Оперение.

–Ты знаешь, как называют деньги, которые сильно боятся?  -И как же? –Сущие копейки!  Калеб хрипло рассмеялся и с его небритого подбородка и уголков смешливых губ градом разлетелись  крошки от медового сендвича, аппетитно поглощаемого им мгновением назад. Он не оставлял Меллори ни секунды покоя, заполняя пространство собой, опасными выходками,  своими глупыми шутками да и крошками, в конце-то концов. Меллори отложила кухонный нож подальше от себя, точно подавляя желание отрезать им язык этому назойливому юноше и двумя пальцами схватилась за переносицу, зажмурив глаза.  –Я не собираюсь снова и убирать за тобой, —девушка ткнула указательным пальцем в сторону жестяного мусорного ведра, испещренного царапинами и с белым перышком под крышкой, –И уже тем более бесплатно!  –В Вавилоне ты ведь убираешься? Хотя тебе там не платят, а у меня ты живешь за сногсшибательную скидку!  Она поморщилась от услышанного, Меллори не нравилось слышать всякое упоминание о своем... их месте работы. Вавилон - ночной клуб со своей стоянкой, горячительными напитками, закусками и, конечно же, с танцовщицей, которую завсегдатаи прозвали "Распутницей", отдавая честь религиозным писаниям в столь неподходящем месте. А еще у Вавилона были Калеб и Меллори. Хорошенькая барменша, пашущая за троих и за те самые сущие копейки, а еще силач-вышибала, которому доставалась зарплата за троих людей, хотя он и пальцем не повел для такой надбавки.  Юноша все же сжалился и сам протер стол розовой салфеткой, так сильно напоминающей ему о слишком открытом розовеньком платье Мелли для работы, но стоящей в три раза дороже, чем весь ее гардероб. Калеб любил роскошь, Калеб любил дороговизну и любил не отказывать себе в ней. Мелли, как любил сам ее называть, начала подозревать о его тайных подработках, он бы ни разу не накопил себе на такую квартиру, даже если зарабатывает больше Меллори. Да, на скромный трейлер, да, на маленькую комнатушку с загаженными кухней и ванной, но только не на двухэтажную квартиру в Нампе. Она завидовала ему всеми видами зависти и тем самым подпитывала его.  Она понимала, что вся эта простая еда ему не особо-то и не нужна, он питается каждым ее грехом, каждым сомнением в божественном указании, каждой негативной эмоцией, а несчастным сендвичем и стейком, который вот-вот подгорит в духовке, съедятся только из почтения к греху Чревоугодия и Вельзевулу.  Он со всей вальяжностью направился к мусорному ведру и безжалостно бросил в него тряпку -чем заработал себе еще один грех за расточительство в такой специфичной форме- и высвободив в свободный полет свое перо, побывшее в заточении у непрезентабельной мусорки. А затем открыл духовку и голыми руками вытащил раскаленный противень. Не испытывая и капли боли, Калеб щипцами принялся класть по тарелкам два знаменитых стейка по-вайомингски, хотя Мелли была уверена, что тот с полным спокойствием взял бы их руками, кипящих в собственном соке, если бы не его брезгливость. Меллори повторила его маршрут до ведра и вернула перо туда, откуда оно вылетело. Но стоило бы приколоть его к Калебу за ушко, вернуть к отправителю, так сказать.  Она ощущала себя умницей и хотела похвалы. Он должен был ее похвалить! Сказать спасибо! Калеб снова выдирал и без того редкие перья у основания своих кожаных крыльев. Ангельское начало воротило его и сводило с ума и он опять в приступе истерики и гнева  вырвал их и чуть не уничтожил половину дома. А она опять за ним это все убрала. Но демоны не знают благодарности, они умеют только осквернять и разрушать.  Юноша дорезал за Меллори фрукты только для того, чтобы после припомнить ей это и заставить отрабатывать такую непосильную услугу.  –Эй, не будь эгоисткой, у меня, вообще-то, от этого болит голова, —он говорил с укоризной из-за неудовлетворенности девушки. Почему-то жажда признания каждой ее маленькой добродетели вызывало у него сильнейшие мигрени, даже если она молчит, находится в другой комнате или засыпает с этой мечтой. Обычно он стучит по стене и кричит что-то недовольное, разделяющей их, чтобы она прекратила и не мучила его. Ему не нравились такие эмоции, не в его пищевых привычках, как Мелл не нравились фрукты с мясом, которые он сейчас съест. Может быть когда-то она скажет ему спасибо за то, что отвлекал от жизни за любое доброе слово и одобрение каждого маленького успеха, но точно не сегодня пока Калеб все сделанное со своей стороны воспринимает словно только что совершившийся подвиг.  Ее молча, простым жестком руки пригласили к столу из хорошего дерева и так же молча они сидели друг на против друга пятую минуту и не смели отрываться от еды, пока Калеб не прервал молчание.  –Я вымою посуду сам. Спасибо тебе, —рука юноши потянулась к соседней тарелке и оставила на ней дольку памелы прямо у края, куда Мелли брезгливо отправила розмарин.  Меллори изумленно выронила вилку из рук и чуть не подавилась. Раньше он ее никогда не благодарил и она не знала стоит ли радоваться таким резким изменениям в нем. Что-то было не так и причем давно, но она просто не хотела этого замечать.  –Завтра я выйду с тобой и буду мешать пойло этим пьянчугам и их спутницам, снятых на Лон-Стар-Роуд. Вместо меня Арчер нанял какого-то здоровяка Генри и он окончательно заменит меня в Вавилоне. Теперь я смогу тебе помогать и защищать от приставаний. Надеюсь, ты защитишь мне от всех этих содомитов, которым я приглянусь.  Демон улыбнулся ей своей самой невинной улыбкой так, словно они давние друзья и он наконец смог сделать ей подарок. И до Меллори дошло: он изменяется,а следом за ним и крылья. Они деформируются и обрастают перьями, Калеб добреет, Калебу все чаще и чаще становится дурно от сложных эмоций и Калеб впервые приблизился к Раю за последние века.