Но это действие только на крайний случай: вам нужно устроить ещё большую кровопотерю. – Энни, думаю, это плохо кончится… – Иначе никак, иначе вы просто так истечете кровью, захлебнётесь… Девочка потянулась к их ослабевшим рукам, мягким, безвольным, как плети. Но обе руки тут же наполнились силой, непонятно откуда взявшейся, когда Энни начала задирать им рукава. – Не надо! – Райнер начал вырываться. – Не надо, Энни! – Бертольд тоже начал отдергивать руку, хотя силы сопротивляться были на исходе. – Прекращайте! – Не надо, пожалуйста! У Энни уже не оставалось сил на борьбу и препирательства, ей стало до боли обидно и страшно. Она до ужаса испугалась того, что эти двое сейчас совсем скоро отключатся и к ночи умрут. Умрут, оставив её одну. Совсем одну на этом страшном, жутком, опасном острове, кишащем врагами. Умрут по такой глупой причине, потому что она не смогла помочь, а они – не захотели рискнуть. У Энни подступил к горлу ком, набежали слезы – так больно сжалась у неё сердце это этой картины. Она сжала их запястья со всей силы, так, что они даже вскрикнули. – Пожалуйста, Бертольд… Райнер… вы же умрёте так… Как вы не понимаете?! – вдруг начала плакать она, продолжая с силой сдавливать их руки. Те очень удивились, даже испугались, не зная, как отреагировать. У самих сердце сжалось от боли и жалости к собственному положению. Действительно, других вариантов у них особо не было. – Давай попробуем, раз такое дело, – набрался храбрости Райнер и сам подтянул рукав повыше до локтевого сгиба. Энни утёрла слёзы и немного успокоилась. – Чего?.. Ты уверен?! – распереживался второй, но сам внутренне всё больше склонялся к тому, что к Энни стоит прислушаться. – Ну а куда деваться? – попытался улыбнуться Райнер, – Ты только поаккуратнее, а то без руки, как без ноги меня оставишь. Энни про себя поблагодарила его, чуть-чуть даже улыбнулась. Она осторожно взяла оголенную левую руку товарища и расположила острый шип кольца у ямки локтевого сгиба. – Ты вдоль чтоли будешь резать? – с некой опаской переспросил мальчик. – Так надо. Я постараюсь помягче. Хотя острым, но не имеющим никакого лезвия, шипом резать что-либо будет нелегко и все это понимали – “помягче” бы не получилось. Райнер, чувствуя, как холодный металл касается кожи, обжигая её, как горящая свечка, собрался с духом, зажмурился и отвернулся. Энни, если честно, была напугана не меньше, но нужно было собраться. Она упёрла руку с шипом в кожу, второй рукой придержала запястье Рейнера, вдохнула и с силой провела по коже, оставляя за собой краснеющую длинную полосу от локтя до запястья. Райнер зашевелился, зашипел, стиснул зубы, но потом не сдержался и закричал, также громко, как ночью, когда ему порезали ногу. Вишневая кровь быстро полилась вниз по руке, а по щекам у мальчика полились слезы, набежавшие то ли от боли, то ли от усталости, а может от всего и сразу. – Только не двигайся и не хватай её, – Энни аккуратно уложила подрагивающую руку на траву. – Я… постараюсь… – Теперь ты, Бертольд. Давай руку. Тот послушно протянул правую руку, которая и так была замотана на предплечье уже довольно потрепанным и покрасневшим бинтом, который проглядывался через дырку в рукаве. Энни осторожно подтянула рукав рубашки выше, так же – до локтя. И так же разместила шип у ямки сгиба. Бертольд напрягся всем телом, закрыл глаза и тоже отвернулся. И девочка повторила своё действие, правда уже на половине длины пореза мальчик закричал, задергался и попытался отдернуть руку, но её удержали на месте. Темная кровь полилась, как и непрошенные слёзы. – Тоже не двигай рукой, пожалуйста. – Попробую… – еле выговорил тот, закрывая лицо здоровой рукой. Энни, наблюдая за тем, как активно льётся кровь из ран, снова начала паниковать: вдруг она сделала только хуже? Вдруг, прислушаться к совету Зика – было ошибкой? На глаза у неё снова набежали слёзы. – Ты чего ревёшь? Райнер, смотря на нее снизу вверх, глупо улыбался, кривя губы. Ему было тошно от запаха и вкуса крови, надоело её сглатывать и чувствовать, как она заливается за шиворот, очень больно и в общем-то до предела паршиво. – Помолчи, идиот… Сам-то тоже расклеился. Их товарищ чувствовал себя не менее паршиво и тоже сквозь слёзную пелену снизу вверх смотрел на раскрасневшуюся Энни. – Все мы как-то расклеились. – И ты молчи, тоже – идиот… Как вас так угораздило? Досталось вам всё самое отвратительное… А я не знала, что с вами делать, куда с вами бежать, как с вами быть? Молчите… молчите и прекращайте рыдать, у вас кровь так и льётся, так и льётся. Энни пригладила их растрепанные волосы, задержав ладони на лбах, которые оказались уже не такими горячими, как прежде. Она прикрыла мальчикам глаза, чувствуя, как дрожат их мокрые ресницы. Оба прерывисто вздохнул, сипя горлом, втягивая носом кровь и глотая её вместе со слезами. – Не плачьте, а то захлебнётесь. Захлебнуться слезами страшнее, чем кровью. Мальчишки задышали чуть тише, перестали так часто шмыгать носом. Казалось, что им стало даже легче. Энни сама утёрла лицо рукавом и вдруг заметила, как кровь начала еле заметно парить. Она проморгалась, потерла глаза ещё раз и теперь уже точно убедилась в том, что раны на руках начали парить. – Бертольд, Райнер, посмотрите –у вас пар пошёл. Похоже, это помогло!.. Смотрите! Оба проморгались, утёрли лица рукавами и с удивлением обнаружили свои руки обильно парящими. Кровь с губ и подбородка, с одежды и окружающей травы тоже вдруг начала испаряться, белый пар появился и над раненым коленом. Райнер сам почувствовал, как где-то внутри под коленом задвигались мышцы и, судя по всему, начало восстанавливаться сухожилие. Изо рта тоже пошёл пар, он выдыхался, пока заживали лопнувшие капилляры альвеолл и из бронх и трахеи испарялись остатки слегка вспененной крови. – И правда – восстановление пошло. – Вы как себя чувствуете? – Получше, если честно, – смог улыбнуться Бертольд. – Ты оказалась права, спасибо тебе, – чуть смутившись сказал Райнер, рассматривая начинающую заживать руку. – Да, спасибо тебе, Энни! Что бы мы без тебя делали… – подхватил его товарищ, тоже немного смутившись. Тут девочка улыбнулась, улыбнулась впервые за очень долгое время и выдохнула с облегчением. Наконец-то можно было успокоиться, расслабиться и позволить себе отдохнуть. От усталости слипались глаза, качало из стороны в сторону – ещё чуть-чуть и она упадет плашмя на траву. – Ну-ка поднимитесь с меня, – Энни убрала их головы со своих колен, пододвинулась вперед и легла между ними, – спать хочется до невозможности. Все трое понимали, что на ночь нужно развести костер, да и вымокшие вещи просушить, а лучше отстирать, ведь вчерашняя кровь так и не испарилась, да и самим в порядок себя привести. Но сейчас сил еле хватало на то, чтобы держать глаза открытыми. – Кстати, Райнер, извини за то, что ногу тебе поранила. И ты, Бертольд, извини меня за руку. Я явно погорячилась… – Да ладно – переживем, – Райнер закинул целую руку за голову, радуясь тому, что раны все активнее восстанавливались. – Да, всё кончилось хорошо, – Бертольд ещё раз улыбнулся, – правда страху натерпелись… Энни устроилась поудобнее и закрыла глаза, начиная засыпать. Ну не на долго можно было позволить себе поспать, подремать, полежать с закрытыми глазами хотя бы. Мальчишки переглянулись, придвинулись к девочке чуть ближе, почувствовав вечернюю прохладу, и тоже решили немного подремать и подремать здоровым, спокойным, не температурным сном. И все трое, почти в обнимку, продремали так пару часов, пока не стало совсем прохладно. Затем пришлось ещё немного поактивничать, развести костер, высушить одежду, хватило сил даже на то, чтобы умыться в холодной озерное воде. Все раны зажили. И теперь ночь можно было провести в покое, прижавшись друг к другу, лежа на расстеленных плащах, чтоб было теплее. И эта ночь была действительно самой спокойной за последнее время. Правда они не знали, какие ещё ночи им предстоит пережить. Но эта ночь прошла спокойно.