Хëнджину захотелось о младшем позаботиться

      – Ты один справишься?- Взволновонно спрашивает Гониль, глядя на участника - нас не будет всю ночь.       – Не переживай хëн, всë будет в порядке, я не маленький и не Джуëн - отвечает младший, то ли с усмешкой, то ли с обидой.       – Пока-пока, пей больше воды и температуру померий - сказал Чонсу моргая и исчезая в дверном проёме.       – Ах да, не забудь отдать Хëнджину шнуры от аппаратуры... - говорит Гониль уже на выходе - и это... - но лидер не упевает закончить фразу, как его прерывает крик из прихожей:       – Ты идëшь? Быстрее! Мы так опозам.       – Ладно, пока       – Не сдохни! - звук затрещины, закрывающейся двери и тишина.       Од лежит на кровати и думает, как вообще так получишось, что он остался один в общежитии на целую ночь, весь больной, так ещë Хëнджин должен прийти, а он тут вот так валяется. Сынмин никак не относился к старшей группе, в отличее от других мемберов, которые иногда вели себя, как "те самые фанатки", ему было особо все равно, они типо коллеги, ну или хëны, не более. Но всë равно, не хотелось предстать перед старшим в таком виде. Оде свернулся калачиком на кровати: голова просто раскалывается и тело неприятно ломит. Как же отвратительно. Сынмин накрывается одеялом: перед глазами скачут цветные пятна, хочется спать, голова идëт кругом, мысли сливаются в непонятную кашу, и Мин медленно погружается в тревожный сон, который прерывается через каждые пять минут, от кошмара или малейшего шороха.       Прошло около двух часов, как вдруг раздался стук со стороны прихожей. Сначала Оде даже не понял откуда он, и не показалось ли ему это, но вскоре последовал второй. В дверь стучали. Сынмина, как водой облили, точно, как он мог забыть, хён! Ему надо отдать, что, что и где это лежит? Начинается лëгкая паника, голова кружится, а ноги почти не держат, Сынмин медленно подходит к входной двери и еле справляясь с замком открывает её. За дверью, как и предполагалось стоял Хëнджин, немного растрепанный в джинсах и широкой кофте, видимо он торопился, но даже так старший выглядел очень привлекательным. Черт, о чём Оде думает, надо отдать вещь и можно дальше идти спать, а то ещё чуть-чуть и он прям тут грохнется.       – Я могу зайти - с улыбкой и лëгким беспокойством спрашивает Хван.       – Ой, да, извини-те - засуетился младший, что-то он совсем размяк - что нужно? - Спрашивает Мин глядя на Хëнджина, надеясь, что ему напомнят за какой вещью пришёл тот, и как Од мог забыть.       – Шнуры, шнуры - спокойной повторяет Джин, видя что парень напротив явно не в лучшем виде.       – Да, точно - Сынмин хлопнул себя по лбу и потопал в глубь квартиры. Пока младший копашился в ящиках Хëнджин решил получе рассмотреть его. Безразмерная, мятая футболка, сверху наспех надетая кофта, длинные пижамныештаны и босые ноги. Волосы растрепанны, кожа бледная, несмотря на то что щеки и уши пылали краской, весь вид Мина делал его каким-то уставшим, больным и слабым. Хотелось спросить, что случилось и позаботиться о нём.       Из раздумий его вытащил голос Сынмина неожиданно появившегося перед Хёном:       – Вот это? - спрашивает Од, протягивая чёрные, спутанные шнуры.       – Да. - Тянет Хëнджин - а как ты себя чувс...       Он не успевет закончить, как лицо Оде в секунду меняется: лицо бледнеет, все мышцы расслабляться, а глаза странно закатываются и младший, как подстреленная зверушка резко падает вперёд, никак не пытаясь встать или хоть как-то пошевелиться. Джин рефлекторно подставляет руки и ловит Мина. Какого?! Сейчас Хëнджин почувствовал какое тело в руках горячее, но совсем не шевелится. Джин ещё пару минут стоит не понимая что делать и как не за паниковать. Всё же он аккуратно берёт парня на руки, кладя его голову на своё плечо и несёт в комнату, которая предположительно являлась Сынмина и бережно укладыват на кровать. Слегка дрожащими пальцами он принялся искать что делать. Хёнджин подложил под ноги Ода подушку и приоткрыл окно. После помчался за водой и аптечной.       Когда Од пришёл в себя, он лежал на своей кровате, в комнате было прохладно видимо из-за открытого окна, а лоб ледянила мокрая тряпочку. Голова всë ещё немного болело, но тело уже не ломило, да и в сон так не тянуло, хоть сил почти не было. Подождите, что?! Сынмин помнил, что был в зале и разговаривал с Хëнджином, почему он сейчас здесь? Незаметно в комнату зашел сам хён, когда он заговорил Оде вздрогнул и обернулся:       – Пришëл в чувства? Как себя чувствуешь? – засыпал старший вопросами.       – Я... Ээээ.... А что собственно произошло, я ничего не помню? – Не отвеча на вопросы, задаëт свой младший, немного смущаюсь потом своей грубости и добавляя: Прости, сейчас всë в порядке.       – Ну если кратко: ты отдавал мне шнуры, как вдруг грохнулся в обморок, у тебя поднялась высокая температура и я отношения тебя в комнату.       – Что?! Прости и спасибо... - Од хотел добавить ещё что-то, но на его губы легла чужая ладонь, мешая закончить.       – Тише, тебе отдыхать надо. – и глядя на круглые глаза и матание головой, явно пытаясь доказать, что всë в порядке и отдых не нужен, добавляет, добивая больного: дай мне позаботиться о тебе, расслабься. – хитрая ухмылка и рука перебирается на макушку ероша волосы.       Сынмин от смущения схватился за одеяло и накрылся полностью так, что только пару порядок волос торчали из под него. Хён на это лишь усмехнулся, а затем закрыл окно и подошёл к Сынмину с градусником.       – На, померий температуру, я пытался сбить жар, но нужно убедится, помогло ли это или нет?       Как оказалось температура и в правду упала, но всë ещё не была, как у здорового человека. Оде было достаточно неловко перед старшим, ведь он просто пришел по работе, а теперь вот, сидит тут с больным, хотя его не заставляли, но прогнать его младший тоже не мог - не прилично. Поэтому Сынмину остовалось только лежать и каждый раз смущается от любых жестов внимания или попыток помочь.       За окном уже стемнело и по ощущениям с отъезда мемберов прошло часов пять, может большое. В общежитии непривычно тихо, за занавески небо почти потемнело и в комнате стоит полумрак. Голова уже не болит, она занята всякими лёгкими мыслями, что не забивают голову, а просто пролетают и забываются, телу тепло и настроение даже немного поднимается.       Слышатся звук закрывающейся двери, шуршание пакетов, кто-то пришëл, но кто? Любопытство и тревога расписали так, что Сынмин медленно встал с кровати и аккуратно вышел в зал. В коридоре стоял Хëнджин, который уже успел разуться, помыть руки и сидел, тихо разбирая пакеты. После старший переместился на кухню и принялся что-то готовить. Од всë это время осторожно наблюдал за ним из другого конца коридора, и сейчас решил подойти.       – Хён, ты чего делаешь? Хёнджин от неожитоности замер, а потом смешно посмотрел на говорящего: Готовлю тебе, а ты чего встал?       – Просто шум услышал, вот и вышел. – замялся младший       – Не стоит готовить для меня, я сам справлюсь, не маленький же! – возражает Мин.       – Всë в порядке, я сам захотел. К тому же ты болеешь и смог бы себе только лапшу заварить.правда я сам только это и умею готовить, ну что-нибудь придумаю." Крутится мысль в голове у Хёнджина. Ему выпала такая возможно, позаботиться о ком-то кроме семь чудиков, он должен показать какой он хороший хён, и не ударить в грязь лицом.       – Ну ладно – Сынмин кутается в кофту, пряча своë смущение. Он садится за стол и наблюдает за действиями старшего. Но видимо всë пошло не так, как хотел Хëнджин, потому что вода начала пениться и, шипя выливаться через края. Хён в растерянности хотел было схватииися за огненную ручку кастрюли, но его опередил Сынмин. Тот быстро выключил плиту и с помощью полотенца убрал кастрюлю. Теперь смущался Хёнджин. В итоге они всë-таки по ужинали, и еда вышла довольно неплохой, да и готовить вместе оказалось очень приятно и весело.       За окном уже давно стемнело, тарелки помыть, квартира более менее прибранна, через приоткрытое окно просачивается звуки ночного города, ветер теребит занавески, свет везде потушен и кажется, что все спят. Хотя нет, через щëлку двери сочится слабый свет.       – Что-то ты сново красный, температура поднялась? – подходя ближе и наклоняясь к самому лицу Мина, говорит Хёнджин. Не успел младший хоть как-то возразить или среагировать, как его подхватывают на руки, притягивают к себе и несут в другую комнату.       – Ты чего творишь?! - начал возмущаться Сынмин, пытаясь выбраться из крепких рук, – Пусти меня!       – В прошлый раз ты не возмущался - выгнул бровь Джин - ну как скажешь... И он резко раскрывает руки и наклоняется вперёд, позволяя младшему упасть. Тот явно не был готов к такому, он взвизгнул и на рефлексе крепко вцепился в шею старшему, зажмурив глаза, но тот лиш усмехнулся.       – Ты же сам попросил. – с наигранным удивлением говорит хён. Но под Сынммном оказалась его же кровать, так вот почему Хёнджин его так отпустил и смеялся.       – Дурак! – лëгий удар по плечу.       – Ладно, прости – младшего аккуратно укладывают на постель – полежи так, сейчас кое-что из лекарств и градусник принесу.       В ответ послушный кивок. Они просто коллеги, просто артисты – не более, но почему с ним так хорошо, приятно, будто они давние знакомые, хотелось провести с ними больше времени, просто поболтать о пустяках, погулять. Как у него вообще такие мысли появились? Голова начала гудеть, тело налилось свинцом, болезнь не давала о себе забыть. Но тут вернулся старший и лекарствами, стаканом воды и градусником.       – Блин, у тебя снова температура высокая, ты на глазах хужеешь – озабоченно произносит старший. Он дал ему необходимые таблетки, сделал всë, что мог, но это не давало больших успехов.       – Позволь мне – он потянулся к кофте Мина, чтобы растигнуть еë. Младший уже окончательно раслабившийся, измотанный, лохматый схватился за молнию и даже привстал, глядя на Хëнджина как-то встеревоженно.       – Ты чего? – Джин сам напугался, не ожидая такой бурной реакции. – Сними сам кофту если хочешь. У тебя жар, нельзя быть так сильно укутанным.       Решив этот вопрос, они оба успокоились. Мин лëг на кровать, накрывшись тонким одеялом, а Хëнджин сел на пол, положив руки и голову на постель больного.       Тихо, говорить не хотелось, да и не стоило, они просто находились рядом – сейчас этого более чем достаточно. Так хорошо. Завтра приедут ребята, что они скажут? Завтра, наверное, им обоим влетит, каждому за своë, но это завтра, а сейчас они просто наслаждались моментом и друг другом.