Часть 1

Ну вот, дроу, ты и снова один. Радуйся, что вокруг тебя оживленный город с его обитателями, а не пещеры, населенные минотаврами и булеями. И ты, в общем-то, можешь позволить себе снять комнату в таверне, да и на несколько сытных ужинов монет хватит. Но, черт возьми, почему сейчас это так царапает душу... Ноги сами принесли его на площадь перед башней Рамазита, где несколько молодых чародеев запускали разноцветные огоньки в лучи заката. «Я сам готов показывать тебе фокусы хоть каждый вечер…» Вестар — хотя сейчас он выглядел как лесной эльф с оливковой кожей — уселся перед фонтаном прямо на мостовую, наблюдая за представлением, но быстро обнаружил, что прежнего восторга оно у него уже не вызывает. Он перевел взгляд на башню — в ее облике ничего не изменилось, и случайный прохожий не смог бы даже предположить, что эта цитадель магии была дерзко ограблена всего пару дней назад. Что он чуть не умер там пару дней назад. Ради чертовой книги, которая лишила его единственного близкого, кто у него когда-либо был. Но как же он был тогда счастлив, что им с Гейлом удалась их дерзкая затея. Счастлив, даже лежа в луже собственной крови. Ему вообще нравилось радовать волшебника, будь то рыба, пойманная на ужин, или волшебная книга, добытая с неимоверным трудом. Кто же знал, что потом это обернется… так. Лучше бы я умер там, внезапно подумалось эльфу. Это и правда была бы лучшая смерть из всех возможных, а шансов умереть у него было немало… Вестар тряхнул головой и поднялся на ноги. Видно, он и правда слишком расстроен сейчас, раз в голову лезут такие глупости. Это ему-то, всегда зубами цеплявшемуся за жизнь? И Гейл себе этого не простил бы. Чего точно не хотел бы Вестар, так это навечно оставить его с чувством вины. Нет уж, видно, книга и правда была ему настолько нужна, что он пошел ради нее на такой риск — а ты, дроу, согласился присоединиться, потому что хотел сделать ему приятное, так что не смей теперь малодушно жалеть об этом! Погода начала портиться, сгустились тучи, налетел ледяной ветер. Эльф плотнее запахнулся в куртку, потер грудь и кашлянул. Боль от заживающих ран почти не беспокоила его в прошедшие два дня, но этим вечером почему-то вернулась. Кашлять хотелось еще тогда, когда он спустился с крыши, но он сдержал себя усилием воли, чтобы волшебник не побежал за ним в порыве беспокойства. Сейчас, конечно, уже хотелось, чтобы побежал. Сказал бы, что одумался, что это было лишь воодушевление под впечатлением от прочитанного, и что он не считает Вестара чудовищем. Он ведь, черт возьми, даже не знает, за что дроу мстил Шаграту! Да ему, наверное, и не нужно. Достаточно того, как он всегда смотрит на шрамы эльфа, незачем волновать его рассказами о пережитом насилии. А теперь никаких откровенных разговоров у них больше вообще не предвидится — Вестар не сможет отказаться от своих принципов и одобрить его идею обожествления, а Гейл так и будет считать его ограниченным и эгоистичным, неспособным понять глубину его замыслов… пока не станет богом и его не перестанут волновать дела смертных. Или пока не погибнет, пытаясь сделать это. Он бесцельно блуждал по городу под начинающимся то ли дождем, то ли снегом, сворачивая на случайные улицы, а падающие хлопья таяли, касаясь его лица. Зайдя в узкий темный переулок, дроу услышал за спиной крадущиеся шаги, но резко развернулся в тот самый момент, когда они приблизились, и неудачливый карманник, попытавшийся воспользоваться непогодой, бросился наутек. Вестар невесело усмехнулся: он сам мог бы поучить ловкости рук большую часть воришек этого города. Сложно не отточить это мастерство, когда от него зависит твоя жизнь в родном доме… Небо окончательно потемнело, ветер превратился в полноценную бурю, и эльф решил выйти на освещенные улицы. Откуда вообще взялась эта пурга в конце лета? Кажется, ответ был ему известен. Перед глазами встало лицо Гейла, искаженное гневом и обидой. В груди снова кольнуло: гораздо легче было бы думать, что сердце разбито у него одного, а волшебник просто… расставил приоритеты. Но после того, что начало твориться вокруг, у этой иллюзии не осталось шансов. Дроу выпрямился под порывами ветра: сам являясь причиной этой бури, он хотел почувствовать ее сполна. И только, когда пальцы рук и лицо закоченели так сильно, что начали болеть, он сдался и пошел искать место для ночлега. Одним из ближайших зданий оказалась большая таверна, нижний этаж которой гудел голосами и музыкой. «Эльфийская Песнь», гласила вывеска. Вестар зашел внутрь, игнорируя вышибалу-полуорка женского пола, и получив такой же незаинтересованный взгляд в ответ. Внутри было тесно от количества посетителей, спасающихся от внезапно нагрянувшего катаклизма, а обстановка ничем не напоминала те задымленные и грязные притоны, в которых они искали Шаграта — за исключением, разве что, «Ласки Шаресс», но здесь стиль интерьера был более сдержанным. Приличная таверна, а не бордель. Подходит, чтобы переночевать, не слишком опасаясь постельных шумов или дебоша из соседних комнат. Замаскированный дроу прошелся по залу, делая вид, что присматривает свободный столик, и прислушался к разговорам посетителей. Место оказалось любопытным: в основном здесь судачили о некоем происшествии на верхнем этаже таверны, пару раз мелькнуло слово «убийство», но народ выглядел больше любопытствующим, чем напуганным. Вестар поставил бы собственную сумку с ядами на то, что никто из этих зевак не арендовал бы здесь комнату, но сидеть в толпе и смаковать подробности и слухи им казалось вполне безопасным. С этой мыслью он и подошел к трактирщику, протирающему стаканы за баром. Тот оказался не слишком приветливым полуэльфом, хмуро поднявшим на него глаза. — Добрый вечер, — Вестар присел за стойку и заказал кружку пива. — И вам не хворать, — отозвался полуэльф, откладывая полотенце и поворачиваясь к бочкам. Пиво оказалось вполне приличным на вкус, но алкоголя сейчас не хотелось до отвращения. Впрочем, дроу заказал его совсем с другой целью: завязав разговор, он сделал вид, что прекрасно осведомлен о произошедшем, и блеф сработал: в таверне действительно пустовали почти все комнаты, а бар и кухня не являлись основной частью ее дохода. Привычно добавив в голос проникновенно-убеждающих интонаций, Вестар с хорошей скидкой заполучил в свое распоряжение небольшую комнату на втором этаже, а также включенный в ее стоимость завтрак. В комнате, как назло, оказалась двуспальная кровать. Вестар рухнул на нее по диагонали, сбросив сапоги. Еще утром, сидя в гостиной Мары, он подумал, что было бы неплохо снять для них с Гейлом комнату в таверне, где волшебник мог бы не смущаться внимания излишне ехидных союзников, и сделать так, чтобы тот хотя бы на одну ночь смог забыть о своих злоключениях и бедах. Что ж, теперь он в такой комнате один. Дроу надеялся, что быстро уснет, утомленный событиями дня, но сон не шел, зато ворох мыслей и чувств накатывал с новой силой. «Надеюсь, что моя симпатия тебя не оттолкнет…» «Я переступил ради тебя через законы морали и этики, принятые в Надземье!» «И все же, я предпочту видеть…» «Ты выпотрошил орка на моих глазах!» Еще ни разу за время, прошедшее с момента их знакомства, Гейл не отказывался от своих слов и не пытался обвинить кого-то в собственных решениях. «Ты ничего обо мне не знаешь!» Возможно, он прав. Вестар знал человека, который был готов пожертвовать собой ради общего блага. Человека, который утешал его после тяжелых снов. Который заботился о его травмах, обрабатывал каждый порез, что сам дроу оставил бы без внимания. Того, кто вытаскивал его на себе из кошмара в башне Рамазита и отчаянно просил выжить. Человека, который целовал его, спящего, в надежде, что он не узнает о его любви, и все же нашедшего в себе смелость признаться в ней. Но человека, теперь желающего отказаться от своей человечности, он еще не знал. Несмотря на боль, в голове упорно всплывали и моменты счастливых воспоминаний. Гейл, салютующий ему бокалом в гостиной Лунных башен: они выжили! Гейл, смеющийся над его неспособностью разобраться в подписанных мешочках с приправами. Гейл, протягивающий ему полотенце после рыбалки, а затем нахваливающий пойманный им ужин. Гейл, промывающий его волосы от крови, расслабляющийся от поглаживания его ладоней, осторожно целующий его… Ни с кем рядом ты больше не сможешь так отогреться, дроу. Потому что больше ты никого так близко не подпустишь. Вестар знал, что справится один, когда бежал из Мензоберранзана. Не знал только того, насколько легче может оказаться быть вместе с союзниками и друзьями. А уж того, что способен испытывать такие чувства, вообще в себе не подозревал. Что ж, однажды все это должно было закончиться — жаль только, что настолько быстро и… вот так. Ты всю жизнь прожил там, где предательство было в порядке вещей — но почему же сейчас тебе так горько от того, как поступил с тобой человеческий волшебник, которому ты сам настолько легко и глупо доверился? Вот так просто: похоже, все его доброе отношение к тебе было лишь авансом за то, что ты мог оказаться полезен. И, как только отказался поддержать — тебе выставили счет. Он почти убедил себя, что скоро все пройдет. Как только эмоции улягутся, нужно будет найти способ связаться с Джахейрой — как-никак, он обещал ей сотрудничество и помощь. Возможно, это получится уже завтра. Или чуть позже: пока лучше не иметь в его лице никакого союзника, чем пребывающего в таком раздрае. Да и вещи остались в Гильдии — если доспехи и одежду он еще мог купить новые, то Фалар Алуве, меч, украденный с алтаря Элистреи, был ему дорог. Заснул он лишь под утро, ожидая, что вновь увидит во сне Облодру, но вместо нее на него сквозь прутья решетки равнодушно смотрел молчаливый стражник… вот только на этот раз Вестар знал его имя. *** Утро встретило его тягучей головной болью и ожидаемо отвратительным настроением. Он обнаружил, что уснул не раздеваясь, и, если на кожаных штанах это не сказалось никак, то вот рубашка теперь выглядела так, будто по ней протоптался ездовой ящер. Впрочем, внутри он ощущал себя примерно так же. Смирившись с соответствием внешнего и внутреннего, Вестар умылся водой из кувшина, стоящего на комоде, подобрал со стула куртку, с которой за ночь на пол натекла лужа воды, снова активировал маскировочные чары браслета, возвращая себе лицо вчерашнего лесного эльфа, и спустился вниз в поисках завтрака. Трактирщик поставил перед ним миску с дымящейся кашей и чашку кофе. Обнаружилось, что в мрачности лиц они с дроу сегодня могли бы и посоревноваться. Аппетита не было столь же ожидаемо, сколь и настроения. Съев пару ложек каши, Вестар понял, что ощущает к ней такое же отвращение, как вчера — к пиву. Нет, на вкус она была вполне приемлемой, вот только вызывала навязчивые мысли об ароматах розмарина и смородины, которых ей, конечно же, не хватало. Гейл, Гейл, везде Гейл, он даже поесть спокойно не может без мыслей о нем! Вестар отставил тарелку в сторону и обхватил руками чашку с кофе. Кофе пах тоже не так, как сваренный волшебником: маг удивительно хорошо разбирался в специях и их сочетаниях, а здесь, похоже, предпочитали не тратить на них деньги. Эльф спрятал лицо в ладонях: у него была вся жизнь, чтобы привыкнуть к физической боли, но к душевной он оказался совершенно не готов. Чертова Ллос. Да что ей мешало дать ему сдохнуть сразу после рождения… Стоп. Опять? Прекращай это, дроу, не для того ты выбрался из стольких передряг, чтобы сейчас желать себе смерти из-за расставания с человеческим волшебником, с которым ты пробыл вместе всего два дня. Два дня, в течение которых ты поверил, что впервые в жизни дорог и нужен кому-то. Не как инструмент для достижения целей и реализации собственных амбиций, а как ты сам. Дроу-беглец Вестар из Дома Миззрим. Два дня… а хотелось бы — вечность. Что ж, дроу, тебе не привыкать к разочарованиям. Это надежда была для тебя в новинку. Вестар вздохнул и внезапно зашелся хриплым булькающим кашлем. Похоже, вчерашняя прогулка под ледяным ветром не пошла заживающим ранам в груди на пользу. Трактирщик хмуро покосился на него, но ничего не сказал: видно, был не в том положении, чтоб выбирать постояльцев. Для стороннего взгляда эльф наверняка выглядел подозрительно — ведь никто из окружающих не знал, что еще пару дней назад у него была дыра в легких. А теперь у него, кажется, дыра в сердце. — Надо попросить владельца, чтобы его вывели, — раздалось откуда-то рядом. Вестар бросил взгляд в ту сторону и едва не поперхнулся: за столиком неподалеку сидела Этера, а напротив нее, со скрытым капюшоном лицом, конечно же, мог быть только Астарион. Дроу огляделся, но больше никого знакомого поблизости не обнаружил — и так и не понял, что чувствует по этому поводу. Зато с эмоциями относительно того, как чародейка целует и прижимает к лицу ладонь вампира, он разобрался сразу же, и постарался заглушить снова подступающий приступ кашля глотком остывающего кофе. Даже нежить, убивающая по собственной прихоти и ради развлечения, больше достойна чьей-то любви, чем ты, дроу, единственный раз сделавший то, что велела тебе твоя мстительная честь. Когда кофе закончился и стало понятно, что этим завтрак Вестара сегодня и ограничится, в таверну вбежал разносчик «Балдурского Вестника» со свежим номером. Подождав, пока трактирщик оплатит газету, эльф поднялся и взял себе один экземпляр. Казалось бы, его настроение сегодня невозможно было сделать хуже, но передовице газеты это удалось. «Серийные убийства во славу Абсолют продолжаются! Предупреждение от редакции: статья содержит описания сцен насилия, не рекомендуется к прочтению впечатлительным особам, беременным женщинам и детям». Интересно, все перечисленные действительно немедленно перестанут читать, завидев это предупреждение? «Секта Абсолют, уже многие месяцы терроризирующая Врата Балдура, потрясла нас новым, на этот раз двойным убийством. Первой ее жертвой стал почётный гость города – добропорядочный наёмник, ни разу не запятнавший своё имя недостойными делами – полуорк по имени Шаграт». Да, дроу, таковы в этом городе почетные гости. «Вечером второго дня мужчина арендовал номер в Ласке Шаресс и отправился в него отдыхать после тяжёлого рабочего дня. Работники заведения не вспоминали о нем ещё несколько часов, ровно до тех пор, пока он не спустился из своей комнаты в совершенно неприглядном виде: кровавым дождем пролившись на головы другим посетителям. Разобравшись с паникой в зале и поднявшись в номер полуорка, сотрудники Ласки обнаружили гостя с содранной кожей и в буквальном смысле вывернутым наизнанку (Примечание редакции: это были не единственные травмы, но газета не может дать подробностей по этическим соображениям. Более того, журналиста, прибывшего туда на вызов, потом пришлось выносить и отпаивать успокоительным). Медицинская экспертиза показала наличие в его организме паралитика, что вкупе с отрезанной рукой даёт нам прямую наводку на деятельность вышеупомянутой секты. Следствие передано всполоху Лиаре Портир: по предварительному заключению, в преступлении виноват дроу-абсолютист. Незадолго до убийства Шаграта посетители бара видели мужчину в доспехе дроу, сопровождаемого молодой женщиной, которую приняли за работницу заведения». Чтоб тебя, Астарион, ты уже второй раз походя подставляешь дроу, даже не думая делать это нарочно! Вид чужой крови определенно лишает тебя последних мозгов… «Огненные Кулаки арестовали также двух тёмных эльфов, оказывающих в Ласке интимные услуги. На момент преступления у них имелось алиби, но следователь не исключает, что они с убийцей могли быть сообщниками. Второе преступление произошло на следующий день, и явно связано с первым: на этот раз погибла сотрудница увеселительного заведения – эльфийка, настоящее имя которой нам так и не удалось выяснить. По словам своей начальницы, девушка провела ночь с гостем-полуорком, но ушла раньше конца своей смены, а наутро прислала записку, что приболела. Уже в обед соседи по общежитию нашли ее мёртвой – истерзанной и так же лишившейся руки. Связь между двумя этими случаями устанавливается. Всем, кто знает что-то о происшествии…» Девчонку жалко. Вот уж кому вообще не нужно было попадать в эту мясорубку. А дроу-работники выкрутятся: у них есть алиби, и, судя по отзывам посетителей, для «Ласки» они ценный ресурс… Вот только кем тебя теперь считает Джахейра? Нужен ли ей союзник, который расправляется с врагами таким образом? Будет ли она считать тебя еще одним непредсказуемым мерзавцем вроде Астариона или решит, что ты не способен контролировать природную жестокость дроу? Давай, скажи, что ты не такой. Что ты не упивался мучениями полуорка, которыми тот расплачивался с тобой за твою боль. Нет? То-то же. – Согласись, тебе повезло больше, чем Астрее? – негромко донеслось от стола чародейки и вампира. – Я предупреждал дроу, что шлюха уже не жилец, но ему приспичило поиграть в милосердие. Хотя было бы гораздо милосердней прикончить ее во сне. А ведь на этот раз вампир прав. Девчонка могла избежать пыток, не реши ты дать ей шанс сбежать. Ты жестокое чудовище даже тогда, когда пытаешься им не быть, дроу. Вестар бросил газету на стол и вышел на улицу. Метель, похоже, закончилась еще ночью, оставив за собой сверкающие и тающие на солнце сугробы. Зрелище могло бы быть завораживающе красивым, если бы эльф был способен сейчас воспринимать красоту. Мимо прошла пара Огненных Кулаков, и Вестар внезапно вздрогнул, проверив активацию маскировки на браслете. Вот так, дроу, видишь, таких, как ты, здесь все боятся и считают сектантами в худшем случае, а в лучшем — бордельной экзотикой. Ты не сможешь ни в Подземье, ни на поверхности жить без маскировки, и ни там, ни здесь не нужен и не к месту. Радуйся, что можешь хотя бы изменять свой облик самостоятельно. Пройдя под аркой в центральной стене, он вышел в ту часть города, где еще не бывал: первым ему попался на вид явно заброшенный дом, но изнутри слышались голоса, причем на речь беженцев или бродяг они совсем не походили. В другой раз Вестар обязательно поддался бы любопытству выяснить, что там происходит, но сейчас те, кто скрывался внутри, не вызвали у него даже проблеска интереса. Зато его внимание привлекла неприметная тропинка, ответвляющаяся от мощеной улицы и уходящая за угол дома. Сейчас на траве все еще лежал снег, и было похоже, что как минимум со вчерашнего вечера по ней никто не ходил. Проследовав по тропинке, эльф обнаружил каменный спуск на песчаную отмель: точнее, спуском это мог назвать только кто-то достаточно ловкий, чтобы использовать мокрые камни с такой целью. Спустившись на песок, Вестар осмотрелся: участок берега был с двух сторон закрыт скалами, с третьей его обрамляла река, а с четвертой он только что слез по камням. Из города он просматривался только издали, с расстояния, на котором находящийся здесь человек — или дроу — становился совершенно неразличим. Вряд ли кто-то будет наводить сюда телескоп или подзорную трубу… На песке лежала пара валунов, отколовшихся от скалы. Вестар присел на один из них, вертя в пальцах сорванную травинку, деактивировал маскировку и уставился на воду невидящим взглядом. Раньше ему никогда не бывало одиноко. Он вообще не понимал разницу между словами «одинок» и «один»: быть одному в Мензоберранзане чаще всего было безопаснее, чем рядом с сородичами. Или рядом с другими обитателями Подземья. Один он мог обеспечить себе и пропитание, и безопасность, и даже скучно с самим собой ему обычно не бывало. Но в Надземье оказалось, что это еще не все. Что после нескольких недель, проведенных рядом с союзниками, мысль о том, что они отвернутся от него, может отзываться глухой болью за грудиной. Что воспоминания о двух днях, проведенных рядом с возлюбленным, после расставания могут вытягивать жилы не хуже Верховной жрицы. Траханая йоклол, да где в тебе вообще умещается столько чувств, дроу? Вид поверхности воды, покрытой легкой рябью, начал приводить его разум в подобие хрупкого равновесия. Тяжелые мысли постепенно затихали — нет, не уходили совсем, но в голове постепенно появлялось место и для других размышлений. Что он будет теперь делать? Возвращаться в Гильдию он пока не чувствовал в себе сил, слишком многое там способно сейчас разрушить его и так нестабильное душевное состояние. Но написать Джахейре все еще чувствовал себя обязанным — он не узнает, готова ли она продолжать видеть в нем союзника, пока не спросит. Не сегодня. Комната в таверне все еще была в его распоряжении — на ближайшие пару дней, а дальше можно будет либо продлить съем, либо перебраться в место попроще и подешевле. Все равно сейчас ему не было разницы, где именно ночевать. Даже вон та расщелина в скале тебе подошла бы, дроу. Правда, после ночевки в ней ты не сможешь разогнуться еще пару суток. Вестар поморщился, стряхивая оцепенение. Эти разговоры с самим собой не доведут до добра, если он будет думать только о том, как бы сделать себе еще больнее. Он вообще не размышлял о себе раньше, как о чудовище, достойном только худшего — эти мысли появились после того, как лучшее, что было в его жизни, исчезло. Стоит, наверное, начать с самого необходимого. Еда и ночлег у него есть, из оружия — два кинжала, без которых он не выходил из дверей Гильдии в город. Не хватает, пожалуй, только смены одежды — этим и нужно заняться. Вестар вздохнул и зарылся пальцами в волосы на виске. За время, прошедшее с побега из Мензоберранзана, виски и затылок, коротко сбритые ранее, успели отрасти почти до плеч и уже давно раздражали, но возможности исправить это до сих пор не предоставлялось. Вот и еще одно дело на сегодня, а чем их больше — тем меньше останется времени на тоскливые мысли. Он взобрался обратно по камням и пошел в противоположную сторону от заброшенного дома. Впереди, кажется, виднелась зелень парка — там Вестар еще не бывал, поэтому выбрал его в качестве ближайшей цели, но по дороге его внимание привлекла скромная вывеска портняжной мастерской «Ищи плащи». Хотя перед дверью на манекен было наброшено странное поделие из кроличьих шкурок, войдя внутрь, мужчина обнаружил в продаже приличные рубашки простого покроя со шнуровкой на вороте. Что ж, эта часть плана теперь была тоже выполнена. Выходя из дверей мастерской, дроу совершенно забыл, куда направлялся до этого, свернул к центральной стене города… …и опять вышел к башне Рамазита. Площадь, как обычно днем, была заполнена зеваками разных возрастов, хлопками фейерверков и гомоном голосов. Дроу прошелся вокруг фонтана, совершенно не понимая, зачем снова сюда пришел, и уже собрался было уйти, как вдруг его внимание привлек недовольный женский голос из открытой двери: — Чтоб тебя, Баэлен! У нас заказ на противоядия для лечебницы Марлоу, а ты все ходишь и обрываешь лепестки с осеннего шафрана! Такими темпами мы и за неделю с этой партией не управимся… Вестар присмотрелся к меловой доске, стоящей возле входа в здание. На ней аккуратным округлым почерком было выведено: «Аптека Костяных Плащей. Зелья и ингредиенты вы найдете здесь». Внезапно вспомнился Хальсин, оставшийся в Лунных башнях — может быть, не такое уж ты и чудовище, эльф, если хотя бы иногда способен кому-то помочь? Интересно, какое именно противоядие им нужно? Мужчина вздохнул и перешагнул порог аптеки. — Добрый день, саэ, — поприветствовала его немолодая дворфийка. — Добро пожаловать в аптеку Костяных Плащей. Я ее хозяйка, Деррит Костяной Плащ, а вон там стоит мой муж Баэлен, — она указала рукой на дворфа с потерянным лицом, стоящего у стеллажа в глубине комнаты. — Чем могу служить? Зелья, настойки, эликсиры?.. — Добрый день, — отозвался Вестар. — Прошу меня простить, но я случайно услышал о заказе на партию флаконов противоядия, с подготовкой которого у вас, кажется, возникли проблемы. Возможно, я мог бы помочь… если помощь вам и правда требуется. Если же нет, то приношу извинения за вмешательство в не касающиеся меня вопросы. — Не будь ваши речи столь учтивы, саэ, я тотчас бы указала вам на дверь, — нахмурилась Деррит. — Ибо вопрос и правда частный, и уж точно не предполагает вмешательства незнакомцев. Но так уж сложилось, что помощь мне действительно не помешает, потому что этот остолоп, — указала она в сторону Баэлена, — только путается под ногами вместо того, чтобы ассистировать. Вот только откуда мне знать, достаточно ли ваших знаний, чтобы я допустила вас до участия в своем деле? — О, это несложно проверить, — обворожительно улыбнулся Вестар. Он понятия не имел, как это выражение смотрится на лице лесного эльфа, но, судя по слегка смягчившемуся взгляду дворфийки, эффект был ожидаемым. — Вы можете спросить меня о составе требующегося вам противоядия, а я назову вам его ингредиенты и нюансы приготовления, если таковые имеются. — Какой самоуверенный, — хмыкнула Деррит. — Ну ладно… антидот к настою трупной розы? — Сомневаюсь, что вам нужно именно это, но вопрос с подвохом оценил. Две унции чешуи зорна и любая суспензия, но лучше всего подойдет суспензия глаза гаута. Процесс брожения пойдет быстрее, если добавить одну мерную ложку олеандрового купороса, при этом состав получится устойчивее и будет дольше храниться. Правда, чешую зорна и глаза гаута в объеме, нужном на партию флаконов, сейчас придется искать у торговцев по всему городу — пути подхода к нему перекрыты, и я очень сомневаюсь, что в самом городе кто-либо занимается их разведением. Как минимум, мы уже заметили бы это. Деррит позволила себе намек на улыбку. — Хорошо… а что насчет, например, зелья, снимающего эффект грибного дурмана? — О, госпожа бывала в Подземье? Мне тоже… доводилось. Дурман от спор тиммаска снимается зельем на основе зонтика воровского и крови булея. Опять же, последнее — не самый легко находимый на поверхности ингредиент. Можно заменить спиртовым экстрактом листьев протеи белолистной, замешанным один к одному с солями разломника, но тогда время возгонки увеличится, а самого зелья для достижения эффекта потребуется в два раза больше. Если же в состав яда входили языки безумия… — Вестар поморщился, едва не выдав связанные с этим воспоминания, — то проще всего связать жертву и подождать. От пары часов до нескольких суток. — Да ты, похоже, и правда неплохой алхимик, — прищурилась дворфийка. — Что ж, ты был прав, мне нужно обычное универсальное противоядие, помогающее от большинства простых токсинов, пищевых и алкогольных отравлений. Идем. Лаборатория аптеки была не столь хорошо оснащена технологически, как та, что принадлежала Облодре в Лунных башнях — ничего сверх самых необходимых приборов. Но и сложными экспериментальными ядами Костяные Плащи наверняка не занимались. — Сушеная полынь лежит на верхней полке стеллажа в корзине. В шкафу банка узорчатого мха, а также основы для настоек и вытяжек… Вестар сбросил куртку и взял предложенный ему фартук Баэлена, комично и куце смотревшийся на его долговязой фигуре. Взвесил измельченные листья полыни — их оказалось достаточно ровно на десять флаконов, а остаток был настолько мал, что в полноценное зелье не годился. Взял большую реторту. — Ты что, собрался просто умножить ингредиенты на десять? Это так не работает! — нахмурилась Деррит, очевидно, усомнившись в своем решении доверять эльфу. — Конечно, не работает, — ухмыльнулся дроу. — Для корректных по свойствам пропорций основания нужно будет взять в полтора раза больше, а окислитель вообще оставить в изначальном количестве. — А ты мне нравишься, эльф. Если руки у тебя работают так же хорошо, как мозги, то я поверю, что мне тебя послали сами боги. Вестар поморщился, как от зубной боли. — Лучше будем считать, что меня привела сюда случайность. Процесс работы увлек эльфа, и через некоторое время оказалось, что это не он ассистирует Деррит, а она — ему. Дворфийка, очевидно, уверилась в его профессионализме, а работал руками он определенно быстрее. Взгляд ее постепенно из строгого и недоверчивого становился все более спокойным и уважительным, а когда дроу предложил добавить в почти готовый экстракт щепотку порошка лепестков мускусной лианы, и вовсе сменился на заинтересованный. — А ведь, действительно, она усилит лечебные свойства противоядия и уменьшит горечь. Где ты научился всему этому, парень? Вестар с улыбкой пожал плечами, но тут в груди снова заклокотало, и мужчина разразился хриплым кашлем. Он согнулся, оперевшись на стол, но Деррит за локоть подвела его к стоящему неподалеку стулу и усадила на него, терпеливо ожидая, когда приступ закончится. — Похоже, если бы ты не зашел в аптеку случайно, тебе пришлось бы сделать это намеренно. Как тебя зовут-то, бедолага? — Сверрен, — не задумываясь, выпалил Вестар, немного отдышавшись. Сверрен? Это имя он не вспоминал уже несколько десятилетий. Сверрен из Дома Ксорларрин, чья комната в общежитии Мили-Магтира находилась по коридору на несколько дверей дальше его собственной. Злой, саркастичный и искусный воин, одинаково хорошо управляющийся как с двуручным мечом, так и с алебардой, превосходящий Вестара и в силе, и в боевых умениях. Он не был ему ни другом, ни союзником… и уж тем более не был возлюбленным. Они предали бы друг друга при первой возможности, если бы интересы их Домов пересеклись. И именно друг к другу они приходили, когда им хотелось наслаждений. Как он выгибался под руками Вестара, разминающими натруженные мышцы, как кусал губы, стараясь заглушить стоны, когда Вестар входил в него, как блестели темно-красные глаза — глаза истинного сына своего Дома… И как тяжело и страшно он умирал, провалив задание наставника и получив в наказание отравленный кинжал. Ему полагалось убить себя самостоятельно — то было последним послаблением, полученным им за предыдущие успехи. Вестар пришел к нему в его последний вечер, они долго и жадно ласкали друг друга — до расцарапанных спин, до дрожащих коленей — а потом Сверрен вонзил кинжал себе в горло. Надежды на быструю смерть оказались тщетными: яд тут же склеил края раны, не давая ему истечь кровью, и начал распространяться по кровотоку. В течение нескольких часов страшных болей и судорог Вестар оставался со Сверреном, удерживая руки, которыми тот пытался выцарапать себе глаза, поддерживая голову в конвульсиях, гладя бледное лицо и холодные дрожащие пальцы, вытирая с губ кровавую рвоту и разговаривая с ним в редкие минуты затишья. Сверрен удивлялся, почему он не уходит — любой дроу так поступил бы на его месте. У Вестара не было ответа на этот вопрос. Он ушел только тогда, когда глаза любовника закатились окончательно и сиплое дыхание остановилось — вышел за дверь и постарался больше никогда его не вспоминать. А теперь почему-то назвался его именем. Уж этих-то воспоминаний тебе сейчас точно не хватало, дроу… Вестар спрятал лицо в ладонях и до боли закусил губу — осталось еще только разрыдаться на глазах у едва знакомой дворфийки. Плечи предательски дрогнули. — Ооо, — протянула Деррит, разглядывая его с новым вниманием. — Да тебе не только согревающий отвар нужен, но и успокаивающий. Посиди тут, я сейчас вернусь. Она вышла из лаборатории, оставив эльфа одного, и слезы все же полились. Кого он оплакивал? Сверрена? Гейла, готового рискнуть своей жизнью ради призрачных перспектив? Себя, чья жизнь почти целиком состояла из одних потерь? Деррит задержалась на время, явно большее, чем требовалось для приготовления отвара из готовых сборов — и вручила Вестару чашку с горячим напитком. Дроу оценил ее тактичность: к моменту ее возвращения он сумел выровнять дыхание и вытереть лицо. — Потерял кого-то? — теперь дворфийка сочувственно наблюдала, как мужчина осторожными глотками пьет терпкий травяной отвар. Эльф вымученно кивнул — не объяснять же ей подробности их взаимоотношений с волшебником? — Чертова Абсолют, — оценила она его кивок самым логичным образом. — Война еще даже не начата, а уже приносит потери. Если бы ты знала, Деррит, насколько ты сейчас права. Вестар уткнулся в чашку, прикрыв глаза. Отвар действительно согревал изнутри, но сил подняться со стула и продолжать работу все еще не появилось: пальцы противно подрагивали, а каждый глубокий вдох снова раздражал что-то в легких. Он слышал, как Деррит ходит по лаборатории, убирая что-то со столов, перекладывает инструменты и гасит огонь под закипевшим зельем. Внезапно ее шаги приблизились, и он почувствовал теплое прикосновение к своим волосам. Дворфийка стояла рядом и гладила его по голове, отчего разрыдаться захотелось с новой силой, но дроу усилием воли сдержался. — Бедный мальчик, — проговорила она. Что ж, в сравнении с ее возрастом он и правда мог считаться мальчиком. — Все пройдет. Может быть, нескоро, но пройдет. Что бы там ни было у тебя на душе, любые раны однажды перестают болеть. Деррит практически слово в слово повторила то, что он однажды ночью сказал Гейлу, но новой болью эти слова не резанули — наоборот, жесткий обруч на сердце чуть ослаб. — Я… — Вестар поднял на нее покрасневшие глаза. — Дроу, — перебила она его. — Я догадалась. Такую блестящую подготовку по токсикологии невозможно получить больше, наверное, нигде. И в то, что ты не тот абсолютист, о котором писали в сегодняшнем номере Вестника, я тоже верю — сектанты ведут себя совершенно иначе, да и Вестник славится любовью печатать слухи и домыслы. Не знаю, откуда ты здесь взялся, и спрашивать тоже не буду, но в моей лаборатории тебе не обязательно носить маскировку. А вот Баэлену лучше не показываться — он может разболтать о тебе не со зла, а по слабоумию. Эльф часто заморгал: он хотел сказать вовсе не это, но от неожиданности совсем забыл, что именно. — Спасибо, — чуть слышно шепнул он, и Деррит ободряюще улыбнулась. — Но… вы не боитесь, что можете укрывать потенциального подозреваемого? — Посмотри на мои морщины, мальчик, и скажи, чего еще я могу бояться в этой жизни? Сомневаюсь, что Стальные Стражи придут с проверкой в аптеку к двум старым дворфам. Посиди еще, если тебе нужно. Сцедить остывшее зелье и разлить его по флаконам я могу и сама. — Я помогу, — поднялся он. — Я начал работу, мне ее и заканчивать. И я в любом случае задолжал вам за вашу доброту. Дворфийка ухватила его за локоть, развернула к себе лицом, и сердито воззрилась на него снизу вверх. — Даже не смей выдавать мне за это долговые расписки! Я сама решаю, к кому мне и как относиться, и не вздумай обесценивать это долженствованием! — Простите, Деррит, — вздохнул дроу. — Я… все еще не могу привыкнуть, что по отношению ко мне может быть так. Он надел полотняные рукавицы, взял частое сито и начал сцеживать зелье. Когда они закончили, и десять запечатанных флаконов выстроились в ряд на столе, Деррит достала из-за пояса кошель и начала отсчитывать монеты. — Вот, держи, — подвинула она горстку серебра по столу ближе к Вестару. — Нет-нет, не вздумай отказываться! Ты честно работал, и это твой заработок. Пока это все, чем я могу с тобой рассчитаться, но зайди ко мне завтра: со мной расплатится заказчик, и я оплачу твою работу как следует. Предложила бы тебе постоянное место, да только крупные партии у нас заказывают редко — боюсь, достойной регулярной зарплаты в таких условиях я пообещать не смогу. — Я и сам пока что не могу позволить себе постоянную работу, — улыбнулся дроу. — У меня есть некоторые… обязательства в другом месте. Но я буду иметь в виду — постараюсь заглядывать иногда, на случай, если моя помощь снова потребуется. И еще раз спасибо, Деррит. За участие… и за то, что позволили вам помочь, тоже. Мне было это нужно. — Вот это гораздо лучше, чем уверения в том, что ты мне что-то там за это должен, — сварливо ответила дворфийка. — Ступай. И не забудь зайти завтра за остатком денег — я, знаешь ли, тоже не люблю ходить в должниках! Вестар вышел на улицу и увидел, что солнце уже клонится к закату. После тихой аптеки по ушам ударил шум: трое школяров у фонтана продолжали развлекать публику. Дроу поморщился, сменил маскировку, теперь оказавшись рыжебородым дворфом, и свернул в сторону казармы у Василисковых ворот. Как и ожидалось, неподалеку от штаба Огненных Кулаков была открыта небольшая цирюльня, сотрудник которой, завидев его бороду, горестно вздохнул и поднялся навстречу. Известие о том, что посетитель желает не стричься, а всего лишь купить себе бритву, определенно его порадовало, и кошель Вестара полегчал на несколько мелких монет. К дому, на крыше которого они с Гейлом сидели, он идти совершенно не собирался, но сегодня чувство направления, похоже, его подводило. Ничего, напоминавшего разыгравшуюся здесь вчера драму, естественно, не было заметно, только подсыхали лужи, оставшиеся от стаявших сугробов, но настроение, немного выровнявшееся после тихого берега и разговора с Деррит, начало портиться снова. На улице окончательно стемнело, и дроу решил, что пора вернуться в таверну. Все еще оставаясь под личиной дворфа, он свернул в тот же узкий и темный проулок, по которому шел прошлым вечером, и почти сразу же услышал за спиной тихие шаги. Если вчера появление карманника вызвало у эльфа лишь усталое раздражение, то сегодня в нем поднялась полноценная злость, и он совсем забыл, что для вора он вчера и он сегодня был двумя совершенно разными прохожими. Он подпустил крадущегося ближе, а потом быстро повернулся, схватил за горло и прижал к стене. Карманник оказался человеческим мальчишкой, подростком, жалобно раззявившим рот, но от ужаса не посмевшим даже пискнуть. Рука Вестара дернулась к кинжалу на поясе, и паренек замер испуганной мышью. «Я верил, что у тебя есть веские причины и право так поступить…» — прозвучало в ушах, и дроу уронил руку, не коснувшись рукояти. — Проваливай отсюда. И, если хочешь прожить за счет воровства — научись это делать незаметно, — брезгливо бросил мужчина, выпуская шею мальчика. Тот осел, хватая ртом воздух, но быстро опомнился и бросился прочь. Удостоверившись, что проулок опустел, Вестар вернул себе лицо лесного эльфа и направился к таверне. Сегодня на первом этаже не было вчерашней толчеи, в паре мест даже виднелись свободные столики, а из кухни доносились запахи еды. Не евший весь день дроу потянул носом, высматривая себе место, но к горлу внезапно подкатил ком тошноты. Бросившись наверх в свою комнату, Вестар плеснул себе в лицо холодной водой из кувшина и распахнул окно: прохладный ночной воздух слегка остудил пылающее лицо, но от мысли об ужине совершенно точно пришлось отказаться. Немного подумав, эльф скорректировал планы: закрыл и занавесил окно, достал из сумки бритву и начал подбривать волосы, отросшие на висках и затылке, оставляя на темени длинный хвост. Эту прическу он носил с самого поступления в Мили-Магтир, и позволил ей отрасти только за время, проведенное в бегах. Как там сказал Гейл — «возвращение к себе настоящему»? Что ж, этому ничтожному дроу достаточно вернуть себе привычное отражение в зеркале. Закончив со стрижкой и тщательно убрав с пола срезанные волосы, он вновь активировал маскировку и направился в купальню, располагающуюся в конце коридора. Облегчение от омовения в теплой воде оказалось очень кратковременным: мужчину знобило. Раздевшись, он забрался под одеяло, плотно завернувшись в него, но озноб не прекращался: его трясло все сильнее, лоб покрылся испариной, а вдобавок ко всему опять начался кашель. Очень хотелось снова выпить чашку горячего отвара или хотя бы чая, но он не был уверен, что в таком состоянии дойдет даже на первый этаж к трактирщику. Свернувшись в плотный комок, эльф закрыл глаза и провалился в транс. *** Пробуждаясь, Вестар едва не разорвал в клочья одеяло, в котором намертво запутался к утру. Спустя несколько секунд до него дошло, что его удерживает всего лишь кусок ткани, и дроу окончательно проснулся. Первой же мыслью стало с обидой нахлынувшее воспоминание о том, как легко было просыпаться с волшебником под боком: его тепло, запах и дыхание успокаивали, и защитные реакции, доведенные до автоматизма, затихали. Вторым неприятным происшествием стало то, что Вестар не смог найти на комоде снятый перед стрижкой шнурок, которым завязывал хвост: видимо, выбросил вместе со сбритыми волосами. Вновь посетив пустующую с утра купальню и выдав горничной указание заменить насквозь промокшую постель в его комнате, эльф спустился на первый этаж. Сегодня от мысли о еде его уже не мутило, а на завтрак подавали омлет с овощами, и мужчина наконец смог полноценно поесть. Кашель подступил только тогда, когда тарелка уже опустела, и был почти успешно заглушен горячим кофе. Что ж, дроу, этот день начинается у тебя хотя бы немного лучше вчерашнего. Вестар вышел из таверны и осмотрелся. Сугробы стаяли, часть луж на их месте успела подсохнуть, а другая — превратиться в жидкую грязь, в которой уже увлеченно копошились чьи-то дети. Намеченного плана действий на сегодня еще не появилось, и он уже хотел было снова пойти в сторону центральной стены, чтобы продолжить исследовать Нижний город, как вдруг его внимание привлекло большое здание слева от «Эльфийской Песни». Киот Штормового берега. Удивительно, как за вчерашний день он не заметил, что эти два здания соседствуют? Еще одно доказательство того, что он был не в себе все это время. И, видимо, до сих пор — раз быстрым шагом направился в его сторону и взбежал по ступеням. Что ты хочешь здесь увидеть, дроу? Киот с утра был пуст, только вдоль стеллажей в дальнем углу бродил задумчивый викарий, сдержанно поприветствовавший его и переставший обращать внимание. Вестар подошел к статуе Мистры и взглянул на нее снизу вверх. Статуя безмолвствовала. Дроу тоже. Он даже не представлял, как сложно может быть разобраться со своими чувствами — особенно теми, которых не испытывал раньше. Горечь? Обида? Ревность? Да пусть он заполучит свою чертову корону и камни, пусть становится кем хочет… но только, пожалуйста, пускай окажется, что он действительно не ошибся в своих расчетах и не погибнет, пытаясь вознестись. Хотя Мистру не впечатлит даже это. Она с легкостью отправила своего Избранного на смерть ради призрачного шанса получить ее прощение. Даже не шанса — надежды на него. Тем больнее оказалось узнать о том, что Гейл все еще желает что-то ей доказать. Вестар перевел взгляд на алтарь. На нем лежала охапка цветов — вероятно, от очередного безнадежно влюбленного в свою богиню — золотое колье, горсть монет, простой медный медальон… видимо, каждый поклонник подносил ей лучшее, что мог. Подношение? Дроу хотел бы принести ей мешок кухонных отходов с ближайшей помойки. Или требуху Шаграта. Или содержимое любой сточной канавы — за то, что она сделала с его возлюбленным и за то, что могла бы сделать, но не смогла. Да ты же не богиня, Мистра, ты такая же бордельная шлюха, как Астрея, с единственным отличием — правом выбирать, с кем ляжешь в постель. И несоизмеримо высокими ценами на услуги. Мужчина отвернулся и сделал шаг в сторону выхода, но тут его внимание привлек отсвет свечи на каком-то небольшом предмете. Он вновь приблизился к алтарю, присмотрелся и едва не решил, что глаза его обманывают: на алтаре лежала платиновая сережка со звездой, заключенной в круг. Сережка Избранного богини. Сколько раз он видел ее блеск, когда Гейл смеялся, запрокидывая голову? И ни разу не видел, чтобы он ее снимал. Вестар снова поднял глаза на статую, но ничего в ее виде, конечно же, не изменилось. А вот внутри него — да. Слабая надежда на то, что Гейл — нет, не захочет снова быть с ним, он ведь ясно дал понять, как жалеет о своем решении открыться — но хотя бы не пойдет на, возможно, самоубийственные действия ради равнодушной небожительницы, теперь грела его. Дроу вышел из святилища, щурясь от яркого света. Солнце было уже высоко и начинало ощутимо пригревать, Вестар снял куртку и понес ее, свернутую, в руках. Уже почти перевалило за полдень, и он вспомнил о своем обещании зайти сегодня к Деррит — брать у нее деньги все еще было как-то совестно, но обижать суровую аптекаршу отказом не хотелось еще сильнее. Вестар направился к площади перед башней Рамазита, прошел мимо какого-то шумного мероприятия с множеством бутылок вина на расставленных прямо на улице круглых столиках… и уткнулся в запертую дверь аптеки Костяных Плащей. Это было странно: Деррит не предупреждала о том, что будет отсутствовать в какое-то время дня, когда просила его зайти. Дроу постучал в дверь. Изнутри будто бы послышались какие-то звуки, но никто не открыл. На второй стук звуки повторились. Ситуация начинала казаться эльфу подозрительной, и он решил осмотреть здание с других сторон — возможно, удастся расслышать что-то еще? Что-нибудь, что могло бы прояснить происходящее… В тупиковом проулке прямо за домом имелся небольшой задний дворик с компостной кучей и горой сваленного как попало садового инвентаря. Из дома в него выходила неприметная дверца, которой полагалось бы быть закрытой, вот только замок и дерево возле него имели явные следы грубого взлома. Ни один из соседних домов не выходил окнами в эту сторону. Идеальные условия для ограбления, вот только кто в своем уме пойдет грабить маленькую аптеку?.. Дроу присел у двери и прислушался. — А знаешь, почему я ношу красный доспех? — послышалось изнутри. — Потому что твоя кровь на нем будет совершенно неразличима! Он не смог различить ответ, но был абсолютно уверен, что он был произнесен голосом Деррит. Да что за дерьмо булея там происходит?! Вестар тихо приоткрыл дверь и скользнул внутрь дома. Он оказался в узком коридоре, заваленном хозяйственным хламом и рабочей одеждой, из которого в разные стороны вели две двери. Одна была явно заперта, вторая — неплотно прикрыта, и голоса доносились оттуда. Бросив на пол мешающую в руках куртку, эльф приник к щели: дверь оказалась вторым выходом из лаборатории, который он не заметил вчера. Прямо напротив двери стоял стул, на котором сидела дворфийка со связанными за спиной руками, по ее щеке струилась кровь. Второго говорящего не было видно, и Вестар предпочел бы оценить ситуацию более детально, но страх за аптекаршу подстегивал его действовать немедленно. Надежда была только на то, что он застанет преступника врасплох. Дроу вытащил из ножен кинжал, распахнул дверь и прыгнул в ту сторону, где, по его расчетам, должен был находиться противник. Ему повезло: лысый дворф в красном кожаном доспехе действительно на мгновение опешил и не успел поднять оружие в боевую позицию. Вестар бросился ему в ноги, сбивая на пол, и они, сцепившись, покатились по полу; эльф пытался оттеснить его подальше от Деррит, целясь клинком в не защищенное доспехом лицо. Но он в ближнем бою предпочел бы более длинномерное оружие, а дворф определенно был хорошо обучен ножевому бою. Он профессионально отбивался, нанося Вестару порез за порезом по предплечьям, выставленным вперед для защиты и пользуясь своим преимуществом перед бездоспешным мужчиной. Прижав эльфа к полу, дворф схватил его за горло, с размаху вонзил кинжал под плечевой сустав, и оружие выпало из руки дроу. Молчавший до этого Вестар взвыл, и противник оскалился, торжествующе усмехнувшись. Но он ошибался, подумав, что ранение остановит эльфа, сражающегося и за свою, и за чужую жизнь: дроу с криком извернулся змеей, выворачивая раненую руку, разрывая рану сильнее, и это позволило ему освободиться из захвата на горле, подмяв противника под себя. Мужчина обхватил голову дворфа обеими руками, несколько раз с силой ударил затылком об пол, но получил чувствительный удар ногой в живот и откатился в сторону, почувствовав под собой битое стекло. Кинжал валялся в стороне, дворф неловко пытался подняться на ноги — кажется, его голова все же пострадала от ударов — и Вестар, схватив крупный осколок какого-то флакона, бросился вперед, перерезая противнику горло. Удар получился слишком слабым, чтобы убить его, но смог замедлить еще немного: дворф схватился за шею и удивленно посмотрел на окровавленные пальцы. Вестар изготовился к финальному удару, но тут дверь распахнулась, и в лабораторию ворвался Баэлен с кухонным тесаком в руках. Он с воплем обрушил тесак на плечо дворфа, а когда тот рухнул, продолжил беспорядочно рубить его, пока голова не отделилась от шеи. Тело преступника дернулось пару раз в конвульсиях, а потом начало неуловимо изменяться, оплывая, как восковое. Спустя несколько мгновений перед ними оказалось несуразное, бледно-серое, с неестественно длинными конечностями, тело какой-то твари. Баэлен снова закричал, уронил тесак на труп и выбежал из лаборатории. Из глубины дома донесся топот, удаляющийся вверх по лестнице. Вестар рухнул на колени перед Деррит, разрезая веревки, опутывающие ее руки. Путы были затянуты слишком туго, на запястьях багровели глубокие полосы, а кисти рук отекли от пережатых вен. Дроу взял ее руки в свои и начал массировать, возвращая пальцам подвижность и разгоняя кровь. — Что он вам сделал? — спросил он, тревожно вглядываясь в лицо дворфийки. На щеке ее виднелся глубокий порез, но более серьезных повреждений заметно не было. Она поморщилась, выдавая то, что паралитиком баалист… или чем там оно было, почему-то не воспользовался. — Как ни странно, не так уж много, — ответила дворфийка, забирая руку из пальцев Вестара и пытаясь пошевелить ею. — Спрашивал какую-то ерунду: кто покупал у меня слизь гусеницы-падальщицы в последние три дня. Но ведь никто не покупал! Я предложила ему посмотреть в учетную книгу, но этот идиот кружил вокруг меня как заведенный, и повторял свой вопрос. Да еще и пытался запугивать. Вестар на мгновение забыл, как дышать: слизь гусеницы-падальщицы входила в состав того яда, кинжалом с которым он парализовал Шаграта. Значит, баалисты решили таким образом искать того, кто имел глупость подражать им в убийстве их собрата. Его. Потому дворфийка и не была парализована: она должна была сохранить возможность разговаривать. Деррит, как оказалось, пришла к тем же выводам, хоть и немного с неожиданной стороны: — Да, ребята, очевидно, ищут предателя в своих рядах. Правда, методы поиска у них уж очень сомнительные. Дроу потянулся к стеллажу с лечебными зельями и, охнув, уронил руку вдоль тела: адреналин отступил, и теперь он почувствовал, сколько ран получил за время короткой схватки. Рубашка, купленная только вчера, висела окровавленными лохмотьями. — Нужно залечить ваш порез, — взглянул он на лицо дворфийки. — Сдается мне, у нас есть немного более срочные дела, — она оглядела его скептически и внезапно разорвала остатки рубашки по шву, снимая ее с дроу. — Твои раны сильнее требуют внимания, а я, если хочу обставить все так, как будто тебя здесь не было, пожалуй, оставлю состояние своего лица как есть. Не успел эльф удивиться ее решению, как она свернула то, что было до этого рубашкой, в плотный комок и прижала к ране на его плече. — Держи и пойдем со мной, — приказала она, обходя труп и лужи крови, растекшиеся по всей лаборатории. Дворфийка проводила Вестара на кухню и усадила на стул. — Побудь здесь, а я пойду проверю, как бы муженек сдуру не натворил каких-нибудь глупостей, — сказала она и ушла по лестнице куда-то наверх. Оттуда послышался испуганный голос Баэлена, ее — сердитый, поворот ключа в замке, а после она вернулась в кухню, неся в руках какую-то свернутую ткань. — Заперла в спальне, чтоб не путался под ногами: истерика у него уже прошла. — Что вообще с ним случилось? Где он был, пока вас пытали? — Эта тварь оглушила его, услышав в ответ на свои вопросы только бессвязное бормотание. Тут и убила бы, если бы не решила сразу переключиться на меня. Видимо, Баэлен пришел в себя, пока вы дрались, и прибежал на шум: я думаю, что дело было так, а он пока внятно говорить не в состоянии. Ну, показывай, что тут у тебя, — Деррит подошла к дроу и убрала его руку от раны на плече. Разрез к этому времени перестал кровоточить, но выглядел все равно паршиво, а рука слушалась плохо. — Да уж, — протянула она. — Тебе бы, конечно, целителя, но я не уверена в том, насколько ты готов расширять свой круг знакомств в этом городе. — Пожалуй, совсем не готов, — улыбнулся Вестар. — Тогда надо шить, иначе, даже залитая зельем, рана будет открываться при каждом движении. Будешь терпеть? — Не то чтобы у меня были варианты, — пожал плечами дроу и выругался от боли. Деррит смыла потеки подсыхающей крови с его рук и плеч, еще раз промокнула снова начавший кровоточить порез и принялась его зашивать. Вестар, кусая губы и стараясь не начать стонать или снова ругаться, с тоской вспомнил о кольце гурца, но оно теперь было доступно для него только в воспоминаниях. Впрочем, подумал он, браслет, найденный на месте стоянки племени, пригодился в жизни гораздо сильнее… — Было бы ужасно интересно посмотреть на твое настоящее лицо, — отвлекла его от размышлений Деррит. — Но, я думаю, ты прав, что не показываешь мне его. Так безопаснее для нас обоих. — Пожалуй, да, — вздохнул дроу. — Для вас может оказаться опасным даже сам факт знакомства со мной. — Ну, пока ты продолжаешь ходить под личиной лесного эльфа, думаю, опасность для нас обоих в какой-то мере снижается. А еще я, знаешь ли, не уверена, что тебе есть куда обратиться за помощью в этом городе. — Вы… почти правы. Там, куда я мог пойти раньше, кажется, мне больше не рады. — Слишком верят газетам? Что ж… таким в этом городе грешат многие. Не от большого ума, конечно. Вестар промолчал. Выводы дворфийки были логичными, хотя и не соответствовали действительности. Пусть остаются таковыми, возможно, для нее будет безопаснее не знать не только его лица, но и остальной истории. Деррит закончила шить, еще раз смыла выступившую кровь и полила шов целебным зельем. После этого она попросила эльфа вытянуть руки на столе, обработала раны на предплечьях, которыми он закрывался от ножа баалиста, и мелкие порезы на боку и спине от катания по разбитому стеклу. Эти травмы быстро затягивались, оставляя за собой свежие розовые рубцы. — Ну все, — дворфийка протянула дроу новый флакон зелья. — Это возьми с собой, пригодится еще пару раз обработать плечо. И посиди немного, не вскакивай сразу! Деррит отвернулась к очагу и поставила на него чайник. — Я слышу, как ты дышишь. Не смей убегать, твои легкие сами себя не вылечат. Вестар покорно остался сидеть. Забота Деррит была ворчливой и очень напористой, но странным образом дарила ему ощущение безопасности. Обманчивое, безусловно — но так хотелось сохранить его еще на несколько минут… Дворфийка поставила на стол чашку с горячим отваром. — Пей, — приказала она и достала из-за пояса кошель. Вестар вскинулся, собираясь начать отказываться, но аптекарша с суровым видом отсчитала внушительную горку монет и подвинула к нему. — Пей, — повелительно сказала она еще раз. — А потом заберешь свою часть выручки. Повезло, что посыльный от лечебницы заглянул прямо с утра, иначе быть бы нашим с тобой трудам разбитыми и разлитыми по полу. Дроу склонился над чашкой. Дышать после нескольких глотков отвара стало и правда легче. — Что вы будете делать дальше? — спросил он. — Выпровожу тебя, выпущу Баэлена и пойду к Огненным Кулакам, покажу им, как отлично работают их патрули, раз какая-то тварь с ножом вломилась в дом к старой женщине средь бела дня! Пускай разбираются. Убил ее все равно Баэлен — хоть на что-то пригодилась эта бестолочь. Там и тесак наш кухонный валяется. А тебя здесь не было, вот и все. Вот так просто. Едва знакомая дворфийка прикрывает тебя, дроу, просто из сострадания. Так же, как целую вечность назад тебя защищал перед своим же союзником едва знакомый волшебник. Вестар снова вздохнул. Обитатели Надземья порой удивляли его своими поступками сильнее, чем он мог вообразить. — Спасибо, Деррит, — произнес он, как и вчера. — Это я должна тебе благодарность, мальчик. Ты ведь мог повернуться и уйти, увидев запертую дверь, но почему-то заподозрил неладное. И пролил за меня кровь, хоть и не был обязан этого делать. Спасибо… как бы тебя ни звали на самом деле. Вестар хотел бы улыбнуться, но не мог заставить себя этого сделать. Не после того, как узнал, что на Деррит напали по его вине, хоть ни она, ни преступник этого не знали. Дворфийка отошла к стулу, взяла с него свернутую ткань, которую принесла из спальни, и протянула Вестару. Это оказалась рубашка Баэлена. — Лучше в рубашке не по размеру, чем совсем без нее, верно? — усмехнулась она. Вестар оделся: рукава оказались ему коротки, и он подвернул их до локтей. Ворот был слишком широк и тут же сполз на одно плечо, пришлось поддернуть его, чтобы вернуть на место. Дроу вспомнил о куртке, брошенной в коридоре: теперь она точно пригодится, несмотря на жару. Деррит проводила его в коридор в задней части дома. Вестар проверил кинжалы и кошель, надел валявшуюся на полу куртку и вышел на улицу, легонько пожав руку дворфийки на прощание. День еще был в разгаре, город шумел и продолжал жить своей жизнью, а он чувствовал себя вымотанным как физически, так и душевно. Немного подумав, дроу решил снова сходить на берег. Там, по крайней мере, его точно никто не потревожит. Спустившись по камням, он уселся на нагретый солнцем валун и снял куртку. Рубашка мгновенно сползла с плеча опять, обнажив затягивающийся шов. Эльф деактивировал маскировку и перекинул распущенные волосы через плечо: чем завязать их снова, он пока так и не нашел. Созерцание солнечных бликов на воде заворожило его, и он вернулся из размышлений в реальность только тогда, когда солнце начало клониться к закату. Или его что-то отвлекло? Вестар услышал шаги, звук которых узнал бы из тысячи.