С нами Бог.

И нарекут Ему имя Еммануил (с нами Бог) - Исаия 7:14 Она всё ещё не могла поверить, что это происходит на самом деле. Сквозь пелену слёз, застилавшую взгляд, она постоянно глядела на него: лицо её дорогого мальчика, сейчас накрытое погребальным платком. Ей не верилось, что его больше нет. Казалось, что сейчас он встанет и взглянет на неё, после чего с ласковой улыбкой скажет: «Мир тебе, матушка!» Как ей хотелось сорвать с его лица этот платок, взглянуть ещё раз на его молодое и такое драгоценное для неё лицо. Лицо ребёнка, которого она, казалось, родила только вчера. Лицо мальчика, за резвыми играми которого она так часто наблюдала в окно их хижины. Лицо её любимого сына, который служил успокоением ей от Господа, после того, как Он забрал к Себе её мужа. Но почему Он теперь взял и её дитя? Она почувствовала, как по уголкам её раскрасневшихся глаз, натёртых от многочисленных утираний слёз, растеклись новые слезинки, и вид покойного расплылся. Пытаясь держаться, несчастная посмотрела в сторону. Её застланный печалью взгляд встретил сочувствующие взоры прохожих и соседей. Взоры тех, кто не мог ей помочь. Тех, кто не мог утешить её. Кто не был способен забрать это горе; эту непосильную глыбу печали, рухнувшую на её сердце. Странно, но среди рыданий, печальной музыки и промежуточно произносимых псалмов, до её слуха дошли тихие слова: - Несчастная. Сначала муж, а теперь - единственный сын. Кто позаботится о ней? - Остаться совсем одной... Боже, сжалься над этой бедной рабой твоей! Её зубы болезненно сжались, и новые капли слёз покатились по морщинистому лицу, пока то заливалось ещё большей краснотой. Осознание случившегося и того, что это повлечёт за собой, пугало и сжимало её хрупкое сердце, обжигая ненасытным пламенем боли. Что она будет делать дальше? Кто позаботится о ней: об одинокой, уже не молодой вдове, лишившейся всего? Вместе со всем этим, в разуме звенел вопрос: «Почему Вечный Господь поступил так с ней? Почему оставил одну и с таким горем, не имеющей представления о том, как ей жить дальше?» Многочисленные взгляды прохожих доставляли ей ещё больший неуют, и женщина слегка куталась в своё чёрное покрывало, желая спрятаться. Песни и рыдания участников процессии, казалось, лишь сильнее хлестали по её и так уже надломленной душе. Ободряющие слова знакомых лишь ударялись об стену печали и потери, возведённую вокруг её сердца, рассыпаясь подобно праху. Они не смогут ободрить её или успокоить! Сколько бы сожалений не высказали, сколько бы соболезнований не принесли - всё это лишь пустой звук, не способный заполнить гнетущую пустоту в её груди. Неожиданно до неё дошли слова псалма, что читали участники процессии: «Господь - Пастырь мой; я ни в чём не буду нуждаться! Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим, подкрепляет душу мою, направляет меня на стези правды ради имени Своего.» «Ни в чём не буду нуждаться? Покоит меня?» - повторила в разуме женщина, когда её глаза, независимо от неё, устремили взгляд в небо. Голубое, такое спокойное небо, лишь некоторые участки которого покрывали облака. Как ей хотелось в этот момент стать таким же облаком: лёгким и пушистым облачком, похожим на вату, которое ничто не держит; которое с такой лёгкостью подхватывают ветра и носят по небесам, давая лицезреть милость Господню, распростёртую по Земле, как шатёр. Если бы Бог также, как ветер, подхватил её и унёс на Свои пастбища. Унёс подальше от этого горя, от этой тьмы, этой пустоты. Подальше от смерти. Опустив взгляд, женщина увидела перед собой ворота. Городские ворота. Врата конца. Её сердце остановилось, и взор устремился к телу сына: это последние минуты, когда она его видит! От осознания этого в её глазах потемнело, а ноги задрожали, грозясь подкоситься и рухнуть под тяжестью боли и ужаса. Конец стал виден настолько чётко, что она не выдержала и разрыдалась, пытаясь при этом поймать как можно больше воздуха. - Нет! Нет! Господи, прошу тебя! - взмолилась она, закрывая лицо руками. - Господи, утешь меня! Боже, молю: не оставь меня в этом мраке! Помоги мне! Услышь меня, и дай покой! Она закашлялась сквозь ладони от нехватки воздуха; от горя, вырвавшегося в этот самый момент, пока их процессия пересекала врата Наина; от паники, пришедшей со сгустившимся мраком пустоты и страха. И, сквозь задыхающийся кашель и ручьи слёз, она выдавила: - Господи, услышь вопль мой, и исцели меня, ибо я умираю! ___ Чья-то ладонь нежно легла ей на плечо. Женщина замерла, и слегка приоткрыла лицо. Меж ладоней она увидела заветренный лик Человека. Лик абсолютно незнакомый... И всё же почему Он так смотрит на неё? Её дыхание остановилось, а сердце замерло, когда она заглянула в Его глаза: очи, наполненные скорбью и... состраданием. Нет, не такими, какие она видела в глазах других людей! Это было что-то совершенно другое: казалось, Он понимал её боль и печаль. Знал, что она чувствует. И потому Он как-будто скорбел вместе с ней. Не ясно почему, но она почувствовала, как яркий пламень боли и страха, который никто не был способен затушить, начал медленно... гаснуть. Словно Этот Незнакомец забирал её страдания, удалял её кошмары, и, вместе с этим, заполнял её гнетущую пустоту чем-то... Своим. Вдруг Его губы раскрылись, и молодой голос успокаивающе изрёк: - Не плачь. В тот же миг слёзы вдовы высохли, а глыба ужаса, пустоты и одиночества, покоящаяся на её душе, раскололась и рассыпалась как песок. Она не знала, как, но слова Этого Человека мгновенно, точно пламя, испепелили всякий ужас и печаль, подарив вместо них мир и спокойствие. Словно в Его словах была заключена сила. Будто в Его голосе таилась власть над всем, что терзало её. Кто Он? Не в силах ответить, она завороженно смотрела на Него - Того, Кто одним словом утешил её и исцелил. Вдруг Путник подошёл к остальной процессии. Его взгляд остановился на покойном. Казалось, не обращая внимания на остальных, Он протянул руку к носилкам с умершим, и положил на них Свою ладонь, после чего люди остановились, с интересом наблюдая за Ним. Толпа зевак и сочувствующих, всё это время следующая за ними, начала переглядываться и перешёптываться: - Кто Этот Человек? - Не знаю. Но похоже Он пришёл издалека. - И не один. Смотри сколько людей пришло с Ним! Я такого никогда не видел. - Может Он какой-то раввин? - «Сколько людей»? - мысленно повторила женщина и, оторвав взгляд от Незнакомца, обернулась в сторону, откуда Он пришёл. В глазах распустилось изумление, когда взору вдовы предстали сотни уставших людей в пропитанных потом одеждах и наполненных песком сандалиях, за раскрасневшимися лицами и взмокшими волосами которых открывались панорамы далёких равнин, цветущих долин и зыбкие голые вершины гор. Вся эта толпа стояла в оцепенении, не смея издать и звука, но завороженно наблюдая за приведшим их сюда Странником. Лишь иногда они позволяли себе беззвучные шёпотки, не сводя при этом глаз с Того, за Кем следовали. И, как-бы тихо они не говорили, до женщины всё же дошло несколько звуков, среди которых она различила одно Имя... Имя, Которое она никогда больше не забудет. Имя, Которое всегда будет приносить веру и надежду не только ей, но и тысячам и сотням тысяч других, таких же как она, одиноких вдов и потерянных без смысла людей... Имя, дающее крепость и силу одним звучанием. Имя, означающее «Господь спасает». Величайшее из всех когда-либо услышанных ею имён: ИИСУС. Десятки глаз наблюдали, ожидая дальнейших действий Путника. Женщина затаила дыхание, не смея отвести взгляд от своего Утешителя. Что Он собирался сделать? От волнения, она изо всех сил сжимала края своего покрывала. Человек по имени Иисус взглянул на покоящееся на одре тело юноши, и громко проговорил. Над затихнувшей процессией грянули слова: - Юноша! Тебе говорю: встань! В миг множество глаз уставилось на бездвижное тело, предвкушая развязки. Пришедшие с Иисусом, казалось, боялись даже сделать вздох, в ожидании чего-то. Глухая тишина накрыла ворота Наина. Будто весь мир замер, в оцепенении наблюдая за происходящим. Пальцы вдовы до боли сжали уже и без того помятое тёмное покрывало. Ноги била дрожь, а сердце гулко ударялось в затаившей дыхание груди, отдаваясь барабанным стуком в ушах. Она ожидала. Она не знала точно, Кем был Этот Незнакомец, приведший за Собой издалека всех этих людей. Не знала, откуда Он, и из какой семьи. Не имела понятия, что за сила и власть текут, подобно мощным речным потокам, по Его внутренностям. Не разумела, Кто дал Ему эти силу и власть... Конечно, она слышала обрывочные рассказы о Каком-то Учителе с таким же Именем, путешествующем по окрестностям, и даже восхищалась мудрыми словами из Его уст, пересказанными путниками и торговцами... Но сейчас она знала лишь одно: Этот Человек с загорелым и красным от долгих странствий по нестерпимому жару лицом; в пропитавшейся потом одежде и наполненных грязью и песком сандалиях - Он, всего одним единственным словом, смог дать ей тот покой и тот мир, в которых она так нуждалась. Смог понять её боль, разделить её скорбь и, затем, забрать их, взамен исцелив её израненное сердце и заполнив гнетущую пустоту... смыслом. Тем самым смыслом, который имел силу даровать лишь ОДИН... Её глаза расширились, а потрескавшиеся губы приоткрылись в немом вопросе: «Может ли Он быть Тем Самым Христом, обещанным нам через пророков? Избавителем, призванным спасти нас? Самим Сыном Господа Бога, пришедшим для того, чтобы помочь нам?» И, взирая на то, что Он забрал у неё, и что дал взамен, она услышала, как её сердце прошептало: «Да, это точно ОН! ОН - и Есть Твой Бог!» ___ Как-будто в подтверждение её внутреннему выводу, умерший слегка шевельнулся. Дыхание матери остановилось, а взор вперился в носилки, страшась, что ей это показалось. Неужели от горя она уже бредит... Мёртвый вдруг дёрнулся. Затем качнулся, будто пытаясь выпутаться из обвивавших его пелен. Собравшиеся на месте люди наблюдали с нарастающим шоком, что виделось в их побледневших лицах и расширившихся глазах. А затем мертвец поднялся. Раздались крики и визги: Мужчин и женщин объял ужас, когда, всего минуту назад лежащий без каких-либо признаков жизни, мальчик уселся на носилках и начал отчаянно пытаться освободиться от сковавших его бинтов, сопровождая это мычанием. Некоторые уловили лёгкие шевеления платка на его лице, словно от дыхания. Кто-то рухнул на пыльную дорогу в обмороке, не выдержав подобного явления. Даже те, кто нёс одр, чуть было не уронили его: с одной стороны - от страха перед ожившим покойником, а с другой - от воплей страха перед сверхъестественным явлением. Изумлённая не меньше остальных, мать очнувшегося застыла, не в силах понять, что сейчас произошло... Только-только она смирилась с тем, что он ушёл; что она увидит его лишь в Последнее Воскресение. А теперь её взгляд был прикован к закутанной в погребальную одежду фигуре её сына, который пытался безнадёжно выпутаться из своих «оков», или стрясти с головы прикрывающий лицо платок. «Это... это правда? Я не брежу? Он... он...» - ладонь медленно легла на уста, пока глаза заполнялись новыми слезами от постепенно приходящего на разум осознания. И окончательно оно пришло тогда, когда Иисус поднял Свою руку и снял с головы ожившего душный платок, представив неверящей матери лицо: вновь порозовевшее, прекрасное, и живое лицо её сына. Ловящий потоки воздуха знакомый рот, наполненные жизнью глаза, взлохмаченные кудряшки. Звонкий юный голос, который она узнала бы из тысячи. Сверкая на солнечном свету, подобно алмазам, несколько крошечных слезинок прокатилось по щекам женщины, пока она, чуть не падая, ступала дрожащими маленькими шажками к её дорогому сыну. Живому, дышащему мальчику, над которым больше не висела тень смерти. К дарованному ей во второй раз благословению. Дарованному всё Тем же Драгоценным и Великим Богом. Тем Самым Богом, Который когда-то соткал этого юношу в её утробе. Тем Самым Господом, Который стоял сейчас рядом, помогая мальчику слезть с носилок и на лице Которого сияла нежная радостная улыбка. И в тот момент, когда мать с сыном в слезах прижались друг к другу в счастливых объятиях, из толпы донёсся радостный крик: - Великий Пророк восстал между нами, и Бог посетил Свой народ!