Часть 1

      - Пообещай мне, что будешь осторожным в следующий раз, хорошо? - обеспокоенная девушка с невероятной лёгкостью, подобно летящему на ветру пуху, осторожно опустилась на край белоснежной постели, смочив находящуюся у неё на руках ткань обеззараживающей жидкостью.       Тихонько прошипевший от мимолётной, однако настойчивой боли юноша улыбнулся; крохотная капля крови, осевшая на краешке его малиновых губ, стремительно опустилась ниже, беспрепятственно касаясь рассечённого подбородка, неизбежно оставляя влажную алую дорожку на молодой, бледной, уже истёртой многолетним опытом коже.       В приключении Беннет принимал участие не первый раз: он, как член почитаемой жителями Королевства Ветров гильдии, всегда выполнял переданные ему поручения, принимал участие в различных немаловажных экспедициях и исследованиях. Храбро сражался со встречающимися на его пути врагами и безупречно справлялся со всеми возможными трудностями. Но вот родившаяся с ним в один день неудача.. мешала. Она на протяжении долгого времени сопутствовала ему в его путешествиях и похождениях и, к всеобщему сожалению и сожалению самого Беннета, никогда не оставалась незамеченной.       - Я в порядке, правда, - белокурый парнишка, переведя взгляд на невыскоко расположенное в помещении окно, наблюдал, как резво и с каким безудержным весельем кружились в невероятно грациозном танце ещё совсем маленькие серые птенцы, кажется, довольные наступившим теплом, получаемым ими от горячих лучей заходящего за горизонт солнца, спускающихся с самых небес на укрытую плотным слоем снега землю.       Девушка была рада исцелять раненых людей. Ей безумно нравилось вызывать улыбку на лицах окружающих и всех тех, кому она могла оказать необходимую помощь. Именно поэтому она сейчас находилась в небольшой просторной комнате, белой, свежей, чистой, с привычного размера кроватью и столиком, больше напоминающим скромно располагающуюся около неё тумбу, шкафчики которой были заставлены различными баночками и пустыми склянками. Место в них нашлось и для сложенных в несколько раз новеньких полос бинта.       - Барбара.. - почти шёпотом произнёс вымотавшийся в долгой дороге парень, лишь на секунду прищурив глаза, когда пастор прислонила холодную влажную ткань к истерзанной или растением, или животным, щеке юноши, - т-ты потрясающая..       Самая нежная в её жизни улыбка в одно лишь мгновение украсила его лицо. Светящиеся изумрудом глаза ответили ей наикрасивейшей, по-детски приветливой искренностью. В соборе всегда было светло: даже уже почти погасшие в канделябрах свечи никогда не смогли бы затмить этот свет - свет благочестивой и безграничной души каждого благородного служителя полюбившейся народу церкви. Юная леди, ненавязчиво склонившись к юноше ближе, принялась осторожно заматывать свежие, глубокие, кровоточашие раны чистой шероховатой тканью, в то время как слова незамысловатой песенки, словно бушующие в горах одинокие реки, срывались с её нежных розовых губ, сплетаясь друг с другом в единую, успокаивающую, целостную исцеляющую мелодию.       - Хорошо, теперь вытяни руку, - она с нежностью подхватила его под локоть, - да, вот так, - приложила пушистый матертал к нездоровому покрасневшему участку кожи: такому грубому от множества затянувшихся ссадин и совсем мелких царапин, но такому нежному и мягкому по своему непревзойдённому существу.       - И ты потрясающе поёшь, - как бы дополняя собственные, раннее сказанные, такие приятные девушке слова, молодой парень, одарив собеседницу невидимой улыбкой, неторопливо выводил на полу причудливые узоры ногой, медленно, терпеливо, стараясь не усугублять работу пастора своими неожиданными движениями. Он, как самый частый посетитель этих белых, сверкающих, пропитанных надеждой только на лучшую и светлую, плодотворную, сознательную и благополучную жизнь стен, не раз слышал восхитительное пение скромной замечательной девушки, всегда готовой помочь в трудную минуту и дарующей ему силы для того, чтобы продолжать жить.       - Не стоит.. - Барбара удивилась столь неожиданному заявлению сидящему рядом юноши, однако из её головы на протяжении долгого времени всё ещё не могла уйти одна ясная и до ужасающей головной боли очевидная мысль: всеми её песнями на её регулярных выступлениях он восхищался, словно бы слышал их в свой самый первый раз.       - Но это действительно так! - всё так же шёпотом, не желая нарушать повисшую в округе тишину, златовласый обратил внимание к занятой кропотливым делом знакомой, а после, поймав любопытным взглядом осевший на девичьих щеках, лёгкий, почти что призрачный румянец, незаметно улыбнулся лишь самыми краешками губ, выдыхая, однако искренне не понимая причину нахлынувшего на неё смущения. Она заслуживала этих слов, она была их достойна. И это - меньшее, что он мог сказать о ней. Меньшее, что он мог для неё сделать.       Небольшая комната в одном из коридоров собора была наполнена нежным и тёплым свечением; неощутимый холодок доносился из полуоткрытого окна.       - Я рада, что тебе нравится, - она, грациозно поднявшись с постели, направилась к небольшому прикроватному «столику», на котором оставила несколько бутыльков, как могло показаться на первый взгляд, странной консистенции жидкостей и мазей. - Я хочу верить, что моё пение нравится другим так же сильно, как оно нравится тебе, - девушка улыбнулась. Юноша стыдливо потупил взгляд.       Сегодняшний день - праздник. По этой самой причине Беннет умело прятал небольшой подарок, заготовленный им ещё с самого раннего утра, за своей спиной, осторожно заведя за неё руку, медленно покачивал одной ногой, наблюдая, как тонкие прозрачные капли настойчиво касались изящных и тонких, ангельских запястий его спутницы. Она снова опустилась на кровать - юбка глухо прошелестела. Молодой парень заметил на ещё одной находящейся в помещении тумбочке дорогую вазу, в ней же - цветы. Разные: разных цветов, разной формы и оттенков лепестков. От поклонников. Совсем свежие.       - Но я хочу, чтобы ты ценил не только спетые мною песни, Беннет, - выражение её лица в одно мгновение стало серьёзным. Барбара вздохнула, завязывая аккуратный бантик на конце очередной законченной повязки.              Ещё не начавшаяся пламенная речь лечащей искателя приключений девушки была прервана: юноша с нескрываемым интересом обратил внимание на лежащую около него, раскрытую на определённых страницах книгу.       - Читаешь? - он, словно ребёнок, осторожно коснулся переплетённых между собой листов самыми кончиками пальцев. - Я могу посмотреть?       Она кивнула. И улыбнулась. В помещении мгновенно стало светлее. Как оказалось, книга - лёгкий роман, скорее всего, однажды оставленный в этой комнате одним из многих её посетителей. Хозяина девушка пока не нашла, возможно, кто-то оставил ей эту книгу намеренно, с целью порадовать, вот таким вот необычным способом преподнести неожиданный - причём очередной - подарок. Книга о любви, верности и искренности. Книга о добре. Книга о хорошей, желанной и счастливой жизни. Книга, которая как нельзя лучше подходит именно ей.       - Она заинтересовала тебя? - пастор бережно расправтила невидимые складки покрывала. - Я увидела её не так давно, кажется, на прошлой неделе. Не знаю, кто решил оставить её здесь.. - она задумалась, словно бы мысленно давала себе обещание в скором времени найти растерянного владельца невероятно хорошо написанного произведения.       - Она о любви? - с детской наивностью произнёс озадаченный ситуацией юноша, устремив взгляд нежных изумрудных глаз в сторону наносящей раствор на пушистую кисточку девушки.       В ответ - кивок. Плавный, осторожный. Возможно, даже смущённый. Совсем немного. Самую малость. Барбара в очередной раз бережно прислонила ткань к бледной и изящной мужской шее. Кажется, в данный момент было бы необходимым побольше распахнуть окно..       - О настоящей любви, - златовласая ненавязчиво коснулась руки задумавшегося пациента, той, которую он так настойчиво прятал за сильной, испещрённой мелкими шрамами и царапинами спиной, однако парень противился, медлил, не вызывая никаких подозрений, невинно отмахнулся от дела и, улыбнувшись, с наигранной ленью неторопливо повёл обработанным девушкой плечом.       - Б-больно немного.. - единственное, что он сумел произнести в столь ответственную минуту. Она поверила. Радостно.. Щёки незаметно для него самого начинали гореть. Но от стыда ли? Ведь он только что посмел соврать самой чистой и невинной девушке, самой доброй, самой искренней, какой больше не сыскать на всём огромнейшем и полном разных и незнакомых ему людей континенте.       Солнце постепенно, в то же время невероятно стремительно заходило за горизонт, даруя народу последние лучи тепла в этот чудесный и поражающий своей теплотой праздничный зимний вечер, голоса беззаботных прохожих доносились до этого места с самой парадной площади города, теперь - освещённой, украшенной. Приветствующей все влюблённые и наполненные прелестным будоражущим чувством молодые сердца.       - Я хотела попросить тебя, - пастор неторопливо расположилась рядом с юным приятелем, одно лишь присутствие которого неизбежно вызывало появление сияющей, ослепительной улыбки на её нежном, с нотками чарующей, по-настоящему пленительной и очаровательной бледностью, лице, - прошу, цени свою жизнь так же искренне, как искренне ты ценишь мой голос. Моё пение. Пожалуйста, - юная леди бережно взяла его за руку, касаясь горячими пальцами замотанной в бинт, холодной мужской ладони. - Ты так часто попадаешь в неприятности не по собственной воле, и я..       Девушка вздохнула. Взгляд постоянного посетителя в данный момент был обращён только к ней одной: эти глаза, множество ослепительных искорок которых неизменно горели приветливым и жизнелюбивым огнём; эта улыбка, с котрой почти всегда начинался её новый, полный неожиданных открытий и непредвиденных трудностей рабочий день. Парень всегда был весел, даже когда дело касалось всех этих ужасающих синяков, безобразными пластами ложащихся на его совсем юном, чистом, однако опытном, уже испытавшем на себе все тягости нескончаемого невезения и его последствий теле.       Прикованные к белоснежной стене часы милостливо напоминали о уже давно наступившем, искрящемся мягким золотым свечением, сейчас - позднем, прохладном вечере, суетливо стучали, подгоняя, перебиваемые судорожными голосами находящихся в помещении, таких одиноких, но в то же время невероятно близких друг другу людей. Почему же юноша не торопился уходить? Ведь процедура лечения была завершена несколько минут назад, как и всегда, идеально, безупречно, предусмотрительно.       Пушистые пшеничные волосы, собранные в два высоких прелестных хвоста, неспешно покачивались от каждого грубого, неосторожного, отрывистого, внезапного для самой Барбары движения. Было тихо. Тёплое шероховатое покрывало, складываясь в несколько раз небольшими небрежными складками, игриво шуршало, словно бы разгоняя повисшее в воздухе, неимоверно долгое, тяготящее напряжение, что в данный момент отдавалось во всём помещении лишь томным торопливым дыханием.       Она не успела сказать и малейшего слова - юноша снисходительно улыбнулся, неторопливо кивая, осторожно касаясь бархатной девичьей ладони грубыми, укутанными тканью пальцами, ощущая нежное тепло её хрупких, изящных, фарфоровых рук. Произнёс, робко, но уверенно, скоро, но невероятно медлительно. Что-то на грани, тонкой, невидимой. Так не пора ли через эту грань переступить?       - Я не могу это контролировать, - добродушный смех в одно мгновение отскочил от стен почти что пустой комнатушки прерывистым эхом, - всё происходит совершенно случайно, никогда не возможно угадать, в какую неприятность ты попадёшь именно в этот раз. Но я постараюсь, - искатель приключений гордо вскинул кверху золотистые брови, - постараюсь. Ради тебя..       Он удовлетворённо пожал плечами, отвёдя от девушки взгляд, кажется, только в эту минуту заметив, как красиво и умиротворённо лежит её ладонь на его собственной.       - Думаю, мне уже пора бежать, - Беннет неловко приподнялся с постели, осторожно, даже с некоторой долей сожаления вынимая руку из пленящих объятий чужих бледных пальцев, пошатнулся - ушибы на ногах давали о себе знать - и, как бы с любопытством бегло взглянув на часы, неслышно прокашлявшись, продолжил: - Я благодарен тебе за всё, что ты для меня сделала. И я не перестану говорить об этом, пусть ты уже слышала это много и много раз.       Златовласая, намереваясь проводить торопящегося юношу, подхватила с собой несколько прозрачных бутыльков, которые она должна была занести своей знакомой сразу после того, как завершить свой сеанс, однако парень, остановив девушку осторожным, до крайности понятным жестом, вздохнул.       - Я кое-что вспомнил.. - он с неуверенностью прошёлся пальцами по волосам на затылке, - Фишль сказала, что у тебя есть несколько интересных книг. Точнее, всего лишь предположила. Передавала, что, если я вдруг смогу встретиться с тобой, обязательно должен буду одолжить у тебя какую-нибудь из них.       Белокурый парнишка сделал несколько шагов назад, вглубь помещения, неторопливо покачиваясь на носках, переминаясь с ноги на ногу.       - Да, конечно.. - пастор суетливо оставила инструменты на одной из множества полок высоко деревянного шкафа. - Она не говорила, что именно ей нравится?       Парень судорожно вздохнул. Потоптавшись на месте, задумался.       - Что-нибудь на твоё усмотрение, пожалуйста, - и улыбнулся.       Девушка тут же ушла. Нашла комнату, полную огромным количеством самых разных и интересных книг, здесь, прямо в соборе, и вернулась, внимая каждому неслышному стуку соприкасающихся с кристальным, сияющим полом аккуратных коротких каблуков. Пришла. Но в недавно посещаемой ею комнате уже никого не было.       Лишь приоткрытое окно и колеблющиеся на холодном вольном ветру занавески, шелестящие страницы и чарующий, сладостный, пленящий цветочный аромат, что тонкими струями разливался в помещении, оседая на поверхности самых незначительных и незаметных предметов прелестными лепестками пышных, душистых, нежных махровых цветов.       Голубоглазая ближе подобралась к хорошо заправленной постели - ни единой складочки или неровности, всё чисто, идеально до невозможности, так, как оно и должно быть - опустилась на мягкую белоснежною пелену, одним только взглядом поймав несколько тоненьких стебельков, с бутонами и листьями, лепестками, крохотными и незаметными, почти невидимыми шипами.       Она бережно подхватила растения свободной рукой, невольно вдыхая их аромат, улыбаясь, задумываясь о том, как слепа была, с каким усердием и упорством обрабатывала чужие безобразные раны в тот момент, пока юноша всё это время прятал незамысловатый, но такой очаровательный подарок за собственной спиной. Цветы мирно покоились на страницах ранее заинтересовавшей его книги. Однако девушке начало казаться, что эта книга с учётом всех тех обстоятельств не интересовала его вовсе.       Девичьи руки с непревзойдённым изяществом опустили высокие стебли в стоящую на поверхности столика вазу, такую изысканную, такую красивую. Ещё красивее её делали подаренные довольным процедурой пациентом цветы. Она вдохнула морозный воздух полной грудью, тайно жалея о том, что не смогла лично попрощаться с добродушным знакомым, но быстро опомнилась и, вздрогнув от послышавшегося в коридоре шума, не решилась покидать комнату ближайшие несколько минут, чтобы не испортить ему момент неожиданного для неё самой побега.       Судя по звукам, приземление было мягким. Кажется, Бенни снова запнулся о дверной порог.. ᪥