Пролог: Пришествие

Эпиграф "Вторили ему, ибо ждут его давно. Сотни, так и более, тысячи лет, как не в сырой земле уготованой он лежит. Холодные и костлявые руки не могут дотянуться до оного и Валькирии не в силах забрать его. Но застрял он меж жизнью и смерть, ибо битва в которой можно упокоится давно прошла." - Сказания и Легенды Лес, благоухающий всем спектром всякой растительности и природных даров, встречал путника идущего по нему, со пением птиц, словно свирель играющая в руках опытного барда. Сквозь темные, казалось, металлические по цвету, тучи пробивались и через густые листья, да хвои, искаженный свет солнца. Мимолетно на землю падали капли, задержавшиеся по пути на листьях высоких и стройных берез, великих дубов и смиренных елей. А обмочил все это дождь, сезонный и нередко пробегающий по таким местам, даруя благодать и жизнь растениям, дубравам и рощам. И путник был сему свидетелем. Он ступал аккурат опираясь на одеревеневший посох, хотя края его были обремененным металлическими перстнями, надписями и символами, вырезанными деловой рукой мастера, либо просто удачливого подмастерья, только идущего на мастера. Разодетым был, если можно выразиться так, слишком обыддено для воина, местных племен, и слишком воинственно для мирных жителей. Одежда видала лучшие годы своего существования. Черный, промокший от росы, капюшон и плащ, местами изодранный, на котором также был узор, казалось заплетенных между собой ветвей омелы. Аналогично промокшие сапоги, грязные и вычурные, но не потерявшие своей прямой обязанности за большое количество зим ношения. А под ним было тело молодое, тощее, носившие наряд не подстать ни купцу, ни трубадуру. Странник шел не торопясь, наслаждаясь в место, в которое прибыл, хотя и задерживаться не собирался. До поры, до времени этот край не страдал от конфликтов и кощунства молодой крови, так и намеревающейся поотгрызь глотки друг другу, лишь бы показать свою силу, храбрость, или дурость и тщеславие. Укрывали эту рощу суровые горы, остроконечные скалы и грозные сооружениях тех, кто был здесь раньше. Никаких твердь и замков, только храмы, капища и места святые для викингов, места, где давно-давно сгинули племена, чьи дети сейчас вовсе забыли, ради чего предки сражались. Земля имела это много имен, на языках и диалектах разных, но путник, из всего списка, предпочитал называть это место Имирской Рощей. Живая и таинственная. Никто в глубь не смел заходить, по той лишь причине, что лес священен и любого спроси, пьяного или трезвого, окутаны луга тайнами. Местные лишь с топорами выходили, славя богов, собирая ценный излишек, так легко дарованный рощей. Никто и не осмелиться сказать, что они занимались древорубством. Просто так заведено, что это лучше и, главное, почетнее, чем устраивать вылазки за одним лишь валежником. И все-же, кто-то нагло нарушил обеты. Ибо странник, ступавший со стороны скалистой местности, чувствуя под ногами мелкие камешки и покрытые густым одеялом хма иную растительность, так хорошо угнездившуюся на них, шел в сторону ту, где пел хор, по его мнению. Вороний хор. Слышался вместе с ним и шелест трав, листвы. Это заставило странника в черном плаще, не спеша, обернутся, не ради интереса, но желания. В сторонке показался олень, несший на своей голове гордые, не менее благородные рога. Чеканил шаг о местные камни, да сам понял, что на него обратил внимание тот, кого раньше он не видел из-за всей черноты плаща, каким-то образом сливающимся с местностью. Странник и Олень встретились глазами, последний скрылся. Не было страха, не было ощущения западни или отчуждения. У него были другие дела. Путник же поднял взор вперед, следом на небо, где видел мимо летящую ворону. Из под капюшона показались два, бездонных, пустым и переливающихся ониксом глаза. *** Густой дымок стелился над землею, почти гнилой и ставшей подобием болота. Все из-за пролитой крови - сотни, а может и тысячи воинов. Поляна разила смертью. Моча, кровь, пот. Вороны кружили над телами погибших, но ни одна птица не смела садиться, дабы начать поедать тела, на потеху своему голоду. Нет. Никто не оказывал себе такого удовольствия, ибо сейчас не время. Поляна была огромной, от чего странник прикинул число для себя - полтысячи с каждой стороны. От варваров до тех, кто вовсе не был причастен к резне. Лишь смел предполагать, что многие бежали отсюда. Выжившие. Бежали в слепом ужасе, не имея шанса забрать тела раненых, что говорить о мертвых. Среди гор тел, трепыхались полуживые, или это были предсмертные конвульсии? Странник не хотел знать. Он вдохнул спертый воздух. В нем ощущалась смерть, боль и страдания. Казалось в отдалении от гор слышались мольбы о помощи. Проходил мимо мертвых, переступая через тела, закованных в кожу, кольчугу и плащи с медвежьими мордами, воинов. Видел клинки, топоры и щиты, исписанные веерами крови. Видел гордые знамена, золотой драккар на синем фоне, и скрещенные топоры на черном. Оба знамени валялись в руках несших их солдат, а с этим и дерьме. Здесь не было великой победы. Не было славной битвы. Ужас, гибель встретили героев. С почестями? И героев ли? Черноглазый называл их глупцами. Так или иначе, шел целепокорно к единственно стоящей фигуре, так и выделяющийся на фоне трупов. Разодетый в голубое одеяние с золотыми узорами и причудливыми рунами, седой, облысевший и с повязкой на правом глазу. Он держал левую рук за спиною, а подбородок гордо. Смотрел на тела умерших, то и дело размахивал правой рукой, словно дирижируя невидимым оркестром. Раздалась вспышка и лучи солнца словно разрубали пополам свинцовые тучи, падали на поле боя. С небесной выси, прямиком на мертвецов взирали крылатые девы, золотом окутанные, в золотых доспехах и золотыми лоскутами волос. Пикировали нис, к неживым. По матерински, нежно, подбирали немногих из них и относили куда-то туда, откуда и прибыли. Мигом же Черноглазый перебросил взор с дев, на двух белоснежных волков, идущих плавно по правой и левой стороне от него. Дирижер обернулся, вновь убрав руки за спину. - Ворон - Произнес Волхв-Одноглазый, чудом заметивший подходящего странника, прозванного Вороном. Черноглазый, он же Ворон, остановился, ведь отделяло собеседников не более пяти-шести локтей. Волки не отрывали взора, смотрели. Один облизывал мокрый нос шершавым языком, другой с показал клыки. - Годи - Тихо произнес Ворон - Смотришь, как исполняют долг. Это был не вопрос, скорее факт происходящего. И ведь парировать нельзя было. Прозванный же Годи, он же “Вождь” на скандинавском, усмехнулся, показав улыбку на лице. Наигранную до невозмутимой правды. - Пришел глянуть на представление? Это славно, хотя знаешь, нет. Здесь строго-настрого запрещено устраивать погромы, но, сам погляди - Годи плаво указал ладонью в сторону - Бойня, Клана Отпетых Хулиганов и Кровавых Берсерков. Ой, дураки-дураки. Черноглазый бросил взор на то, как не смотря на вышесказанное, Девы Войны, они же валькиры именуемые, возносили вверх тех, кого якобы избрали. Глаза смотрели в пустоту, сам и путник молчал. - Так, зачем ты явился сюда, глумиться, поживиться? Хе-хе. Прости-прости, я все никак не запамятую, что тебе безразлично все это. Ты так это нелепо показываешь. Двое волков подошли поближе, кажется уже вот-вот готовые набросится. Но движением головы, легким кивком, Годи остановил их. - Гери, Фреки, кыш-кыш отсюда. Молодцы, да, идите себе косточки найдите. Что уж, Ворон, времена такие, что и кости я им сам не предложу. - Поэтому предлагаешь кости тех, кто не окажется у твоего трона, Бог Висельников. - Ворон бросил взор на то, как прозванные волки Гери, Фреки пристрастились к одному из павших и легко одетых вояк, начав того драть и проедать мясо, до самой кости. - Воины, чьи смерти были благородными, окажутся в Вальхалле, и ты это прекрасно знаешь, о мой дорогой друг. Тут я ничего поделать не смогу, таковы правила. Бог Висельников вновь усмехнулся, подходя ближе и взял торчащий из трупа меч, окровавленный. Грозно приблизился к Ворону и кивнул. Собеседник не подал реакции, скорее продолжал глядеть на того обсидиановым взором, словно не на него, но насквозь. Обстановка стала напряженной. - Этими словами ты не отобьешься. - Нет. - Усмехнулся Одноглазый, проводя рукою вдоль кровотока на орудии - Чертоги принимают достойных, бесчестных Хель. - Не заменяй понятий, Отец Лжи - Отрезал Странник, оставаясь таким же холодным по отношению к тому, кто на расстоянии мог взмахнуть клинком и росчерком отрубить голову. - Вальхалла принимает погибших, не достойных. Тех, кто лишился жизни. - О–о-о…- Протянул Собеседник, отбивая рукоять клинка пальцами - Думаешь, так не честно? И не стану извиняться, но мне просто не плевать на людей. В стороне уже четверть поле поредело. Трупов стало меньше, но валькиры более не показывались и небо вновь затянули тучи, перекрывая проход для дев. Либо те уже сами закончили дело. Когда же это произошло, черные вороны принялись за дело объедать мертвых, но не трогая тех, рядом с которыми, после обеда, резвились волки, прыгая играючи друг на друга. - Ты бы не оставил мертвых Хель - Сказал Черноглазый глядя с птиц на волков, с волков на Бога Висельников. - А тебя заботит их судьба? - Он сделал паузу, отталкивая от себя меч, что рухнул со звоном на ближайший окровавленный и раздробленный деревянный щит. - Я бог. А ты знаешь, каково им быть? Тебе молились, поклонялись? Нет, меня, в отличии от тебя заботит судьба Мидгарда. Одноглазый стал обходить Черноглазова продолжая разглагольствовать и размахивать руками, обводя тела недостойных. Тон вновь повысился, холод и расчетливый гнев, ни капли не наигранный. - Мне решать, кто окажется в Вальхалле. Одно слово. И воин уже там.- Также отрезал Одноглазый, - Баланс, Ворон, баланс. - Тебе. - Ворон обернулся к Одноглазому, вновь констатируя факт - Ибо тебе служат те, кто уносит в Чертоги погибших. - Рад твоей находчивости. Токмо ты не скорбеть пришел. - Вновь, твоя правда. - Что-же, до мертвых тебе дела нет. Развязывать перепалку со мной также, дорого стоит, да и такие как ты их не ищут. Годи обернулся. Каково было его удивление, что собеседник не смотрел на него, но на поле брани, стол для воронов, где пирушка могла продлиться до утра следующей такой резни. В свою очередь, одним единственным глазом Бог хотел увидеть истинные намерения пришедшего. Но как глубоко не смотрел, не видел. Укутанный в черный плащ собеседник, в свою очередь, думал о том, что в словах Отца Лжи есть доля правды. Но только плевать было ему на народ, ищущий битв. Что Люди по природе волков не превосходят. Что они друг на друга смотрят волком, не помогая в несчастье, беду, а ведь вместе кто-то мог пережить трудное время. Только люди наживались на бедах. И на этой битве кто-то получит свое. Победители. - Кто победил в этом сражении? - Задал неожиданный, даже для самого себе вопрос, Черноглазый Отец Лжи хмыкнул, кажется вновь нахально улыбаясь, упирая руки в боки, следом кивнул в сторону флага, с черным полем и топорами. - Клан Кровавых Берсерков. У них мальчишка в Ярлах ходит, кровь кипит, молоко на губах не обсохло. Изувер, не ищущий повода для драки. Выскочка из-за которого теперь придется разгребать бедлам. Кровь уже, смотри-смотри, даже в землю не впитывается. Слякоть не из-за дождя. А крови. Что-то доводилось Ворону слышать о Клане Берсерков. Заведено у них, что прародителями были медведи, от чего обязан каждый воин, по совместительству, Берсерк носить на своем обнаженном теле шкуру медведя. А чтобы больше походить на своих якобы дальних родственников, перед боем, да и в повседневной жизни, пили отвар из грибов, трав-дурман и мха. И в бою им равных не было, по силе точно. По уму - можно еще подумать. - И все-же ты вертишься - Буркнул Одноглазый, почесывая седую щетину - Спрашиваешь меня, что, да как. И все-же вопрос тебе остается открытым, Черноглазый. Зачем ты сюда заявился. Ответ себя должно ждать не заставил. Ворон стал копошиться под плащом. Он его раскрыл, обножая сумку из телячьей шкуры, с изображением некой птицы, которая, за все прибывания на рисунком, почти стерлась,от чего легко могла кому-то напомнить и галку, и, может быть, ласточку. Он достал игровое поле сложенное на два. - Сыграть. Слово прозвучало из уст Ворона с холодком, но он дал себя раскрыть, или попытался обмануть Отца Лжи, ибо в этом слове прозвучала доля азарта. Отец ухмыльнулся, потирая руки и в единственном глазе сверкнул огонь. - Мы меня заинтриговал, Ворон. Даже очень. Собеседники отошли в сторону. И отошли они к срубленному пню, чьей ствол явно пошел на то, чтобы создать ограждения, а сейчас пень послужит игральным столом. Игральная доска расположилась на пне, а фигуры были расставлены по двум сторонам. У каждого были обычные воины, кони, ярлы и соглядатаи. Серые и Черные. - Булавы и Когти - Годи усмехнулся, присев на только что материализовавшийся стул. - Давно не играл в подобное. И на что играем, м? Думаю тебе есть что мне рассказать. - Играем.