Пролог

“Бог не играет в кости” — Альберт Эйнштейн Дым поднимался. Тлеющая сигарета одиноко лежала в хрустальной пепельнице, словно забытая всеми и оставленная на произвол судьбы. Энтони Марино взял поднос с горячей томатной пастой и вышел из кухни, направляясь к одному из столиков в своём собственном небольшом кафе. Не то чтобы ему как владельцу было необходимо работать официантом, но парню нравилось общаться с людьми и видеть их благодарные улыбки после того, как они отведают блюда его поваров. Во всяком случае, так было раньше. Теперь всё изменилось. Улыбаться люди стали куда реже. С приходом к власти 46-ого президента США страна начала меняться. Раньше люди знали цену простому честному труду и дружелюбному отношению. Теперь они столкнулись с миром, где жить на пособие проще, чем работать, а гостеприимство радушного хозяина могут счесть вторжением в личную жизнь и даже приравнять к домогательствам. Звон дверного колокольчика вывел владельца из транса, тот обернулся и увидел заросшего мужчину в очень потрепанной одежде. Энтони часто видел этого человека на пороге своего заведения, обычно он тихо сидел и просил милостыню у порога или спрашивал, нет ли для него какой работенки. Марино иногда давал ему возможность подзаработать, предлагая тому убирать в кафе после закрытия. Тони приветливо улыбнулся своему старому знакомому и кивнул тому в сторону подсобки. Бродяга благодарно кивнул и неловкими шагами направился вглубь заведения. — Эй, какого хрена?! — пронзительный женский голос нарушил благозвучную тишину кафе. — Что этот бомжара тут забыл?! Вышвырните его вон, пока он не добрался до кухни!! Эй, ты, да, ты, куда ты вообще смотришь, кретин? — обратилась накрашенная женщина внушительных размеров уже к Марино. — Или ты считаешь нормальным пускать сюда всякое грязное отребье, портящие нормальным людям вечер? Бродяга испуганно обернулся и семимильными шагами попятился к выходу. Энтони тяжело вздохнул, он прекрасно понимал, что не сможет выгнать женщину, это могло привести к большим последствиям, но также его рука бы не поднялась на бездомного, Марино много раз слышал его историю и почему-то верил в нее. Бедняга в свое время не смог поступить в университет из-за того, что все бюджетные места распределили между темнокожими и женщинами из бедных кварталов, но ему удалось вместе с друзьями создать свою музыкальную группу. Однако прогресс не стоял на месте, и вскоре музыкантов перестали пускать на сцену крупных клубов или баров из-за того, что те не соответствовали прогрессивным нравам. Недолго думая "друзья" нынешнего бродяги выгнали его из группы и заменили первым попавшимся негром. Оставшись без работы, бедняга перебивался от одной халтуры к другой, работая за копейки и прося подаяние на улицах. В голове Марино созрел план, хоть он и в первый раз видел эту женщину, да и бродяга обычно приходил ближе к вечеру, когда весь контингент был под шафе, так что они могли считать его простым посетителем, который пришел утопить свое горе в алкоголе, в принципе, как и все остальные. — Простите, мэм, это мой сотрудник, он выполнял черную работу по устранению засора под кафе, по-этому он выглядит, как бродяга. — Чернорабочий? — пренебрежительно поморщилась сварливая особа. Судя по ее тону, излишнему весу, состоянию маникюра и отсутствию мозолей на руках, сама она выполнять физическую работу не привыкла. — Почему он должен заходить сюда через главный вход и портить нормальным людям вечер? — Потому что, к сожалению, вход для рабочих завален поставками новых горячительных напитков, он бы не смог пролезть, не задев ни одного ящика, — отчеканил Энтони и жестом предложил Джорджу (так звали бродягу) продолжить свой путь. — Так потрудись освободить его и принести мне ещё пива!! — прикрикнула дама, после чего сделала неосторожное движение рукой и столкнула на пол тарелку с томатной пастой, опрокинув макароны в соусе прямо на выглаженные брюки и белую рубашку сидящего рядом джентльмена. Пожилой мужчина в дорогом сшитом на заказ костюме медленно опустил взгляд на свои перепачканные в томатном соусе штаны и затем перевел взор на виновницу случившегося. Лицо старика медленно побагровело. — Юная леди, — произнес он глухим тоном, явно стараясь сдержать наступающий гнев. — Не могли бы Вы быть несколько аккуратнее, чем бегемотиха, когда находитесь в обществе? — Да как ты… Гнусный спермобак!! — схватив стоящую рядом пинту пива, "юная леди" выплеснула ее оставшееся содержимое прямо в лицо пожилому человеку. — Грязное сексисткое отребье!!! По какому праву ты смеешь… Рука Тони схватила кисть дамы и медленно, но настойчиво потянул ее к выходу. — Прошу вас удалиться из моего заведения, вы портите вечер окружающим, счет мы вам вышлем по адресу вашего проживания, — проговорил сквозь зубы владелец и начал открывать дверь. — Да как ты смеешь?! Это же настоящая дискриминация!! Почему грязный бомж имеет право расхаживать по твоему кафе, а я — нет? Это из-за моего лишнего веса? Или потому что я — женщина, которая не молчит, когда видит вопиющий беспредел?! — Юная леди, я вам повторяю, тот “бомж”, которого вы видели, работник данного заведения, и он выполнял свою работу, чтобы гости моего заведения могли спокойно пользоваться туалетом. А вы подняли шум и облили мистера Эндрюса, — процедил владелец, открыв дверь заведения. — Да я… Да вы… Это грязный сексизм, чтоб ты понимал! Да у меня есть права потребителя! Ты обязан кормить и поить меня, глупый ты кусок дерьма! Думаешь я буду тихо сносить все это и ещё и платить за унижения? Высылай мне любой счёт, я напишу жалобу в Комитет по Борьбе с Дискриминацией и твое заведение закроют быстрее, чем ты приносишь заказы, тупая ты башка! — Хорошо, мадам, если вы так хотите, то встретимся в суде, — Марино легонько подтолкнул даму к выходу и закрыл дверь перед ее носом. — Мы заносим вас в черный список нашего заведения. Проводив сварливую особу, Энтони вновь заставил себя улыбнуться и поспешил к пострадавшему Эндрюса с тряпкой и влажными салфетками. — Простите нас пожалуйста, если хотите у нас есть комната отдыха для персонала, там есть душ и стиральная машина, мы можем попробовать все исправить. Старик устало вздохнул и покачал головой, а затем с благодарностью посмотрел на Тони. — Да уж, что за времена нынче пошли, Антонио, не так ли? Впрочем, спасибо за заботу. Боюсь, стирать это придется вручную, но если у вас есть моющие средства и таз с водой, я был бы крайне признателен. Энтони помог встать старику и пошел с ним под руку в комнату для персонала, жестом подозвав Джорджа к себе. Уже выходя из главного зала, Марино распорядился, чтобы старший официант побыл за главного и убрал весь беспорядок. Открыв заднюю дверь и миновав пару служебных помещений, трио наших героев по лестнице спустились в комнату для персонала. Бездомный, престарелый аристократ и хозяин придорожной кафешки. Весьма интересная кампания, согласитесь. Старик сел на стоящую у стены скамью и, расстегнув и сняв пиджак, начал осторожно снимать испорченные пастой вещи. Джордж тем временем замер, не зная, что ему делать, и постоянно смотрел по сторонам, словно пытаясь зацепиться взглядом за что-то родное и безопасное, чтобы побороть поступающую панику. Видно было, что из всех троих мужчин в комнате именно его инцидент со сварливой дамой задел больше всех. — Джордж, твой паспорт у тебя? — Па-паспорт? — Джордж вздрогнул и даже переспросил негромким голосом, так удивило его то, что кто-то мог заговорить с ним о чём-то подобном. — Да, паспорт, я сказал той дуре, что ты у меня работаешь, надо срочно устроить тебя, чтобы не было лишних вопросов, — все еще спокойным голос произнес Тони, протягивая руку. — Да, да, конечно, — быстро ответил Джордж, и, сняв с себя старый потасканный рюкзак, начал судорожно рыться в нем, после чего извлёк наружу разбухший от воды документ, когда-то бывший паспортом. На лице бродяги появилась тень былого чувства достоинства. — Документы, — важно сказал он, протягивая паспорт Энтони. — Отлично, теперь иди мыться и побрейся заодно, в шкафчике лежат запасные костюмы официантов, надень его, так же замочи вещи мистера Эндрюса, — оттараторил владелец кафе и стал заполнять какие-то бумаги, открыв документ бродяги. Какое-то время бродяга просто стоял на месте, словно не в силах поверить во все происходящее. Затем к Джорджу пришло понимание окружающей реальности. — Спа-спасибо. Спасибо, сэр! — сказал Джордж с той искренней благодарностью, на которую способны только люди, знающие цену добрым поступкам. Затем бродяга развернулся и поспешил в сторону душа, оставив мистера Эндрюса и своего нового начальника наедине. Когда Джордж ушел, старик позволил себе рассмеяться. — Мне нравится твой подход к поиску сотрудников, — усмехнулся мистер Эндрюс. — Ладно, пожалуй, пойду тоже приму душ. — Сейчас была экстренная мера, — проговорил Энтони, не отрываясь от бумаг. — Да, прошу идите. Вам чай? Кофе? Какой десерт хотите? — Сухой амароне. Красный, как кровь на снегу, — многозначительно улыбнулся старик. — Хорошо, сэр — ответил Энтони и наконец заполнил заявление о приеме на работу, оставалось только занести Джорджа Джонса в базу сотрудников, а также увидеть на листке его подпись. Хозяин встал и направился за заказом старого завсегдатая. *** Джордж стоял перед зеркалом и внимательно смотрел на собственное отражение. Перед ним был уже не грязный, заросший бродяга, перебивающийся от случайной зарплаты до небольшой подачки. Теперь, когда парень смыл грязь с лица и волос, переоделся в чистый и опрятный костюм и причесался, он уже совсем не был похож на того бездомного, которого немногим ранее хотели вышвырнуть из кафе. Джордж был худощавым парнем среднего роста с длинными давно не стриженными темными волосами до плеч, не по годам серьезными серо-голубыми глазами и небольшим шрамом над левым глазом, полученным после столкновения в подворотне с парой не слишком дружелюбных наркоманов. Теперь, когда на Джордже была форма официанта, он держался несколько увереннее. Бродяга больше не переминался с ноги на ногу и наконец выпрямил спину, которую до этого почти не разгибал, но в его манере держаться всё ещё осталась какая-то скованность и боязливая осторожность. Пока Джордж стоял перед зеркалом и пытался узнать себя в своём отражении, в комнату для персонала вернулся Энтони, держащий в одной руке серебряный поднос, а в другой -- не начатую бутылку сухого красного вина, принесённого специально по просьбе старика. В отличие от Джорджа, Энтони был куда крепче сложен, а поскольку Марино не занимался регулярными физическими упражнениями, сторонний наблюдатель мог бы даже назвать его немного полным. Впрочем, оценив ширину плеч Энтони и его свободную и уверенную манеру двигаться, можно было прийти к выводу, что если парень захочет привезти своё тело в порядок, ему вполне хватит пары недель тренировок. Внешность Энтони выдавала в юноше его происхождение -- у хозяина кафе “Аттикус” были тёмные карие глаза, чёрные волосы, знаменитый “римский” нос с горбинкой и радушная улыбка гостеприимного хозяина, который всегда рад посетителям, умеющим держать себя в руках и соблюдать элементарный этикет. Как и Джордж, Энтони сейчас был одет в форму официанта, которая сидела на нём как родная, но в тоже время даже впервые зашедший в “Аттикус” посетитель увидев сейчас Марино понял бы, что перед ним не простой работник -- даже форму официанта Энтони умудрялся носить так, как иные не могут носить вечерний костюм. Мистер Эндрюс мирно сидел на своем уже облюбованном месте, он ждал пока новый сотрудник приведет себя в порядок и займется его одеждой. Хоть он и был старше всех в комнате, Эндрюс относился к своим “соседям”, как к равным. Сейчас на старике были простая футболка и шорты, совсем не походившие на элегантный деловой костюм, испорченный соусом от пасты. Тем не менее, держался пожилой джентльмен с аристократическим достоинством, что невольно наводило на мысли об определённом сходстве между Эндрюсом и мистером Марино. Уже начавшие седеть волосы старика мирно покачивались от потоков воздуха, исходящих от работающего кондиционера, а светло-карие глаза мистера Эндрюса, уже приметившие заветную бутыль с вином, выражали удовлетворение. Джордж закончил красоваться у зеркала, заплел длинные волосы в хвост, и, аккуратно закатав рукава рубашки, наконец направился к одежде дорого посетителя. Мистер Эндрюс тем временем с благодарностью принял поднос из рук Энтони, и, оглядев лежавшую перед ним на тарелке горячую томатную лазанью с кусочками поджаренного хлеба, довольно улыбнулся, вдыхая аппетитный аромат блюда, насладиться которым ему в прошлый раз не дали. Энтони пожелал своему гостю приятного аппетита, отметив, что сегодняшний ужин Эндрюсу достанется за счет заведения. Марино осторожно открыл бутылку Амароне и налили три бокала вина. Владелец откинулся на спинку стула и сделал небольшой глоток спиртного. Мистер Эндрюс тем временем взял свой бокал, и, поднеся его к лицу, поболтал им в воздухе, чтобы затем осторожно вдохнуть пьянящий аромат роскошного напитка. Довольно улыбнувшись, старик сделал небольшой глоток с видом настоящего эстета, знающего толк в хороших винах. Выпив немного, мистер Эндрюс прикрыл глаза и с видимым удовольствием последовал примеру Энтони, откинувшись на спинку стула. Впрочем, спустя несколько секунд старик вновь открыл глаза, отставил бокал в сторону и, взяв в руки столовые приборы, от души поблагодарил владельца, после чего неспешно и с достоинством приступил к трапезе. — Мистер Эндрюс, вам никогда не казалось, что ваша жизнь идет куда-то не туда? Я получил это заведение в наследство от моего отца, которого, к сожалению, уже нет с нами. Я работаю в этом кафе как управляющий уже шесть лет, и все это время, я вижу как огонь в глазах моих посетителей угасает, а с приходом нынешнего президента к власти, все меньшинства возомнили себя выше обычных людей. Мне кажется, что все, что я делаю, бессмысленно, ведь всегда может прийти человек, который считает себя правым и устроит повторение сегодняшнего дня… — глаза Энтони излучали усталость, а он сам потихоньку пьянел. — Весьма интересное наблюдение, — кивнул мистер Эндрюс. — Времена действительно меняются, но дело здесь не в том, что одни люди считают себя лучше других... Проблема в том, что нынешняя власть, да и не только она, но и вообще нынешние общественные настроения, обесценивают тяжёлый труд и профессиональные достоинства. Раньше людей судили по их заслугам. Да, одни люди могли и в былые времена стать выше других, но для этого им нужно было заслужить это. Тогда надо было работать усерднее, действовать умнее и давать людям больше полезных товаров и услуг. А теперь достаточно родится чёрным или разодеться во всё радужное и выйти на улицу. Эндрюс отложил в сторону приборы, и, вновь взяв бокал, отпил немного вина. — А я ведь помню твоего отца, Антонио. Фредерико был славным человеком. Он много работал, чтобы открыть это заведение и держать его на плаву. Да, иммигрантам из Италии в те времена было немногим легче чернокожих, но твой отец никогда не жаловался и не требовал подачек. Он был трудолюбивым, умным и любящим своё дело человеком, а не бандитом или попрошайкой, как люди, зовущие себя сейчас угнетенными и требующие всё новых и новых подачек от государства. Джордж закончил свою работу, он прекрасно слышал разговор своего босса с Эндрюсом, работник аккуратно развесил вещи на сушку, проверил не осталось ли на них пятен и сел на третий стул, который ему заранее подготовили, Антонио пододвинул к нему бокал и одобрительно кивнул. Джордж немного отпил, за все время проведенное на улице, ему предлагали выпить, напиться или утопить свое горе в спирте (не всегда этиловым), однако он никогда не сдавался и не прикасался к бутылке, чтобы заглушить свое горе. — Знаете, за все время, пока я скитался, а это примерно месяцев семь, я видел множество людей, но большая часть из них смеялась над такими, как я, говорили, что мы позорим государство, однако они никогда не задумывались, что именно государство сделало нас такими. Я не смог поступить в университет и продолжить свою учебу, потому что черным или женщинам из бедных кварталов нужнее… Или как меня выкинули из группы, потому что я не подходил, -- на глазах Джорджа проступили небольшие слезы, и тот сделал еще один глоток. — Университеты, — хмыкнул Эндрюс. — Не думаю, что государственные университеты это вообще хорошая идея. Государственный стандарт высшего образования, загоняющий научную мысль в узкие рамки, государственный контроль за студентами, внедрение предметов вроде гендерного просвещения или переписывание истории, подмена реальной науки восхвалениями несуществующих достижений ради дополнительного финансирования... Не так уж и много ты потерял не поступив в университет, приятель. Куда больше ты потерял, оплатив засчёт своих налогов обучение там афроамериканцев и девушек из бедных кварталов. Посмотри на то, куда катится этот мир -- люди, ищущие работу, бродяжничают на улицах, а живущие на пособиях свиньи-паразиты рассуждают о патриотизме… — Да уж, не слишком радужные дни для нашей страны… Или наоборот, чересчур уж радужные. Давайте всё-таки выпьем хоть за что-то хорошее, что осталось в этом мире — не зря же мы собрались здесь, готовые работать и помогать друг другу, — с этими словами Энтони поднял свой бокал. — За что же будем пить? — полюбопытствовал мистер Эндрюс, поднимая свой бокал. Бокал Джорджа присоединился к двум другим и новый официант произнес: — За Бродячих Псов!