Такая маленькая большая драма

Глава, в которой... В общем, жизненная глава...

Болонья. Одним душным майским утром...

"Если бы я должен был тебе сказать, чего я боюсь... Что у меня не получится создать семью..." Пьеро этого действительно боялся... Если бы перед его глазами не стоял пример его родителей было бы, возможно, много легче... Вообще жизнь приобретает другие оттенки, когда тебе уже за тридцать... Только вот если у женщин, которым немного за тридцать, есть надежда выйти замуж за принца, то у синьора Бароне шансы встретить принцессу сведены к нулю... Всё больше акулы, готовые проглотить одним махом... Тебя и твой кошелёк... Вот повезло же Францу! Тот как-то быстро определился со второй половиной и вообще... Но, очевидно, нельзя иметь всё сразу... И любимое дело, и деньги, и семью... В молодости он думал, что это самое важное, он хотел, чтобы родители, сестра ни в чём не нуждались, он хотел вырваться из родного, но какого тесного для юноши мирка, увидеть мир... А лучше покорить его... Сколько бы ему ни было лет, он всё равно останется тем полненьким, ушастым мальчишкой с комплексами... Просто комплексы другие... Раньше его волновали лишний вес и оттопыренные уши... А теперь... Как оказалось, гораздо более сложные вещи... И их просто так не исправишь... Хождением в спортзал эту проблему не решишь... И кто его за язык тянул на этом интервью?.. "Боишься, что не сможешь найти правильную женщину?" Он отделался коротким кивком... Отделался на интервью... Там можно соврать и умолчать... Вот только себе врать не удаётся... Память услужливо преподносит отрывки пятилетней давности... А, может, он себе накручивает, может, она его вовсе не ценила?.. Ведь не на пустом месте лодка любви оказалась Титаником...Пьеро прикрыл глаза... В его памяти пронеслись их последние встречи... *** Пять лет назад. Болонья. 6 часов утра. — Где ты была? — ноги шире плеч и руки сложены на груди. Чтобы прибавить визуально авторитарности, наверное. — Пьеро, дети пропали, мы всю ночь с опергруппой искали их в пещере Урланте и в окрестностях, слава Богу нашлись! — Почему на звонки не отвечала? Да, Аличе бы не хотелось попасть на допрос к такому следователю… — Пьеро, опять, ну что ты завёлся-то?! Я же тебя предупредила, уходя с вашего кооператива, что меня вызывает шеф, дети пропали! Когда приехала на место, я тебе позвонила и сказала, что, как только найдутся дети, я тебе сама перезвоню! — кипятилась Аличе, готовая уже стукнуть с досады кулаком по столу. — Ты бегаешь хрен знает где всю ночь, а мне что прикажите делать? Сидеть спокойно и ждать? Ты знаешь, что у меня от волнения голос может пропасть?! — продолжал возмущаться сицилиец, всё-таки стукнув по столу, да так, что с него слетела чашка и разбилась вдребезги. — Ой, мамина чашка! — воскликнула Аличе, кидаясь собирать осколки. — Куда?! Со мной поговори! Я ещё здесь вообще-то! — возмутился сицилиец и схватил девушку за запястье. — Ай, Пьеро, пусти! — возмутилась Аличе и вырвалась из цепкой хватки. Сицилиец чёрными от гнева глазами буравил девушку, у любого оппонента от этого взгляда мурашки бы по коже пробежали. Но только не у Аличе… — Это было мамино любимое блюдце, этот сервис — память о ней… — грустно сказала девушка, выразительно посмотрев Пьеро в глаза. Но он не видел её слёз. Он был зол на девушку, невероятно зол. А в такие моменты он переживал только за свои чувства и оскорблённое достоинство. Только его обида имела значение, только его боль имела основания существовать. — А может, причина такого профессионального рвения в другом? Может, ты на своего шефа глаз положила? — Пьеро, ты что, выпил? — зашипела Аличе. — Не переводи стрелки! — прошипел в ответ сицилиец. — Скажи, у вас с ним было?! — Ты с ума сбрендил, что ли? — у Аличе расширились глаза. — Значит, я прав, — буркнул Пьеро. Он давно уже испытывал неприязнь к этому статному красавцу. «Джанлука-№2», только более высокий, мощный, мускулистый. Все комплексы Пьеро всплывали на поверхность, когда он видел его… В глубине души Пьеро понимал, что в верности Аличе сравнится разве что с Пенелопой, и к этому красавцу она дышит ровно, но... Дело было ещё в другом, не менее важном для Пьеро... — Ты просто ищешь повод для скандала на ровном месте, — уже спокойней произнесла Аличе, видя что певец прервал поток упрёков. — Пьеро! Что, от меня зависит, что ли, когда кого-то где-то грохнут? Что ты мозги мне конопатишь? Если кого-то где-то убили, я поеду, нравится мне это, Пье, или нет, нравится ли тебе это, дорогой, или нет! Это, Пьеро, моя работа! - Аличе, - устало протянул Пьеро, - возможно, я бы и смирился с тем, что ты пропадаешь на работе... Я понимаю, как она для тебя важна... Я готов смириться, что только я приеду после тура, и в первый же вечер, когда мы, утомлённые после занятий любовью ( с Аличе он даже не употреблял слово "секс")... Только мы заснём, как тут же звонит твой телефон... У тебя новый вызов, и ты срываешься вновь на поиски пропавших, похищенных, убийц и маньяков... Я готов смириться с тем, что, набирая твой номер, молю Пресвятую Деву, чтобы ты взяла трубку... - Тогда зачем весь этот скандал, Пьеро? - Затем, что отношения в одни ворота - это уже не отношения! - воскликнул сицилиец. - Я даже не сомневаюсь, что камень в мой огород! - воскликнула Аличе. - Да не в мой точно! - воскликнул Бароне. - Опять ты про это, Боже, сегодня что, утро перечисления всех упрёков? Ничего другого ты пока не заготовил? - А этого тебе мало? - Ну не знаю... Может, вишенкой на торте ты скажешь, что я пиццу готовлю во сто раз хуже твоей мамы? (при этих словах Пьеро закатил глаза...)И вообще... Пьеро... Я уже устала тебе повторять, что я считаю, что человеку моей профессии нелогично иметь детей... - А если для меня дети не вопрос логики, а вопрос любви, инстикт, присущий многим существам на планете для продолжения рода... Мне что делать? - Пьеро посмотрел на неё с таким отчаянием, что Аличе стало не по себе. - Пьеро, я в самом начале наших отношений говорила тебе, что если ты хочешь женщину по типу твоей мамы, чтобы стояла у плиты и пеленала младенцев, то, prego, создавай семью с такой... - А что если я хочу ребёнка от любимой женщины? - и Пьеро сделал шаг навстречу... - Пьеро, - Аличе нервно сглотнула, чувствуя, что её ноги становятся ватными, - милый, это невозможно, моя работа... - но тут же осеклась, увидев, как окаменело лицо сицилийца, а глаза превратились в два револьвера... — Ну и тр*х*йся со своей работой! — рявкнул Пьеро. На пол полетело и блюдце… И это стало последней каплей… Девушка в гордом молчании собирала осколки маминых чашки и блюдца, в том же гордом молчании паковала вещи… Сицилиец молча наблюдал за ней. Остановить, быть может? Ничего, остынет, сама прибежит извиняться. И из-за этой гордячки он не стал сражаться с Джаном за внимание дочки известного бизнесмена! Та-то от знаменитости была не прочь залететь, чтобы повиснуть на его шее до конца его дней. Дурак же ты, Пьеро! А Аличе была согласна с тем, что Пьеро дурак, вот только в другом смысле, разумеется… Вместо извинений, брошенные друг другу ключи от их жилищ, вместо прощания — громкий хлопок дверью. Вот так нелепо разбиваются о быт истории любви. А была ль ли эта любовь? Тем же вечером перед саундчеком. — Пье, ну ты дурак! Ну ты же сам понимаешь, где она работает! — воскликнул Инья. — Зачем ты так рубанул с плеча? — Инья, я посмотрел бы на тебя, если бы твоя девушка упёрлась ночью в компании джанлуковской версии метр 85, — огрызнулся Пьеро. — Даже не думай! — перешёл на фальцет Иньяцио. - Ну вооот, что и требовалось доказать! - Не забывай, что моя всё же блондинка натуральная, такие особенно под прицелом у всяких альфонсов... А Аличе брюнетка, и вообще она же гиперверная! И повод тебе не давала! - нашёлся Инья. - Мне кажется, на мужчин ей вообще плевать с высокой башни! - буркнул Пьеро. - Ну как же? Мимо тебя она не прошла, значит, ничто человеческое ей не чуждо! - вскинул брови Инья. - Но так же и прошла бы мимо, будь я менее настойчивым, она заявила мне, если хочешь ребёнка, бери другую себе в девушки! То есть ей по барабану, если я буду спать с другой! Какого тебе такое услышать? — Что у вас случилось? — подошёл к ребятам Джан. — У нас серьёзный мужской сицилийский разговор, — ответил Инья, — от Пье девушка ушла. — Да что ты, Пье! Как жаль! Аличе же такая милая! — воскликнул Джан. — Слишком милая, а ты-то когда это успел разглядеть? — включил подозреваку Пьеро. — Лан-лан, — замахал руками Джан, — ещё помиритесь. Лучше зацените мою новую рубашку. — И что, даже без выреза сзади? — деланно удивился Инья. — Вы мне ту фотосессию до старости лет припоминать будете? - усмехнулся абруццезе. — Ой, Джанлу, при всех твоих достоинствах вот в этом до Мирей Дарк тебе далеко, — отмахнулся Иньяцио. — Спасибо за поддержку, дружище, — фыркнул Джан и отошёл от сицилийцев подальше. Они оба явно не в духе. — Так, о чём это мы... — вздохнул Инья. - От меня ушла Аличе, - напомнил Пьеро. - Пье, я, конечно, спал мало из-за ребёнка, но я ещё не настолько отупел от недосыпа, и склероз у меня не развился... - пробурчал Иньяцио. - Аличе не хочет ребёнка! - воскликнул Пьеро. - И? - Что "и"? Мне, что ли, рожать? В бедре, как Зевс, вынашивать? - взбухнул Пьеро. - Пье, не кипятись! Вода камень точит! Сейчас мой карапуз подрастает, уже первые слова говорит, Аличе надо больше времени проводить с моей Сильвией и нашим тезоро. - Инья, тогда точно все мои мечты стать отцом нашего с Аличе ребёнка можно похоронить под плинтусом! Твой Паоло - это же сплошная антиреклама родительства! Это же просто водяная бомба! Пока ты и Сильвия были в кино, н обделал мою новую футболку, сгрыз провод от моей зарядки и чуть не угробил мой ноутбук! - Но не угробил же! А через каких-нибудь восемнадцать лет он станет секс-бомбой! - вдохновенно ответил Инья. - И вообще Пье... Если ты хочешь детей, ты должен быть готов к таким поворотам событий. - Я ко всему готов, лишь бы однажды взять на руки наше с Аличе продолжение... Я хочу, по крайней мере, одного, и пусть уж лучше будет девочка, они спокойнее! А футболка и зарядка и правда ерунда... Только вот Аличе такие "радости жизни" не понравились бы... - ответил Пьеро. - Всё ещё может наладиться... И Аличе изменит своё мнение... - не очень уверенно ответил Боско. И сомнения Инью не подвели...Аличе не вернулась к Пьеро… На радость соседей снизу и сверху… И вообще со всех сторон. *** Пьеро устало потёр переносицу... Что ни говори, а Аличе была единственной женщиной, перед которой он унижался до такой степени, что просил вернуться, начать всё заново... То, чего ни одна женщина не заставила бы его делать никакими просьбами, никакими уговорами... А Аличе могла и не прося, стоило ей захотеть... Но она не захотела... Она не хотела ребёнка, а Пье не мыслил другой женщины как матери его собственного семейства... И вот уже почти пять лет они с ней не встречались... А он всё ещё любит... Дурак же ты, Пьеро... Уж сам себе ты можешь в этом сознаться! И тем не менее, душевные раны душевными ранами, нельзя отклоняться от графика, а по графику у него как раз спортзал. Тенор, критически окинув взглядом своё отражение в зеркале и не найдя никаких недостатков или признаков неаккуратности, надел солнце защитные очки и захлопнул входную дверь...