Часть 1

Ленинград, март 1946. Холодный ветер с Невы пробирает даже сквозь тёплое пальто. Генрих запахивается плотнее, ловит улыбку Саши. Они поворачивают налево от кинотеатра «Рот-фронт». Генриху нравится это несовременное, но такое красивое здание. Он рад, что оно уцелело. Они с Иоганном… нет, с Сашей, неторопливо идут к набережной. Город, переживший страшный голод и бомбёжки, чист, тих и пахнет весной, несмотря на холод. С Сашей, пожалуй, даже уютней молчать, чем с Иоганном. Он не делает вид, что для него существует иерархия. Не притворяется ниже, как делал Вайс-механик. Не подчёркивает собственную значимость, как Вайс-гауптштурмфюрер СС, а просто… живёт. И воспринимает каждого как друга, как долгожданного брата. Генрих не ревнует. Он наблюдает зрелище «Александр Белов среди своих» как лучший спектакль, интереснейшее кино. – Хорошо, что они всё-таки встретились, – говорит Шварцкопф, идя по пустому Литейному мосту. – Как и мы. Саша кивает. Генрих усиленно учит русский, сегодняшний киносеанс был и тренировкой, и отдыхом, но наедине предпочитает говорить с «переводчиком товарищем Беловым» на немецком. Редкие прохожие далеко, поэтому Генрих спрашивает о работе. – Фридрих когда приедет? – На следующей неделе. Фрау Дитмар согласилась отпустить сына под моё личное слово, что для него будут обеспечены все условия. Квартиру недалеко от завода ему уже подобрали. А сам он счастлив, что будет при деле. Генрих улыбается. – Тебе же Фридрих не нравился, что поменялось? – интересуется Саша. – Важно, что его считаешь надёжным ты. А с документацией Аскании ещё разбираться и разбираться. Они добираются до проходной ГОМЗа. – Лучше строить микроскопы и фотоаппараты, чем прицелы. Генрих уверен, что тон его ровный, но Саша, как всегда, замечает больше, чем Генрих готов показать. – Жалеешь, что мы вывезли эти линии из Германии? – Жалей, не жалей… Восстанавливать надо всё. Я вижу, как разрушительно война прошлась по России. Но моей стране тоже нужна промышленность. Иоганн быстро касается его предплечья. – Никто не оставит социалистическую Германию без заводов. Я уверен. А теперь пошли, за ночь надо успеть закончить перевод технологической документации. Утром у них поезд в Сибирь. Генрих дергает плечами и собирается. Кто ж знал, что их личное «В шесть часов вечера после войны» будет не радостной встречей друзей, а рабочим совещанием по вопросам вывоза немецкого оборудования? Но это неважно. Главное – они вместе.