~ Разбитый ~

Лололошка был немного неуклюжим в плане приземлений, поэтому сразу после прибытия он впечатался лицом в пол. Мда, красивые и эпичные появления это не про него. Парень толком не успел встать на ноги как к нему в объятия бросается Окетра. Вся в слезах, радостной улыбке, она расцеловала его в обе щеки и не хотела отпускать. —Окетра не задуши его. - немного смеясь сказал Джодах стоящий рядом с Райей. Леди сразу же отлипла от Лололошки. —Ой, кхм... Извините, забылась немного. Как ни как мы очень ждали его возвращения, вот и не сдержалась. Вытирая слёзы с лица Окетра отошла от только что прибывшего парня. Джодах в свою очередь медленно подошёл к своему очень дорогому другу и заточил его в свои крепкие, недолгие объятия. Хоть Джодах и был очень рад увидеть старого друга, но он не забывал про личные границы. Лололошка обратил внимание на высокую девушка в белом халате и длинными синими волосами. Мироходец был уверен что раньше видел её, вот только где? Аберт подходит к парню, а тот ей на встречу и вот они встретились взглядами. —Ты... Меня не помнишь? Это не удивительно, мы так долго не виделись... Райя погрустнела, но грусть была не долгая. Она быстро куда-то побежала и через несколько секунд вернулась. Райя снова подбегает к парню и показывает ему свою версию как модуль П.Е.Р.С.И.К. ( Тут я хотел описать Райю в виде робота или как там она называется. Сори, я реально не знаю как описать это. ) —Райя? —Да! Райя Прайм! Лучший П.Е.Р.С.И.К. во всём Альтсити! Лололошка сразу бросился ей в объятия. Он был безум рад видеть её. Самые тёплые воспоминания именно с ней, он очень её любил. Пока эта четвёрка нежилась друг с другом и болтали, Джон стоял где-то в стороне. Он не хотел вмешиваться в разговор "Всё равно я лишний тут, и в этой реальности...". Он наблюдал за всей этой картиной. Они так рады друг другу. Все эти нежности и любовь, всё это заставляло вспоминать Сашу... В груди была острая боль. От всей этой картины учёный чувствовал себя ужасно. Он вспоминал все те деньки с Сашей. Как они болтали. Как она обнимала его. Как успокаивала если тому было плохо. Как она заботилась о своём брате. Заботилась... После смерти Саши, Джон впал в одень долгую депрессию. Не с кем не общался, не хотел видеть никого. Закрылся в себе от всего мира. И длилось это более семи лет. От отчаяния и чувства одиночества он творил не самые лучшие вещи. Брал нож или любой острый предмет и оставлял по всей левой руке глубокие порезы, а когда было совсем плохо, вскрывал вены. Со временем он всё же смог себя успокоить. Хотя иногда когда вспоминал сестру, сильно плакал. Джон решил измениться. Поменять себя как личность. Не было больше никакого Лололошки, был только - Джон Дейви Харрис. Гениальный учёный JDH с чьим умом никто не сравнится. Красивый, всегда энергичный, любитель сарказма и встать на руки или сделать колесо в любой момент. Хотя характер был не самый лучшим, но его все уважали. А был ли этот весёлый и энергичный учёный таким на самом деле?Никто не знал его настоящего и не узнает. Приходя домой эта улыбка сразу же спадала и оставался только мрачный и грустный паренёк, который часто плакал по ночам уткнувшись в подушку. Хотя и прошло много времени после смерти его сестры, но он не мог забыть, забыть как она умирала на его руках. Как кровь стекала по её телу. Как она своими пустыми глазами смотрела в тёмное небо. Как она тепло улыбнулась в последние секунды жизни. И как сказал те слова... "В этом нет твоей вины... Улыбайся по чаще, тебя очень идёт улыбка. Надеюсь ты подаришь её многим, а не только мне..." Последние слова Саши застряли в голове учёного и он очень часто их вспоминал. Да, он и правда очень часто улыбался, почти всегда и всем. Но эта улыбка была не настоящей, просто натянутая улыбка за которой скрывалась разбитая в дребезги личность. Он не мог не винить себя смерти сестры, хоть она погибла не его вине, но Джон так не думал... Помимо порезов на руке, Харрис вытворял ещё кое-что. Когда было совсем невмоготу, даже когда вскрытия вен было мало, он мог вцепиться ногтями в шею и царапать её до крови, а затем душил себя. Хотел просто умереть, чтобы не страдать больше от одиночества и вины, хотел последовать за Саше. Увидеть её снова... Джон стоял неподвижно, он вообще забыл, что происходит и где сейчас находится, полностью отдался воспоминаниям. Из мыслей его вывело то, что он почувствовал как по его щеке стекала слеза. От всех этих мыслей и не приятных воспоминаний он не смог сдерживать эмоции и проронил слезу. Поняв что сейчас с ним происходит, он отворачивается от четвёрки чтобы его лицо по которому стекают слёзы ненароком некто не увидел. После тихо выходит из помещения. Направился учёный в ещё одину лабораторию. Да, у него было две лаборатории. В первой был отправитель, делались расчёты и разные чертежи. Во второй учёный проводил эксперименты. Туда Джон запрещал входить, по предлогом "ненароком ещё уроните или сломаететчто-то". И никто не заходил. Можно было входить только в том случаи если постучатся в дверь и дождутся одобрения на вход. Если же ответа не было, это могло значить только то, что том сейчас никого нет, или что заходить нельзя. Харрис доходит до второй лаборатории и запирает за собой дверь на замок. Свет он решил не включать. Не то чтобы было очень светло, за окном вечерело и становилось всё темнее. Джон забился где-то в уголку. Если даже кто-то зайдёт в лаборатории, не осмотрев помещение учёного не найдут. Сидел он за одним из рабочих столов в самом дальнем углу помещения. На столе были разные записи и колбочки с жидкостями, всякие приборы от микроскопов до каких-то маленьких штук которые Харрис делал чтобы облегчить работу. Что это были за штуку знал только один JDH. На полу стояли разные коробки и приборы. За всем этими вещами не было видно наше учёного который сидел в уголку. Прошло только несколько минут и вот, по лаборатории слышались всхлипы и тихие стоны. Холодный пот пробивал до мурашек. Дышать было тяжело, слёзы скатывались по щекам, голова сильно кружилась. Трясущимися руками Джон снял с себя очки чтобы вытереть слёзы. Сколько бы он не убирать, с каждым разом слёз становилось ещё больше. Дышать становилось тяжелее. Кое-как сняв с себя шар, учёный расстегнул верхние пуговицы рубашки, чтобы получить больше воздуха и нормализовать дыхание. Но это не помогло, зато теперь можно было увидеть шею на которой были видны те шрамы которые Джон когда-то оставил царапая свою шею. Эти шрамы всегда хорошо прятались под шарфом, поэтому лишних вопросов по этому поводу можно было избежать. Сильно сжав оранжевый шарф который ему когда-то подарила Саша, он уткнулся в него носом и зарыдал ещё сильнее. Состояние начинало ухудшается. Слёзы уже жгли щёки, глаза болели, дышать становилось ещё тяжелее. Из последних сил Джон встал и направился к столу. Сильная слабость и дрожь в ногах заставила его упасть на пол пути. Снова встав на ноги он кое-как дошёл до стола и свалился около него. Усталыми и мокрыми от слёз глазами он стал рассматривать рабочий стол ища на нем что-то острое. Но ничего острого Джон не нашёл. Решив сымпровизировать, Харрис взял одну из колбочек и стукнул её об пол. Колба разбилась на множество осколков. Взял Джон наиболее острый и большой кусочек стекла. Засучив рукав на левой руке он начал снимать бинты под которыми скрывал шрамы своих давних срывов. Харрис начал медленно проводить осколком по своей руке, оставляя на бледной коже красные порезы. Каждый новый порез был глубже предыдущего. Прошло всего пару минут, а рука учёного была уже вся в крови. По белой как мел руке текли алые струйки крови, на полу уже образовалась маленькая лужица крови. Прошло ещё пару минут и Джон падает на пол, ноги уже совсем ослабли и не могли долго стоять. Кровь всё также стекала по руке. Порезов становилось все больше как и крови. Но учёному было мало, он продолжил себя колечить. Взяв новый осколок с более длинным и острым концом, он прошёлся им по запястью задевая вены. Дышать становилось практически невозможно, сердце бешено забилось, тело пробивал холод. Крови в организме не хватило, из-за чего голова сильно болело и всё плыло пред глазами. Всё это не мешало повторить всё ранее сделанное уже на второй руке. На правой руке Джон некогда не срывался, всегда доставалось только левой. Вскрыв почти все вены на правой руке и оставив куда больше глубоких порезов, осколок падает на пол и разбивает ещё на несколько маленьких осколков. Проходит ещё какое-то время. JDH уже всем телом лежит на полу. Еле находясь в сознании протягивает руку к шарфу и подносит его ближе к себе. Смотря уставшими глазами на подарок от сестры, Джон слабо улыбнулся, после закрыл глаза. "Саша, скоро увидимся..." Безжизненно, бледное тело лежал на холодном полу. Одежда пропиталась кровью которой у учёного почти не осталось. На лице осталась слабая улыбка. Никто его не найдет, все думают что он уже свалил с этого мира по своим делам. Дела до этого "бесчувственного", "эгоистичного", "самовлюблённого" учёного никому не было. И никто теперь не узнает, что с ним и где он. Никто не увидит мёртвое тело, лежащее в собственной крови, держа в руках свои оранжевый шарфик... Никто...