Часть 1

      - Он придёт ко мне сегодня вечером.. - сама с собой почти шёпотом рассуждала молодая девушка, одним только плавным и грациозным движением присаживаясь на кровать, оглаживая ладонями невидимые складки мягкой, чистой, совсем свежей шероховатой простыни, перебирая ногами, ощущая, как небрежно ластятся к нежной, белоснежной коже плеч золотистые пряди блестящих шелковистых волос.       В небольшой, однако дорого оборудованной комнате было темно - лишь сияющее в беспросветной тени пламя танцующего на самой верхней точке недавно подожжённой свечи огонька освещало собою сгустившийся в помещении липкий, холодный, одинокий, жаждущий тёплых человеческих объятий мрак. На улице было светло. Как же приятно было наблюдать за открывшейся перед заспанными глазами картиной: такое усталое небо игриво пестрило разноцветными красками, разными, сливаясь в жгучем и трепетном танце с массой больших и пушистых, до невероятного ужаса страшных, тёмных, массивных, почти грозовых облаков. Тонкие стебли красующихся на заднем дворе, стройных, гордых деревьев качались на морозном ветру, что так заботливо и ненавязчиво щекотал ухоженные девичьи ступни, скользя по половицам, проникая в помещение через полуоткрытое в комнате девушки окно.       «- Но что же ему нужно?. - так легко и неслышно закинув ногу на ногу, непроизвольно вдыхая полной грудью холодный, сладостный цветочный аромат, блондинка, собрав волосы в невысокий хвост, держащийся в таком положении благодаря хватке её тонких пальцев, задумавшись, неторопливо скрестила руки на груди, переведя искрящийся по-настоящему добрым, детским любопытством взгляд к свободной небесной синеве, продолжила ожидать непрошенного, но такого дорогого, интересующего её гостя».       Как же так произошло? Как же так вышло? Чтобы Алиса ДеРосс в состоянии непоколебимого спокойствия смиренно находилась в своей зоне комфорта в тот момент, когда сама в первую же очередь рвалась в ожесточённый неравный бой, и ждала.. мужчину? Нет, нет, нет, не просто мужчину. Сам великий романист Орфей почтил её своим присутствием. Она читала множество написанных им книг, сотни его произведений отзывались в её доблестной и храброй душе нужным, необходимым спасением. Однако сложившаяся ситуация казалась ей несколько сумбурной, странной. Той, в которой она, несомненно, неосознанно одерживала над почитаемым ею человеком скрытую, но самую что ни на есть очевиднейшую победу.       Грациозный огонёк свечи судорожно качался из стороны в сторону, когда юная леди осторожно задевала его собственным дыханием, спокойным, плавным, терпеливым. Полным трепетного и терзающего ожидания, которое хотелось как можно скорее преодолеть. Она начала нетерпеливо касаться кончиками пальцев страниц находяшихся на полке книг, играя с самыми краешками старинной, испещрённой красивыми витиеватыми символами бумаги, не оставила без внимания раму, в которой умиротворённо покоилась старая семейная фотография. Фотография, из раза в раз согревающая её сердце, греющая её душу.       Все находящиеся в богатом помещении люди сейчас спали. Она ждала. Как же много различных воспоминаний связывали её с этим человеком. И такой недавний, ещё совсем свежий разговор, что разгорался в её воспоминаниях пылающей, яркой жизнелюбивой искоркой, представал перед золотыми глазами ещё одной идеальной, единственной, такой невероятной и долгожданной возможностью, чтобы, как раньше, встретиться с ним и поговорить, рассказать ему обо всём том, что её тревожило, улыбнуться, увидеться. Вспомнить, каково это - проводить время в компании интеллигентного, близкого, и для неё - самого настоящего человека. ...       Дневное время суток особенно потрясало всех собравшихся в одном большом здании гостей тем, что именно в эти недолгие, но по-настоящему насыщенные разнообразнейшими событиями часы в их распоряжении находились абсолютно все комнаты поместья, начиная с богатой гостиной и заканчивая ограждённым огромным куполом садом. Девушка с потаённым в медовых глазах восхищением умиротворённо рассматривала огромные листья пробудившихся от долгого безмятежного сна потрясающих своей красотой различных растений, выдыхала, замечая, как игриво кружились в небе - за куполом - птицы. Мисс Мелли часто любила проводить здесь своё свободное время, Алиса же решила последовать её примеру. В прочем, довольно-таки кстати она пришла сюда. Солнце только-только начало выбираться из-под тёплого покрывала разгорающегося в его лучах горизонта.       Было тихо. Никакая живая душа не посмела бы потревожить её своим нежеланным присутствием. Златовласая бережно опустилась на находящуюся неподалёку скамью, с невероятной осторожностью коснулась подушечками пальцев шероховатых листов бумаги, находящихся у неё на руках, и приступила к прочтению незамысловатых строк. Документация ли это или просто отрывок из полюбившегося ей произведения, она поглощала каждую букву с любопытством и истерзывающим её душу волнением, трепетом, выжидая, исследуя, изучая, в какой последовательности начнут развиваться интересующие её события, или же какое заключение в красиво подписанной официальной бумаге разочарует её больше всех остальных.       - Нетерпится как можно скорее закончить с работой, мисс ДеРосс? - спокойный, но в то же время бодрый мужской голос встретил репортёра прямо за её спиной, и она, прислушавшись, перевела взгляд в сторону раздавшегося рядом с ней шума.       Орфей, приветливо улыбнувшись, бережно расправил окутанными белыми перчатками руками складки мягкого делового костюма, как бы ненароком оглядевшись, кивнул знакомой одними только глазами и, присаживаясь на ту же скамью, произнёс:       - Я Вас не потревожил? - он с невиданной нежностью изучил образ девушки исподлобья, однако в одну секунду выражение его лица стало таким же серьёзным, суровым, призрачным и непоколебимым, словно в произошедшем ему удалось разглядеть свою несущественную вину, будто ребёнок, он не прямо, но раскаивался в содеянном, и, как и у любого ребёнка, у него прекрасно получалось это сделать.       - Нисколько, отнюдь, - загадочная улыбка всё никак не сходила с её лица. - Не стоит беспокоиться. Переживания здесь ни к чему, - она кокетливо увела за ухо шелковистую прядку пушистых волос.       - Буду вынужден с Вами согласиться, - поторопился ответить он. - Мы с Вами очень многое не обсудили. Наша вчерашняя встреча, пускай неожиданная, оставила на моей памяти свой отпечаток, - юноша вздохнул: различимая нотка беспокойства и грусти ощутилась в неспокойном, неровном дыхании, но писатель тут же взбодрился, неторопливо поведя болезненно ноющими плечами, продолжая ждать.       Мужчина нетерпеливо провёл пальцами по деревянной поверхности, засмотревшись на один из множества находящихся в оранжерее ростков. Солнце заботливо оглаживало контуры его лица, тела, и девушка, старательно перебирая в голове всевозможные варианты ответа, постукивая каблуком по шероховатой поверхности, добавила:       - Я тоже ждала этой встречи. Но всё не знала, в какой момент можно будет к Вам подойти. Вы хотели что-то обсудить? - она отложила листы в сторону, стараясь как можно скорее вникнуть в суть предстоящего разговора.       Незваный гость недолгое время пытал девушку своим острым пронзительным взглядом, всего на минуту свёл тёмные брови к переносице, медленно вздохнул, пряча глаза в невесомой тени интереса и неуверенности, и после, коснувшись рукой холодного колечка блестящего в солнечном свете монокля, кивнул:       - Скажите: Вас интересуют книги?       Собеседница не без удивления взглянула на мужчину - золотистые брови легко приподнялись над медовыми глазами журналиста. Златовласая бегло пробежалась нежной ладонью по шероховатой бумаге, задумчиво взглянула в сторону одинокого лазурного неба: такого далёкого, такого красивого. Зашелестела юбка, игриво расплылись по небосводу перистые облака.       Алиса никогда бы не могла подумать, что кто-либо в поместье никогда не замечал того, что она часто проскальзывала в огромных богатых коридорах, держа в руке книгу, ту самую, которую она взяла с собой с целью отдохнуть, отвлечься и развеяться, уйти в мир захватывающих историй и небылиц, стараясь проводить как можно меньше времени в тесном посредственном уголке серой и непринуждённой реальности.       Книга, написанная им, интересовала её больше всех остальных. Так интересуют ли мисс ДеРосс книги, господин Орфей? Без сомнений - интересуют. Но именно Ваши вызывают в её сознании поистине невероятные восхищение и восторг. Вы смутились бы от услышанного? Не беспокойтесь, она не посмеет сказать эти сокровенные мысли вслух. Улыбнётся, едва заметно качнув головой, кивнёт, как бы незаметно задев каменный пол тонким высоким каблуком.       - Я думала, это слишком заметно, - рассмеявшись, изящно прикрыв рот одетой в невероятной красоты перчатку ладонь, златовласая скрестив руки на груди, укоризненно, однако игриво взглянула на озадаченного происходящим и такого же, как и она, счастливого в этот момент, в эту самую минуту собеседника.       Он озадаченно вскинул брови; тонкие манящие губы неторопливо растянулись в приятной усмешке. Известнейший писатель детективных романов, поразивший читателей содержащимися в его незабываемых произведениях загадками, неожиданными поворотами и жестокостью, мужчина поднялся со своего места, не без интереса вслушиваясь в тихое лаконичное пение перекликивающихся вне поместья ещё совсем молодых птенцов. Орфей вальяжно прошёл вдоль незамысловатой дорожки, осторожно огибая веящий прохладой пруд; несколько небольших лягушек громко возмутились поведением неожиданного гостя.       Юноша скромно расположился у одного из множества вечнозелёных деревьев, поймав цепким взглядом лежащий на каменной плитке изящный, мягкий, однако пожелтевший листок. Попал сюда извне? Ветерком принесло? Он бережно коснулся находки рукой, изучая.       - Вы только посмотрите, - он вновь встретился с девушкой глазами, - такой одинокий, отличный от всех, но не менее потрясающий своей красотой, - мужчина с невероятным усердием коснулся проступающей на частичке растения жилки, не такой, как у остальных её сородичей, вздохнул. - Такие листья.. Мне всегда нравилось смотреть, как они горят янтарём. Словно мерцают. Восхитительное зрелище.       С искренним интересом, склонив голову к правому плечу, с нетерпением ожидая продолжения пламенной речи выдающегося писателя, журналист кивнула.       - Они очень красивые. Прямо как Ваши глаза, - он улыбнулся. Златовласая в ту же секунду подхватила его игривое настроение. - А они, как огромное море, полное сомнения, страха, решительности, неимоверно сложных загадок и самых сокровенных, неизведанных тайн. И я, несомненно, утонул бы в нём, ведь я совершенно не умею плавать.       Она неосознанно отвела взгляд, поблагодарив знакомого за столь трогательный и трепетный комплимент, ощущая, как скоро и небрежно расползается по нежным и бледным девичьим щекам такой ласковый и бережный, но такой неуместный в данный момент румянец. Это приятно. Бесспорно. Но он не должен был об этом знать.       - Я хочу навестить Вас сегодня вечером, - он осторожно коснулся её локтя горячими пальцами. - Не откажет мне в такой маленькой прихоти, мадам ДеРосс? - Орфей улыбнулся, светло, по-детски наивно. Тепло.       И она не откажет. Не посмеет отказать. Он её вдохновитель. Её идеал. Он её знакомый. И самый близкий во всём этом порочном и грустном, унылом мире друг. ...       Короткий стук в дверь отвлёк златовласую от размышлений. Алиса, устремив взгляд в угол уже укрытой пеленой ночного мрака комнаты, вздохнула.       - Ещё не спите, мисс репортёр? - умиротворённый и до боли знакомый мужской голос растворился в одиноко пустующем пространстве звонкой соловьиной трелью, как бы спрашивая разрешения, чтобы посетить одну из самых интересных комнат огромного, впечатляющего, богатого и наикрасивейшего помещения. Интересной эта комната была по одной простой причине: её занимала она - такая лёгкая, целеустремлённая девушка с невероятно яркой, пылающей искоркой в самой душе, в самом сердце.       - Проходите, - журналист приветливо кивнула, - Вы как раз вовремя, - наблюдая, как в одно мгновение потускнел за окном ранее привлекательный и свежий пейзаж.       Мужчина прошёл, разместившись рядом с недавно посетившей поместье гостьей, скрестив руки на груди, приготовился к предстоящему разговору. От него пахло чернилами, бумагой для письма и горячим кофе, однако тонкий цветочный аромат ненавязчиво пробивался сквозь нерушимую стену его непоколебимо серьёзного и невозмутимого образа. Он наскоро обвёл её образ глазами: белое ночное платье, свободное и воздушное, длинные золотистые локоны, струящиеся вдоль хрупких женских плеч, босоножки, надетые незадолго до назначенной встречи, что элегантно обхватывали нежные бледные ступни, скромно изучали холодную поверхность гладких, спрятанных под дорогим ковром половиц.       Орфей продолжил: на полке, возле кровати девушки, с высоко поднятой головой, гордясь своим почётным положением, сидела мягкая игрушка. Плюшевый мальчик с незамысловатым головным убором и пиджачком, ботиночками и жизнелюбивым, счастливым лицом.       - Перейдём к делу? - произнесла озадаченная визитом Алиса, виновато выбивая романиста из маленького мира его собственных размышлений.       - Ах, да, дело.. - он задумчиво качнул головой. - Знаешь, ты совсем не изменилась, - юноша неожиданно сменил тон, - всё та же, - и улыбнулся. В его глазах чувствовались радость, гордость. Восхищение. Может быть, даже любовь. Самая светлая и самая чистая. Любовь.       Журналист бережно коснулась его щеки рукой - мужчина вздрогнул. Какой тёплой она казалась на фоне его холодного, безразличного, отречённого и безжизненного лица. Он неторопливо прильнул к ней ближе, словно кот, стараясь ощутить эти невесомые объятия, что дарили ему неописуемую радостью и долгожданный покой. Они сняли маски. И больше не нужно скрывать. Не нужно больше прятаться, и больше не нужно врать. Златовласая прислушалась к раздающемуся в коридоре шуму: Фридерик играл на пианино. Однако сердце Орфея билось громче, билось сильней. Забарабанил дождь. Мужчина коснулся её руки самыми кончиками пальцев.       - Окажете мне небольшую милость, Алиса ДеРосс? - он взглянул прямо в её глаза.       Девушка, смутившись, почти незаметно спрятав взгляд между шелковистых медовых прядей, кивнула.       - Я хочу узнать о тебе. Узнать тебя. Хочу, чтобы ты рассказала как можно больше из того, что произошло с момента нашей с тобой самой последней встречи, - огонёк свечи дрогнул. Кристальные капли одна за другой опускались на прозрачную гладь сияющих обрамлённых окон. - Я хочу написать книгу, - Орфей удовлетворённо закинул ногу на ногу.       - Книгу? - златовласая с энтузиазмом задала вопрос.       - Да, разумеется. Книгу о Вас, - он поднялся с места, доставая из кармана пиджака записной блокнот. Всмотрелся в размывшиеся фигуры красующихся за окном елей, - представьте, что всё происходящее - лишь место событий, а Вы даёте мне интервью, - мужчина прочистил горло лёгким покашливанием.       - Вот как.. - она улыбнулась. Осторожно растёрла ладонями плечи, стараясь уберечь себя от постепенно надвигающегося мороза. - Боюсь, нам с Вами не хватит одного вечера, господин писатель.       Юноша вопросительно выгнул бровь. Девушка грациозно поднялась и подошла к нему ближе, расправив складки изящного платья, наблюдая за растерянным выражением чужого лица.       - Вы можете остаться у меня на ночь, если, конечно, того пожелаете, - Алиса скрестила руки на груди, - но я надеюсь, что за это время смогу узнать полезную информацию и о Вас, мистер, - златовласая игриво ткнула указательным пальцем в грудь мужчины, - как журналист, интервью у Вас возьму я. Что скажете?       Безо всяких раздумий и сомнений Орфей кивнул. Он с невероятной нежностью дотронулся до её плеча губами - она бережно коснулась его руки, ненавязчиво сминая ткань делового костюма кончиками пальцев. Дверь осторожно запрём на ключ, выложим на стол листы бумаги и письменные принадлежности. Откроем окно: так легче будет думать. Услышим шёпот дождя, тихий, неясный, совсем не разборчивый, точно сравнимый с нашими собственными разговорами. Навсегда спрячемся и скроемся от всех возможных правил, ото всех людей, как раньше. Как малые наивные дети. Сядем друг против друга; догорающая свеча станет нашим единственным спутником. Задрожит голос, приятно разольётся по телу такое далёкое, потерянное, забытое и неожиданное тепло. Так к чему же все эти сложности: для чего наутро они будут задаваться вопросом, куда пропал господин Орфей прошлой ночью? ☕︎