Часть 6

      Труляля и Траляля ни на минуту не замолкали; пока они шли по тропинке, у Алисы даже загудело в голове. Но она ничего не сказала. Тропинка под её босыми ногами была ровной, мягкой, прохладной. Над головой раскинулись деревья, по бокам едва подрагивали большие листья от причудливых кустарников. Вокруг царила приятная прохлада и тень.       Наконец Труляля и Траляля раздвинули в сторону большие листья и расступились, пропуская вперёд Алису. Она, подхватив полы платья, пригнулась и ступила под сень кустарников. В глуби, среди высокой травы, стоял старый большой пень; потемневший от старости, завалившийся набок, он всё ещё упорно держался корнями за землю.       — Эй, здесь есть кто? — позвала Алиса.       В ответ — лишь звонкая тишина.       Алиса оглянулась на близнецов, но те лишь беззаботно пожали плечами.       — Похоже, Абсолем куда-то ушёл, — отвёл взгляд в сторону Труляля.       — Но ты посмотри, наверное, он оставил тебе записку, — отвёл взгляд в сторону Траляля.       Алиса тяжело вздохнула. С мальчишками всегда так тяжело!       Она подошла к пню, подтянулась на носочках и окинула взглядом его поверхность: ничего. Обошла пень вокруг, заглянула под едва пробивающиеся зеленеющие веточки, под выпирающие из земли корни: ничего.       — Тогда иди на чаепитие! — просиял Труляля.       — А мы посторожим здесь! — добавил Труляля и подхватил брата под локоть.       Алиса недоверчиво на них взглянула.       — Вы ведь просто хотите сбежать? — прищурилась она.       — Совсем нет! — хором ответили они.       Алиса поджала губы, но возражать не стала.       — Хоть покажите, куда идти.       — А туда! — на удивление единодушно показали в сторону братья.       Алиса оглянулась. Там, среди зарослей, виднелся просвет, похожий на заброшенную тропинку. Она кивнула братьям и, выставив перед собой ладони, двинулась вглубь кустов. Частые ветки хлестнули по лицу, и Алиса вздрогнула. Но царапин, кажется, не осталось, поэтому, переждав мимолётный страх, она продолжила пробираться.       Вскоре перед ней появилась тропинка. Поёжившись — холодало, — Алиса отправилась по ней. Камешки, попадавшиеся под ногами, больно впивались в ступни, и только теперь Алиса вспомнила, что босая. Она остановилась, осмотрела нежные белые ступни; на тех ещё не было кровоточащих ранок, но, натруженные, они болели. И пошла дальше, стараясь не замечать нарастающую боль.       Наконец перед ней раскинулась поляна. Алиса не заметила, как солнце скрылось, а небо затянули тяжёлые серые тучи; растения поникли в ожидании непогоды. На поляне — длинный стол, заставленный едой и чаем. Белый Кролик, приведший её сюда, суетился вдоль стола, то и дело переставляя посуду. Вдруг он обернулся, впился пристальным красным взглядом в Алису и потянулся лапой к камзолу. Из-за пазухи Кролик вытащил часы, прищурился, разглядывая стрелки, и постучал когтем по стеклу:       — Время пить чай!       Из ниоткуда на столе запрыгала белая мышка в красном крохотном камзоле.       Алиса подошла ближе.       — Ты кто? — пискнула мышь, вытягивая перед собой крохотную шпагу.       Алиса замешкалась, сжала в кулаках полы платья.       С другой стороны, из-за зарослей, вышел мужчина. Высокий, рыжий, белолицый, напомаженный, в полосатых штанах, цветастой рубашке с жабо и тёмно-зелёном сюртуке. Голову его украшала, конечно, высокая шляпа, подвязанная розовой шёлковой лентой; из ленты торчали ушки разномастных иголок.       Прямо как в её детских снах.       Это был Безумный Шляпник.       Он остановился у стула во главе стола, взялся было за спинку, чтобы его отодвинуть, но поднял взгляд.       — Алиса? — рыжие брови удивлённо взметнулись, а зелёные глаза заискрились радостью. — Наконец-то!       — Алиса? — пискнула мышь. — А та ли это Алиса?       — Я вам столько уже Алис привёл, а вам всё не то… — пробурчал Белый Кролик.       Алиса робко застыла. Мартовский Заяц, молча наблюдавший за ними, невозмутимо подхватил фарфоровую кружку без дна и склонил над ней чайный носик.       — Алиса? — продолжал Шляпник. — Это правда ты?       — Я не…       «…Алиса», — едва не ответила она, но вовремя прикусила язык. Вместо этого, запнувшись на полуслове, сказала:       — …не помню, как сюда попала.       — Это уже неважно! — хлопнул в ладоши Шляпник и быстрым шагом направился к ней. — Главное, что ты здесь!       Он подошёл, пристально глянул сверху вниз на Алису. Из-за шляпы казалось, что Шляпник намного выше, чем она.       — А вдруг ты тоже не та Алиса? — нахмурился он.       — Не будем гадать! — взмахнула шпагой мышь. — Казнить её, и всё! Или на худой конец отправить обратно.       — Подожди, — шикнул на мышь Шляпник, приложив длинный указательный палец к губам, — мы проверим. Алиса, вспомни что-то, что знаем только мы с тобой.       Он склонил голову набок в ожидании. Алиса глубоко вдохнула, задержала дыхание и шумно выдохнула. Мозги будто заскрипели в голове, она одновременно и помнила, и не помнила ничего; в мыслях всё перемешалось. То, что всегда было сном, теперь перед ней; а то, что всегда казалось реальностью, вдруг перестало существовать. Но ни там, ни теперь здесь её не отпускало чувство, что что-то не так.       — Белые розы… — неуверенно начала Алиса, смотря в глаза Шляпнику, — можно покрасить, чтобы они стали красными.       Шляпник несколько мгновений держал сосредоточенное выражение лица, словно проверяя её терпение, а затем широко улыбнулся.       — Ты та Алиса, — он потрепал её по макушке. — Мы тебя ждали! Что же ты так долго?       — Та Алиса? — облегчённо хмыкнул Заяц.       — Та Алиса? — повторила мышь. — Что ж… Я Соня.       Алиса мимоходом глянула на мышь и неловко улыбнулась.       — У вас… чай выливается… дна нет…       Мартовский Заяц дёрнул длинными ушами, одно его ухо заломилось набок. Он растерянно посмотрел на кружку в своих лапах, и нижняя его челюсть затряслась.       — И правда…       Заяц размахнулся и швырнул кружку; она пролетела мимо, едва не задев Соню, и ударилась о дерево. Фарфор рассыпался вдребезги, осколки с глухим звоном упали на землю.       — Эй, ты чуть меня не убил! — взвизгнула Соня.       — Да кто тебя трогает-то! — рявкнул в ответ Заяц, нервно постукивая пальцами по столу. Он схватился за край скатерти и потянул на себя; посуда с бряцаньем покатилась.       — Ой-ой, не надо! — сорвалась с места Алиса.       В мгновение ока она оказалась рядом с Зайцем и схватила его за лапы, разжимая пушистые пальчики.       — Всё в порядке, они разберутся, — раздался голос Шляпника.       Он едва ли сдвинулся с места.       — Ты слишком легко одета и совсем босая, — окинул недовольным взглядом Алису Шляпник. — Так дело не пойдёт. Пойдём, тебе нужно переодеться.       Алиса тоже нахмурилась.       — Разве у вас есть во что?       — Мы долго готовились к твоему приходу! — удивлённо возразил Шляпник. — Пойдём.       Он протянул Алисе раскрытую ладонь, и та, помедлив, всё же вложила свою ладонь в его. Шляпник стремительно пошёл туда, откуда пришёл, и Алиса почти бежала, едва поспевая за ним.       В тени густых деревьев скрывался маленький деревянный домик, уже потемневший от времени.       — В шкафу на белом плечике костюм для тебя. И обувь — под ним. Я подожду снаружи.       Шляпник устало опустился на скамейку рядом с домом и прикрыл глаза.       Алиса поднялась на крыльцо и вошла в дом. Старые половицы скрипели под ногами. Внутри пахло смолой. Обстановка небогатая, но добротная.       Она раскрыла створки дубового шкафа; те поддавались тяжело, петли, похоже, не смазаны. По плечикам аккуратно развешана одежда. Алиса прошлась кончиками пальцев по тканям, выискивая белую вешалку.       Нашла и выставила перед собой, оглядывая костюм. Было непривычно, но приятно видеть, что это не платье. Широкие коричневые брюки, белая кружевная блузка с высоким воротом, коричневый однобортный сюртук с отложным воротничком. И, конечно, ботинки — выше лодыжки, тоже коричневые, шнурованные, как те, которые студентки надевали для уроков верховой езды в пансионате. Всё — что-то среднее между мужским костюмом и женской одеждой будущего.       Это сон. Это просто сон, так что можно, не боясь осуждения, надеть.       Когда Алиса вышла, Шляпник приложил ладонь к полам шляпы, закрываясь от пробившегося сквозь тучи тусклого солнечного луча, и оглядел её.       — Сел как влитой! — восхищённо прошептал он.       — Это непривычно… — тихо ответила Алиса, — но спасибо.       — Пойдём чай пить! — Шляпник хлопнул в ладоши и подскочил со скамейки, подхватил Алису за локоть.       Теперь они шли в ногу, и Алиса успевала — или Шляпник больше не спешил.       Удивительно, но на поляне не случилось разгрома. Соня тащила кусочек рафинада к своей большой чайной чашке. Мартовский Заяц неспешно потягивал чай из целой кружки; но глаз его порой подёргивался. Белый Кролик же и вовсе куда-то ускакал.       Шляпник опередил Алису и выдвинул стул для неё — на другом конце стола. Она поблагодарила его кивком и, садясь, по привычке схватилась за подол… которого больше не было. Не зная, куда девать теперь руки, Алиса сложила их на колени — как наказанная студентка пансионата.       — Ешь, пей, набирайся сил! — нараспев сказал Шляпник, идя к своему месту.       Он сел напротив и принялся пить чай. На удивление, аккуратно поднимал чашку, оттопыривая мизинец, будто английская королева.       Алиса робко потянулась к булочке. В животе тихонько забулькало; она почувствовала, что хочет есть.       Ароматная и мягкая булочка растворялась во рту, а сладкий чай до сих пор не остыл.       Тучи становились всё ниже и тяжелее, но дождь пока не накрапывал.       — Алиса, тебе нужно защитить нас. Только ты можешь победить Бармаглота.       Бармаглот. Чудовище из кошмаров. Тот, от кого она всё детство убегала. Только, в отличие от обычных снов, в кошмарах Бармаглот… не оставлял её в живых.       Только теперь он — настоящий.       В желудке неприятно скрутило.       — Я не могу.       — Тогда мы все погибнем.       — Почему именно я?       — Так сказано в пророчестве! — вмешалась писклявая Соня.       Это сон. Это только сон. Алиса, слышишь?       Где-то на задворках мыслей промелькнуло, что если она и умрёт здесь, то наконец очнётся — в своём мире.       Алиса глубоко вздохнула, зажмурилась и, вновь открыв глаза, набралась смелости:       — Я сделаю всё, что в моих силах.