Пролог

Женская фигура сторонится людей в большой толпе, отмахивается от надоедливых камер и повторяющихся вопросов. Сегодня погода в Питере оставляла желать лучшего: небесную гладь заполонили чёрные тучи; дождя не было, лишь холодный ветер дул в шею, раздражающе проникая под легкую ткань серого пальто. Передвигаясь на длинных шпильках, девушка старается скрыться от журналистов, назойливо сующих микрофоны городских каналов под самый нос. Наконец, единственное спасение показалось перед глазами. Старинное здание университета твердо стояло на холодном асфальте. Вокруг него, в клумбах, росли раскидистые деревья, частично закрывая здание своей листвой. Наконец… Забежав в учебное заведение, Карина закрывает с размаху парадные двери. Тяжело дыша после бегствия, девушка оборачивается и замечает, что журналисты остались там, вне университета. Дёрнув ручку, до Островской доходит, что массивные двери закрыты. Глаза сильнее расширяются от понимания того, что сама она закрыть их не могла, ведь ключа при себе не имела. От нервозных дум девушку отвлек грубый голос за спиной. — Островская, наконец вы пришли, — декан позади цокает. — Я уж думал, что вы забыли дорогу сюда. Лучше бы. Торопливо шагая за мужской громадной фигурой, Карина, с зарождающейся паникой в груди, размышляла о том, зачем же мужчина вызвал её прямо на выходных. Конечно, в мыслях у девушки проскакивала идея о том, чтобы не явиться в кабинет декана, но что-то странное заставило пойти на верную смерть. Это что-то будто подталкивало в самую спину невидимыми ручищами. Кабинет декана пропах сыростью и чем-то неприятным, резко отдающим краской в нос. На светло-голубых стенах висело несколько фотографий в золотой рамочке, а на них были изображены чьи-то портреты. Точнее, не чьи-то: Карина знала этих людей. У самого шкафа расположился Александр Пушкин, а посередине, с важным видом, вклинился президент России Владимир Путин. Возле окна висел портрет Петра Чайковского, рядом с ним портрет Льва Толстого. Казалось, что мужчины с картин смотрят прямо на девушку, осуждающим взглядом прожигая дыру в её физиономии. — Садитесь, Островская, — небрежно выплюнул декан. — Чего встали? Пробубнев тихое "извините", девушка села на одиноко стоящий стул посреди кабинета. Создавалось ощущение, что это вовсе не офисный стул, а электрический, и фотографии — вовсе не фотографии, а присяжные, готовые приговорить Карину к вечному мучению в аду сейчас же. — По какому поводу вы меня вызвали? — уверенный огонек зародился в голубых глазах, но тут же померк. — Игорь Васильевич… Сверлящим взглядом смотря на девушку, декан выгнул одну бровь и легким движением пальца придвинул очки к переносице. Карина про себя подметила, что Игорь Васильевич и вправду выглядел как самый настоящий судья: жестокий и злобный. Наконец, откинувшись на спинку стула и собрав руки в замок, мужчина начал говорить. — Стоит вопрос над вашим отчислением, — слова декан произносил равнодушно, даже не пытаясь хоть немного успокоить девушку. — Вы неподобающе ведёте себя на парах, прогуливаете занятия и грубите преподавателям, — каждая фраза будто серебряная пуля в сердце Карины, — ведёте себя на уроках как, извините меня, шалопайка. Видит бог, если бы не декан напротив, Островская бы заплакала. Она совершенно не понимала, откуда у Игоря Васильевича такая информация, ведь девушка на самом деле была прилежной во всех аспектах учебы. Карина даже, чёрт возьми, пришла в институт в свой единственный выходной, что уже о чем-то говорило. — Я не понимаю… — И не нужно понимать. Вы отчислены, — декан снял очки. — Мы не намерены терпеть вашего скотского поведения. Вдруг Карина распахивает глаза. Мрачные стены комнаты были освещены тусклыми лучами весеннего солнца. Карина наконец начала понимать, что находилась не в чёртовом кабинете декана, а в своей, привычно тёмной, комнате. Девушка тяжело поднимается и кладет голову на ладонь, зажмуривая глаза от накатившей головной боли. — Я закончила институт год назад, — пытаясь успокоить себя, бубнела под нос девушка. — Закончила… Откинувшись на подушку, Островская кладет руки себе на грудь и задумчиво сверлит потолок взглядом. Она проснулась явно раньше будильника, но сонливая усталость совсем не шла в покрасневшие глаза. Вчера она точно перебрала вина и ещё чего-то, более крепкого… Мысли о вчерашнем дне не шли в голову, поэтому девушка решила не думать об этом, чтобы не напрягать мозги и не вызвать еще большую волну мигрени. Встав с кровати, она посмотрела на часы и с ужасом округлила глаза: это не будильник не прозвенел, это она проспала. Мысли о том, что главный редактор скорее всего сильно отчитает Карину по прибытию на место работы, заставила девушку поникнуть и неслышно выругаться. Впопыхах натянув на себя чёрную мятую рубашку, девушка застёгивает чёрную облегающую юбку и накидывает на плечи такой же чёрный пиджак. Видок у Островской, вместе с этой мрачной одеждой, был не самым позитивным и глав своей пестротой не радовал, но так тоже сойдет. Наряжаться всё равно не для кого. Пулей вылетев из квартиры, девушка не успевает даже нормально позавтракать, выловив из вазочки какой-то батончик. Какая разница: с набитым желудком ты погибнешь от рук главных или с пустым. *** Озябшие прохожие блуждают по людным улицам. Ментально петербуржцев греет лишь мысль о том, что скоро наступит долгожданное лето, а значит тучи и холодный ветер будут редко появляться на улочках города. Холодный дождь начинает накрапывать, сильнее напрягая обстановку вокруг. Кислое лицо Островской было видно за километры. Мало того, что она проспала и потратила время на то, чтобы взять себе на обед хотя бы жалкий стаканчик теплого Американо, так ещё и любимая кофейня, как назло, резко закрылась на ремонт. Понимая, что время, выделенное на добычу кофе попусту растрачено, девушка отворачивается от двери и раздражённо пинает какую-то бумажку рядом, отдалённо напоминающую бумажный самолётик. Когда на телефон приходит сообщение, легкая вибрация разливается по карману пиджака. Небрежно вытягивая гаджет, девушка включает его и бегает взглядом по сообщению. Слова в нём, видимо, так сильно поразили Островскую, что она, забив на каблуки и на людей вокруг, стремительно направилась в сторону дороги, чтобы поймать попутку или же сразу такси. Блондинка тянется на стуле, расслабляя спину после долгого пребывания в одной позе. В голубых глазах затаилась явная усталость, а напряжение разливается ноющей болью под кожей, окутывая мышцы, мешая нормально двигаться. И если бы не ворвавшаяся в отдел коллега, активно идущая в сторону Лебедевой, та ни за что не встала бы с этого ужасно неудобного стула и подохла бы прямо на работе. — Надя! — пискнула девушка, потянув Лебедеву за рукав водолазки. — Срочно пиши Карине, Даше, Ване… Неважно! — Что такое? — Надя встревоженно таращится на коллегу и резкое встает, подойдя к девушке и обхватив её локти руками. Осинина хватает блондинку и уводит прочь из комнаты, подальше от интересующихся взглядов и встревоженных перешёптываний. Чувствуя сильную хватку на руке, Лебедева поджимает губы, но молчит. По пути в неизвестное место, девушки встречают на себе странные поглядывания, отвечая на них легкими улыбками. Заведя коллегу за угол, Осинина вцепляется в её плечи и смотрит в глаза. — Сейчас будет задержание Гречкина, Надя, — шёпотом проясняет странная коллега и рывком пододвигает Лебедеву к себе. — Мой анонимный информатор из полиции сказал, что Игорь Гром проведёт задержание Гречкина из-за того, что этот богатенький ублюдок сбил какую-то девочку, Надя. Тебе надо явиться туда через полчаса, либо мы похерим замечательную статью, — Осинина хватает руку Нади и, достав ручку из кармана джинс, записывает адрес на девичьем запястье. — Бери с собой Карину, у неё связи в полиции, вас пропустят! Если нет, то скажи, что вы от меня. — Мхм, — Надя быстро кивает, следит за рукой коллеги. На самом деле, нихрена она не понимала, отрывки монолога даже не слышала. — Я рассчитываю на тебя, Лебедева! — наконец, Осинина отцепляется от блондинки и отходит назад, подставив указательный палец к губам. — А главное — никому не говори. Надя последний раз кивает, прежде чем странная коллега подмигивает и уходит восвояси, оставив журналистку в полном замешательстве. Информация доходит не сразу, но как только дымок непонимания отступает, Лебедева хватает телефон и на ходу пишет сообщение Карине. «Забей на офис и шуруй по адресу, который я тебе скину. Задержание Гречкина.» — Надеюсь, что информация не липовая, — вздох срывается с потрескавшихся губ. Островская нервно барабанит по коленке, всматриваясь в пейзаж за стеклом. Красивая архитектура сменяется на изогнутые стены деревьев, а хмурые тучи постепенно уходят из поля зрения. Таксист жужжит под ухом, нудно рассказывает что-то о своей профессии и наглости женщин. Ради всего святого, заткнулся бы. Бросая убийственно-раздражённый взгляд в сторону водителя, Карина приглушенно вздыхает и достает телефон, чтобы посмотреть на время. Ну или показать, что совершенно не желает выслушивать нытье незнакомого мужчины. — Мы скоро приедем? — Уже подъезжаем, — водитель фыркает и, наконец, закрывает свой рот. Едкая тишина давит на черепную коробку. Мало того, что Карина сильно нервничала перед предстоящим выговором, так она ещё и совсем не выспалась. Тревожные мысли градом обсыпались на голову, отбивая всё хорошее внутри. Было лучше, когда таксист что-то рассказывал, так хотя бы мысли были забиты чем-то другим, чем-то отстранённо-глупым и совершенно ненужным. Всё вокруг бесило невероятно. Карина закусила губу и сжала один кулак до белых костяшек, а пальцами второй водила по запястью, иногда цепляя нежную кожу ногтями. — И всё-таки, вам стоило хотя бы отвечать мне, — обиженно заявил таксист, слегка подняв подбородок. — Я вам не холоп на побегушках, с которым нельзя разговаривать, а вполне достойный гражданин Российской Федерации. Да и вы, мадам, не королева мира… — бросая небрежный взгляд в сторону девушки, говорит водитель. От этих слов дыхание Карины стало чуть напряжённее, а брови нахмуренными. Терпи, Островская, терпи. Ещё один стимул зарабатывать больше и кататься в бизнес-классе. Казалось, минуты выслушиваний очередной порции нытья продолжались целую вечность. Нет, всё-таки было лучше, когда он ехал молча. Девушка изредка бросала на него злые созерцания, из-за чего таксист мог брать паузу в своей возмущённой тираде, но вскоре снова продолжал с ещё более пылкой искрой негодования. Когда цепкий плен такси отпустил измученную девушку, Островская с силой захлопнула дверцу машины и удивилась от такого большого скопления людей. В голове крутился лишь один вопрос: упустила Гречкина или нет? Встретившись взглядом с восторженной коллегой, она поняла, что да. Упустила. А Лебедева, видимо, накопала много материала, ведь счастливая улыбка с её лица не спадала. Даже когда кто-то почти врезался в неё и прошипел что-то гневное, журналистка не теряла радостного лица и продолжала идти в сторону Островской, почти бежать. — Ну привет, засоня ты наша, — протянула Надя и ткнула пальцем в бок подруги. — Извинения за то, что заставила меня все утро проверять твою статью, заранее принимаются. — С чего такая щедрость? — хмыкнула Карина, вопросительно выгибая одну бровь дугой. В груди сжималось все ещё что-то напряжённое, что-то недоверчивое к словам подруги. Конечно, с виду казалось, что опоздание совсем не волновало Карину, но на деле всё совсем наоборот. Безумно стыдно от того, что брюнетка буквально навесила свои обязанности на и так занятую подругу. А ещё безумно страшно быть… осуждённой. Так осуждённой, как осуждали её раньше родители. Такой осуждённой, что щеки от обиды вспыхивают красным, а плечи подрагивают. — Карина, всё хорошо, правда, — девушка положила руку на плечо Карины и слегка прижала к себе, поднося к их общему взору бумажку. — Я насобирала информации, смотри! Такая статья получится, заглядение! — Не сомневалась… — речь перебил короткий поцелуй Лебедевой в щеку, -…в тебе. — Я так рада! Так рада, Кариночка! Это золотая жила! — Надя вела подругу куда-то в сторону огромного дома. Видимо, это и есть поместье проклятого рода Гречкиных. У Карины имелся опыт с этой причудливой семейкой. Какая-то светская встреча родителей, слишком уж напыщенный и пафосный Гречкин младший, навсегда остались грязнющей пылью в памяти, вызывая не самые приятные воспоминания. Сердце ликовало от одной мысли о том, что Кирилла, мать его, Гречкина, посадят. Девушка так бы и шла в полуобъятиях коллеги, если бы не заметная фигура в толпе полицейских. При виде знакомой кожаной куртки, светло-голубые глаза округляются, а тёмные ресницы будто встают дыбом. Ещё несколько минут Островская всматривалась в крепкую фигуру мужчины, прежде чем понять, кто находится совсем рядом с ней. Конечно же, самый лучший инфор… друг. — Надя, я сейчас, — девушка вырывается из объятий Лебедевой и, не оборачиваясь, быстрым шагом следует к кожаной куртке. Журналистка опешила и непонимающе похлопала глазами. Вздохнув, она взяла плетёный блокнот в руки и улыбнулась. — Видимо, нас только что кинули, — слегка кивая голой проговорила блондинка и сунула блокнот в карман кофты. Фигуру в кожаной куртке Островская догнала быстро, но приближаться не решалась, так как боялась, что спутала Грома с кем-то, а сейчас, подойдя к совершенно левому мужчине, она лишь опозорится и уйдет с раскрасневшими щеками. Сложив руки на груди, Карина всматривалась в крепкую фигуру мужчины, иногда прищуривая глаза. Поправив очки на переносице, она рвано вздыхает. Злость из-за своего глупого страха растет в геометрической прогрессии, но решиться подойти она всё так же не может, только жмется возле лестницы у дома Гречкиных. «— Если ты не подойдешь сейчас, то плакала твоя статья, — борьба страха и трудоголизма ведётся внутри девушки и проявляется на её лице в виде сведённых бровей к переносице, — но если это не Гром, то ты опозоришься. — Островская закусывает губу и нервно притопывает ногой. — Ладно, если это не Гром — неважно. Он увидит тебя в первый и последний раз.» Поправив волосы, девушка сначала уверенно ступила одной ногой, потом более решительно продолжила шаг. — Майор Игорь Гром? — шутливо спрашивает девушка, скрестив руки на груди и отставив одну ногу. Её ладони немного дрожали, но Карина пыталась унять их, сильнее прижимая к локтям. — Собственной персоной? Как неожиданно. Момент икс. Либо сейчас слова Карины опозорят сами себя, либо хорошая статья прямо в девичьих цепких ручонках. Мужчина оборачивается и строго всматривается в женское лицо. Это Гром, слава богу, это Игорь Гром. Серьёзное выражение лица сменяется на более расслабленное, забавное. Игорь запускает руки в карманы джинс и переваливает с пятки на носок. Почти так же, как в детстве. — Привет, очкастик, — игриво тянет Гром и трепет темные волосы девушки, — как нео-ожиданн-н-о встретить тебя здесь. — Убери лапы, — возмущенно пищит Островская и рывком смахивает чужую руку со своей макушки, немного царапая мужское запястье длинными ногтями. Гром хмыкает и трёт раненную часть руки. Во взгляде читается уже отчётливый вопрос. Карина частенько заглядывала в его квартиру или сразу же в отдел, чтобы попытаться разузнать некоторую информацию для статей. Конечно, Гром рассказывал ей далеко не всё: мало ли, вдруг выпрут с работы, да и не дело это — сливать информацию в прессу. Правда, иногда Игорь снисходил до Островской, когда та припоминала ему про дружбу, длинною в детство, и долго выносила мозги. Тогда терпение Грома лопалось и он рассказывал совсем немного, но так, под шумок. — Тут такое дело… — Я ничего не расскажу, — c улыбкой на губах отсекает Игорь, продолжая всматриваться в женское лицо, которое заметно напряглось. — Почему ты решил, что мне что-то надо?! — ещё более возмущённо спрашивает Островская, поднимая подбородок. Никакой более глупой отмазки она и придумать не могла, но надо же спасти как-то свою честь в глазах друга, верно? Майор смешно кривится и приподнимает брови. Фыркнув, он разворачивается на пятках и тихонько отходит от Карины, ожидая, что она расколется и покажет, что Гром на самом деле прав. — Да ладно, Игорь, — зло шипит девушка и активно следует за ним по пятам, почти ударяясь носом в крепкое плечо, когда он останавливается. — Полиция тебя испортила, ты стал слишком бесчеловечен, — Островская шагнула назад, попадая под прицел дразнящего взгляда. — Ладно, я просто издеваюсь, — весело оповестил Игорь и слегка дёрнул бровью, — но я ничего не скажу тебе, серьёзно. В это дело пресса вмешиваться не должна, даже независимая от государства. — Это просто задержание ублюдского мажорика, — огрызнулась девушка, злобно таращась на представителя полиции. — Что тут такого секретного? Майор на секунду задумался, пошатываясь, а потом перевел взгляд на девушку. Он был настолько строгим, что Карине стало совсем не по себе… Как будто он сейчас её уличит в чём-то весомом и непростительном. — Если он не сядет, — начал Гром, но тут же запнулся и прикусил губу, — но мы... я сделаю всё, чтобы он сел, — майор выдержал паузу. — Если всё-таки выйдет, то он будет мстить за каждую статью. Отец, скорее всего, ничего не предпримет… Я не хочу, чтобы ты подвергалась риску. — Я работаю в газете, каждый день торчу на местах происшествий, я подвергаюсь риску каждый день, — не унималась девушка; в её голубых глазах читалась открытая просьба, уже безо всяких умалчиваний. — Игорь, пожа… — Я сказал — нет, — перебил майор и круто развернулся, шагая к своей машине. Островская несколько минут смотрела в удаляющуюся спину, а затем зло сжала губы и отвернулась. Всё как всегда. Игорь снова заботится о ней, будто старший брат, хотя опека ей совсем не нужна. Ей уже двадцать с хером лет, зачем эти игры в дочки-матери. Поправив очки, она метнула раздражённый взгляд на полицейского, который долгое время следил за словесной перепалкой, и тихим шагом направилась к Наде. — Ну, как прошло? — с ухмылкой на лице интересуется Лебедева, когда Карина подошла к ней. — Лучше некуда, — кривя губы, Островская повторяет издевательский тон коллеги и хмуро буравит дыру в её лице. — Вызывай такси. *** Тёплый май кружил Петербуржцам голову. Прекрасный месяц перед ещё более прекрасным временем года; он пропах цветущими растениями и душистыми нектарами. Руки Островской дрожат. Чертовски сильно дрожат и непонятно: то ли от злости, то ли от переживания. Кирилла Гречкина оправдали. Этого ёбаного подонка оправдали. Взгляд цепляется за бутылку вина на столе. Совершенно наплевав на то, что завтра у неё куча дел, Карина хватает бутыль и штопором вынимает пробку. Руки по-прежнему дрожат, когда Островская отпивает чуть горький напиток. Руки всё ещё дрожат, когда Карина ищет информацию по делу Гречкина. Она точно нароет что-то, за что можно прикрыть на пару лет… Она сможет… Она… Нет, она не сможет. Если суд отпустил чёртого Гречкина на свободу, значит чахлый журналистик точно ничего не сможет. Не в её силах. Звуки с улицы смешались воедино, отдавая неприятным ударом в затылок девушке. Она зажмурилась и отпила ещё немного терпкого нектара. Срочно надо заглушить этот фьюз эмоций в голове. Карина попыталась сконцентрироваться, когда телефон в кармане штанов зазвенел. Не отрывая взгляда от напитка в хрустальном стакане, она ответила на звонок и подставила телефон к уху. — Ты уже знаешь? — доносится обеспокоенный голос с другого конца трубки. Ни привет, ни пока — только голый и четкий вопрос. — Карина? — Знаю, — журналистка тяжело вздохнула и опрокинула голову на руку. — Ужасно… Просто ужасно. Я в шоке, — торопясь, бубнела Надя. — Эти гады ещё и не пустили нас… Даже под конец пробраться не смогла… Потом меня толкнул… уехал довольный… чёртов придурок, чтоб ему пусто было… Лебедева что-то тарахтела, но Карина её не слушала, лишь отрывками пропускала фразы через себя. Голову забила мысль о том, что судье, видимо, крупно заплатили, раз он вынес настолько дерьмовый и несправедливый приговор. Кто же откажется от кругленькой суммы, правда? Кулак Островской невольно сжался, она снова цепляла бледную кожу ногтями и нервно теребила её. — Ау? Ты тут? — вдруг донеслось до слуха Карины. — А, да… — рассеяно подтвердила Островская и потерла большой палец о указательный. — Ну ладно, у меня ещё много работы! А тебе пора спать, завтра поручаю тебе заскочить в отдел и забрать кое-какие заметки, посмотришь на них и дополнишь если что, — Лебедева дождалась короткого хмыка от подруги и продолжила монолог. — Ладно, Карин, пока. — До встречи… *** — Олег, его оправдали! — быстрый взмах руки в сторону большого экрана, на котором красуется изображение Гречкина и статья о его освобождении. — Поверить не могу! Холодный взгляд наблюдал за всплесками Разумовского, который обеспокоенно ходил из одного угла офиса в другой. Буквально час назад Сергей представлял людям обновление своей социальной сети, немного волнуясь. Сейчас же он рвёт и мечет в своем кабинете на четырнадцатом этаже небоскреба. — Ты прав, — спокойно подтвердил Олег, развернувшись к большой картине на стене, разглядывая каждый мазок краски на холсте. Бесстрастный ответ заставляет Разумовского вспыхнуть ещё сильнее. Симпатичное лицо исказила печальная гримаса, губы слегка подрагивали. Он задыхался от своего бессилия. Имея при себе деньги и власть, мужчина всё равно ничего не мог. От одной мысли о том, что богатые преступники, оправданные лишь из-за своего состояния, отравляют жизнь обычным смертным, Сергея коробило, выворачивало наизнанку. — Сколько это ещё будет продолжаться?! — кричит мужчина, будто в пустоту, обращаясь к самому богу. — Сколько людей ещё должны пострадать от рук ублюдков, чтобы судьи и полиция наконец обратили на это должное внимание?! Сергей весь дрожал, будто простоял под дождем целую вечность и промок до нитки. Его лицо непроизвольно подёргивалось, а в глазах виднелись ужас и злость. Бурлящая злость, которая ищет выход из хрупкого тела миллиардера; злость, которая готова уничтожить буквально всё на своем пути, не оставив и пылинки. Пылинки пепла. Разумовский судорожно кашляет, садится за стол, подаваясь вперед, и смыкает руки. Опускает голову замок из дрожащих рук и закрывает глаза, чтобы унять бурю внутри и немного передохнуть. — Я просто не понимаю, Олег, — печально говорит Сергей, когда открывает глаза и смотрит на своего друга, прожигая дыру в его спине. — Почему они такие… такие… — Мрази? Ублюдки? Конченые твари? — наконец спрашивает Волков, отрывая внимание от картины. — Почему они решили, что всё сойдет им с рук? Почему ведут себя так недобросовестно? — Да, — тихо мямлит Разумовский, отводя взгляд от поворачивающегося Олега. — Я не знаю, — Волк ведёт плечами. — Но я знаю, что Гречкин поплатится за свои действия. Когда Сергей с вопросом переводит взгляд на своего друга, тот, в свою очередь, уже направляется к выходу из офиса, уверенным шагом преодолевая расстояние от дивана до двери. Находясь в лифте, Олег последний раз смотрит на Разумовского, прежде чем металлические двери закроются. От взгляда друга по телу мужчины прокатили мурашки. Дрогнув плечами, Сергей откидывается на спинку стула и стучит пальцем по прозрачной столешнице, стараясь погрязнуть мыслями в отбивающийся такт. Что он собирается делать? *** С самого утра Карина проторчала на работе, перебирая заметки подруги и разные бумажки, которые ей выдало начальство. Делать, конечно, ничего не хотелось от слова "совсем". Вчера Островская перебрала. Явно перебрала. Бушующие нервы, конечно, были успокоены алкоголем, но след на лице вино оставило ужасный. Взбаламученный взгляд, опухшее лицо и полнейший бардак на голове. Идя по людной улице, Карина даже краем уха слышала, что какой-то ребёнок назвал её ведьмой, но мама исправила его и сказала, что девушка просто алкашка. Замечательное начало дня. Работа сегодня выдалась куда сложнее, чем раньше. Гам в здании сильно раздражал, а проходящих коллег хотелось закопать прямо там, на месте, под плиткой. Откинув лежащую прядь на лице, Карина облокачивается на спинку стула и блаженно вздыхает. Наконец ненавистные бумажки позади, а записи Нади разобраны. — Хера с два я вернусь сюда завтра, — победно трепещет Карина, засовывая свои записи в сумку. Выходя из офиса, девушка радостно присвистывала и даже не обращала внимания на странные взгляды в её сторону. В любом случае, сейчас она вернётся домой и приведёт себя в порядок. Скорее всего, остаток вечера девушка будет блаженно потягиваться на своей белоснежной постели и смаковать вкуснейшее вино на языке. Она обязана расслабиться после долгой бессонной ночи и наискучнейшего рабочего дня. Вдруг, знакомая фамилия, прозвучавшая из уст местных бабушек-сплетниц, притянула внимание на себя и девушка немного сбавила шаг, чтобы лучше слышать, о чём идёт речь. Подслушивать, конечно, не хорошо, но интересно же. — Гречкина, как свинину, — смогла разобрать Островская, — прям там и взорвали… Так ему и надо… Дорога в рай ему точно закрыта… Карма не заставила себя долго ждать… Карина поменялась в лице: радость сменил обеспокоенный и удивлённый вид. Брови взмыли вверх, а рот приоткрылся. В голове гуляли вопросы, ответы на которые девушка надеялась услышать от пожилых дам. Но бабушки увидели, что подозрительная дама подслушивает их разговоры и громко шикнули на Карину, вдогонку оскорбив её пьянчугой и наркоманкой. Быстрым шагом удаляясь от не самых доброжелательных бабушек, девушка переваривала поступившую информацию. Думать о Гречкине не было в планах у Карины, но интерес бурлил под кожей, заставляя её изнемогать от вопросов. Поступивший звонок на телефон смог оторвать девушку от грызущих мозг мыслей. — Привет, Карин, — Гром был немного взволнован. — Нужна твоя помощь. Девушка скептически улыбнулась и выгнула одну бровь. Как жаль, что майор не видел её выражение лица сейчас. — Помощь? — игриво протянула она. — Ну не знаю. — Это очень серьёзно и срочно. По поводу работы, — напряжённый тон Игоря заставил насмехающуюся гримасу Островской пропасть с её лица, — прошу тебя, Карина. Майор обычно действовал в одиночку, но если он так обращается к ней, значит это действительно что-то важное, что-то требующее к себе должного внимания. Обычно Гром просит помощи лишь для того, чтобы узнать как можно больше дополнительной информации о своём деле. Если говорить честно, то Карина действительно была отличным добытчиком горячих новостей или маленьких нюансов в чём-то. Человеком, который полезет в огонь и в воду, лишь бы узнать что-то полезное для себя. — Пожалуйста. — Ладно, — Карина выдерживает недолгую паузу. — Куда подъезжать? *** Девушка громко захлопывает дверь такси, на что получает что-то возмущённо-ворчащее от водителя, но оно не успевает долететь до Карины, ведь она уже со всей возможной скоростью шагает в подъезд к Грому. Лучше бы она надела кроссовки, вместо туфель. Стоя в прихожей друга, Карина подметила отсутствие чистоплотного человека в квартире: по полу клубками летала пыль, а на стенах красовались трещины и раскидистая паутина с жирными обитателями. Гостиная выглядела удручающе, особенно хлипкий диванчик посередине, на котором расположилась грязная мужская одежда. Свет поступал только от витражного окна в стене; лампочки, видимо, работали на последнем издыхании, выплёвывая остатки света. Только после тихого девичьего чиха, мужчина заметил стоящую на пороге Карину и выглянул из кухни. Он выглядел серьёзнее обычного. — Не смотри сюда, — буркнул Гром и скрылся за стеной. — Я голый. — Больно ты мне нужен, — не разуваясь, девушка прошла в зал и, отбросив грязную футболку в бок, села на диван. — А вот это обидно было, — майор вышел уже с серой кофтой на теле. Видимо, она когда-то была белой. — Ты как всегда слишком грубая. Карина закатила глаза и откинула голову на спинку дивана, закинув ноги на столик рядом. — Эй-эй, это тебе не подставка, — Гром скинул девичьи ноги с мебели и сел рядом, расставив ноги и поставив на них локти. — Я целый день щеголяла на шпильках, войди в моё положение, мистер полицейский, — угрюмо пробурчала девушка. — Не я виноват, что ты не умеешь выбирать обувь, — повёл плечами Игорь. — Причёску тоже. — Слушай, умник хренов, — Карина дёрнулась, чтобы встать и ударить Грома, но тот лишь дёрнулся и загоготал, вызывая отрицательную реакцию на лице девушки. — Я сейчас уйду, будешь сам себе помогать. — Извини-извини, — ответил Игорь, расставив руки в примирительном жесте, но тут же стал более серьёзным и наградил подругу стальным взглядом. — Ты слышала о смерти Гречкина? Карина нахмурила брови. В груди зашевелилось что-то горькое, неприятное. Кирилл, конечно, был не самым лучшим человеком, но смерти он не заслуживал. — Ну, — стараясь держать спокойное лицо, ответила девушка. — Я расследую это дело, мне нужна твоя помощь, — прямо признался Игорь, наблюдая за реакцией подруги. — Я был там, когда его… подожгли, — в радужках майора заиграло что-то печальное. — Убийца выглядел странно, будто из средневековья сбежал. Был похож на этих… врачей, которые чуму лечили. — Чумной доктор, — подсказала Карина, внимательно вслушиваясь в рассказ друга. — Стоп. В смысле "подожгли"? — Да, чумной доктор, — кивнул Игорь. — У него было что-то похожее на огнемёты, — от этой информации лицо Карины исказило удивление. — Я подумал, что прям там его прижму, кину в голову камень и дело с концом… а он поймал его и меня чуть не зажарил. — Огнемёты... Этот чудик-поджигатель, наверное, из органов, — предполагает девушка, задумчиво прикусывая губу. — Или очень богатый. — Не знаю насчёт «богатый», но сейчас в полиции точно проводится обыск. Девушка пыталась переварить информацию, сопоставить слова Игоря и ворчливых бабушек. Значит, что они всё-таки были правы. Каким бы ужасным человеком Гречкин не был, убивать его никто не имеет права, по мнению Карины. Особенно придурковатый чудик, разодевшийся в докторов и решивший, что ему всё можно. Убив человека, он оказался ничем не лучше Гречкина. За что тогда боролся? Что пытался доказать людям, убив богатенького ублюдка? — Что конкретно от меня требуется? — Карина поправляет очки, пытаясь скрыть своё беспокойство. — Мне надо узнать как можно больше информации о Гречкине и, возможно, о людях, которые могли таить злобу на него, — отвечает Гром, встав с места. Игорь подошёл к столешнице и взял оттуда какую-то папку, затем кинул её Карине на диван и сел рядом. — Если такое возможно, мне надо узнать, видел ли кто-нибудь эту чёртову птицу, — продолжил майор, нервно перебирая пальцами. — Короче, нужна любая информация. В папке есть всё, что тебе можно знать. Остальные, более рабочие, данные я тебе дать не смогу… У тебя просто нет допуска к ним. Это ты хотел сказать, товарищ майор? Идея спокойно провести вечер пропала точно так же, как и хорошее настроение. Девушка промолчала на просьбу Игоря, лишь кротко кивнула в знак согласия на сотрудничество и встала с дивана, беря хлипкую папку в руки. Быстро осмотрев её, Карина проследовала к выходу из квартиры и там же рассеяно попрощалась с другом. На Питерском небе сгущались тучи, заслоняя вид яркого солнца. Ветер на улицах громко завывал, хлестал по бледному лицу и пошатывал Карину в разные стороны. Каблуки и правда были ужасным вариантом на сегодняшний день. Как только девушка переступила порог дома, на улице загрохотала молния, а на стёкла окон горошинами падали капли воды, растекаясь влажными дорожками. — Твою мать, — простонала девушка, пройдя на кухню. — Доброго времяпровождения, Кариночка. *** Сергей тревожно стучал по обивке дивана и бегал взглядом по офису, прикусив губу. Он никогда не думал, что ему станет настолько неуютно тут. Обстановка сильно давила на мужчину, от чего он морщился и тяжело вздыхал. Шум сбоку вызвал тревожный табун мурашек по телу. Глаза сильно округлились, а брови взмыли вверх при виде незнакомца в костюме, похожем на костюм чумного доктора. Разумовский пополз назад по дивану, а потом вовсе соскочил, подойдя к рабочему столу. Челюсть была сильно сжата, отчего скулы слегка дрожали. Кто это, чёрт возьми, такой? Незнакомец снял маску. Под ней оказался Олег Волков, верный товарищ Сергея. Он ничего не сказал и небрежно плюхнулся на диван, откинув маску куда-то в сторону. — Вот и всё, — наконец оповестил Олег. — Город стал чище. — Олег… — растерялся Разумовский, но через несколько секунд громко взвыл. — Что ты наделал, Олег?! — Что я наделал? — Волков выгнул одну бровь и кинул взгляд на друга, которого во всю пробивала истерика. — Зачем ты убил его?! — Разумовский резко выкинул руку в сторону экрана, на котором красовалось лицо Гречкина. Волков скривился, быстро взглянув на фотографию, а потом насмешливо ухмыльнулся. — Тебя не должна волновать его смерть, — спокойно оповестил мужчина, откинувшись на спинку дивана. — Тем более, ты знал, что я хочу сделать. Почему ты не остановил меня тогда? — Олег… — Гречкин заслужил то, что получил, — грубо отсек Волков, встав с дивана. — Ты не должен чувствовать даже капельки сожаления, ведь ты знаешь сам — он заслужил смерти. Он поплатился за смерть маленькой девочки своей шкурой! Тебе не жаль ту девочку, Сергей? Разумовский в панике отвернулся от друга, который пугал его сильнее обычного, и провёл ладонью по лицу. Неужели он и вправду должен жалеть эту бесчеловечную душу? Наверное, Гречкин действительно должен был умереть. Резко повернувшись, чтобы что-то сказать, Сергей уже не застал Волкова. Сев за рабочий стол, миллиардер положил голову на руки и закрыл глаза. В сознании снова и снова всплывала картинка пепла и обломков горящей машины. *** Островская уже битый час сидит в интернете, обзванивает влиятельных знакомых и сопоставляет уже полученные факты. Голова трещит от того, что приходится так много думать. Помогает лишь алкоголь, купленный в мини-маркете у дома. Приятный хмель отдает в голову, успокаивая нервы. Наверное, единственное, что спасало Карину в трудные моменты — это выпивка. Она всегда рядом, никуда не уйдет и не осудит. Совмещать приятное с полезным девушка любила, поэтому от спиртного никогда не отказывалась. Алкоголизм выявился у неё лет так с двадцати, но Карина не видела в её пристрастии к алкоголю какой-либо проблемы, поэтому благополучно забивала. Тканевая маска приятно расслабляет лицо, холодком пробегая по нежной коже. Вместо очков были одноразовые контактные линзы. Без очков намного удобнее, но вне дома, отсутствие очков портило образ хорошей журналистки. Очки, юбка-карандаш, шпильки и рубашка с пиджаком — золотая классика, которой Карина старалась не изменять. Она прямо как клишированная журналистка. Из-за этой мысли девушка хмыкнула и сразу потеряла мысль в бесконечном потоке поступающей информации. Вдруг, недавняя новость приковала к себе внимание Карины. Она быстро кликнула на ссылку и решила прочесть. Может быть, новость не даст ничего нового, но надо проверить, чтобы точно чего-нибудь не упустить. — Сергей Разумовский, создатель социальной сети «Вместе», скрылся прямо посреди презентации — читала девушка вслух. — Телефон выпал из его рук, когда он прочел новость об освобождении, теперь уже мёртвого, Кирилла Гречкина, судимого за смерть воспитанницы приюта. Девушка повела бровями, вспоминая о чём-то. — Точно, «Вместе»! — воскликнула она, щёлкнув пальцами. — На этой платформе чумной чудик и вёл трансляцию, — пробубнела Карина ранее найденную информацию в сети. Островская тут же нахмурилась и уставилась на экран. Быстро вбив сильно интересующее имя, она нашла кучу информации о создателе соцсети «Вместе». Гений, миллиардер, филантроп. Тоже клишированный, что ли? Девушка мотает головой и слегка усмехается, смотря на растерянное лицо мужчины. На представлении обновления социальной сети он явно чувствовал себя не в своей тарелке, решила Карина, когда просматривала записи. Она подметила это из-за его дрожащего голоса и таких же дрожащих плеч. Фрагмент, когда Разумовский замечает новость о Гречкине, привлекает девушку. Она пристально смотрит в чужой взгляд, когда очки падают с чужого лица, и замечает в них сильный ужас и удивление. Карина вновь рыщет в интернете и узнает, что молодой миллиардер вырос в приюте. - Тоже из приюта, как и та девочка, - сказала в пустоту девушка и взяла в руки телефон. - Думаю, Грому будет интересным приключением наведаться к нему. Когда сообщение было дописано и отправлено, Карина допила остатки пива и откинулась на кровать, потягиваясь, расслабляя затёкшие мысли. - Cергей Разумовский, значит...