Часть 1. ЗдравияЖелаю,ТоварищГеппархий.

      Утро, пусть уже и позднее, было спокойным, даже слишком. Лёгкий ветерок играл ветвями деревьев, сквозь которые с трудом пробивались лучи солнца. Где-то пел соловей, радуясь тому, что день намеревается быть тёплым, неподалёку журчала река. На балконе небольшого поместья стоял мужчина. Он не был слишком красивым: нос был длинноват, вокруг глаз красовались тёмные круги, губы тонкие, почти полоской, брови были почти незаметны, скулы не выделялись. Также левую щёку уродовал шрам, задевая чуть заметную верхнюю губу. Чёрные средней длины волосы были не аккуратно, но всё же уложены. На лбу его собрались морщины, он смотрел куда-то вдаль леса, просто так, без причины. Одет он был в лёгкую чешуйчатую броню, с несколькими пластинами из чего-то примерно того же происхождения. К поясу были прикреплены рогатый шлем и ножны, в которых покоился меч. В руках мужчина держал небольшой дымящийся с одной стороны свёрток с табаком, привезённый откуда-то из Морровинда.       В огороде, что был прямо под балконом, работала темнокожая женщина. На ней была почти обычная в Скайриме стальная броня, только с несколькими черноватыми вставками, под которой была простенькая одежда из чей-то шкуры. На голове была синяя ткань, скрывавшая шею и покрывавшая голову. Неожиданно она громко и грязно выругалась и вытащила кривой алик'рский меч из ножен, висевших, - также как и мужчины, - на поясе: из незамеченной ею норы вылез большой грязный крысёныш, с красными глазами. В мгновение ока тот оказался разрезан на две половинки и женщина небрежно отбросила его останки подальше. Она отошла на некоторое расстояние, подняла голову к балкону.       – Прошу прощения, мой тан!       – Что такое? – спросил мужчина, сразу после того как выдохнул дым.       – Надо бы нанять кого-нибудь, чтобы злокрысов потравить. Завелись под домом.       – У нас же есть алхимик, разве нет? – с неким равнодушием уточнил он.       – Есть, только вот он поехал в Морфал на неделю, кажется я вам уже сообщала. Извините если не говорила, мой тан.       – Ах, да... Запамятовал. В таком случае действительно надо кого-нибудь нанять. – он пальцами потушил сигару и бросил её в небольшую мисочку к другим окуркам, лежащую на столике рядом. – Пошли кого-нибудь в город, там наверняка кто-нибудь желающий найдётся. В конце концов, каждый будет рад оказать услугу довакину. – последнее слово он произнёс так, словно бы это не его звание как героя, а что-нибудь вроде "выродок" или "ублюдок".       – Как скажете, мой тан. – женщина поклонилась и быстрым шагом пошагала в сторону недавно поставленных в достроенной неделю назад стене, окружавшей поместье и вырасшее вокруг него поселеньице, ворот.       Довакин угрюмо посмотрел ей вслед и вдруг нахмурился и подошёл ближе к перилам, вглядываясь в дорогу. По ней шли два человека, судя по одежде, - имперских солдата. Герой смачно сплюнул и ударил кулаком по ограждению. «Сколько раз я им говорил, что в политику ввязываться не собираюсь?! Постоянно то братья бури, то эти ёбаные имперцы! Совсем покою не дают герою в отставке... Ну зачем им я, если у них есть армия и в каждом городе как минимум по три наёмника ошиваются?!»       Он недовольно вошёл в дом, спустился по лестнице, а затем быстро вышел на крыльцо, сжав руку в кулак. Солдаты подошли и отсалютовали.       –ЗдравияЖелаю,ТоварищГеппархий. – протараторил тот, у кого на груди висел значок более высокого ранга.       – Никакой я вам не товарищ. – раздражённо ответил довакин. – Чего надо?       – Генерал Туллий просит...       – Мне абсолютно всё равно! Передайте ему, чтоб просьбы свои, себе же в жопу и засунул. Мне уже надоело!       – Дайте договорить, пожалуйста. – солдат прокашлялся. – Генерал Туллий, военный наместник империи, просит вас принять в ученики его сына...       – Ого, у него есть сын? Удивительно. И когда же это он успел?       – Кхм... принять в ученики его сына, Гламия, дабы обучить его военному делу и...       – Стратегии? Это не ко мне. – снова перебил беднягу герой.       – Кххм... военному делу и искусству крика...       – Первое к Соратникам или ещё кому-то, второе к Седобородым. Спасибо за оказанную "честь", но мне плевать на его сынишку и учить его ту'уму я не собираюсь.       – Извините... – второй солдат, до этого неуверенно переминавшийся с ноги на ногу, за спиной первого, неожиданно подал голос. – Я и сам не очень-то этого хочу... – первый ненадолго обернулся, посмотрев на юношу укоризненным взглядом.       – Ну вот и порешили... – кисло улыбнулся Геппархий. Вообще, улыбка должна была быть дружелюбной, но что-то пошло не так.       –... Оплата за обучение - пятнадцать тысяч септимов. – наконец закончил принцип (довакин таки вспомнил, что за звание означает тот знак).       – Проклятье. Ещё и подкупить пытаются... – пробормотал тот. – Я конечно подумаю, но ничего не обещаю. А теперь проваливайте!       Принцип поклонился, рукой незаметно подав знак Гламию, чтобы сделал тоже самое. Но тот этого делать не стал, за счёт чего неплохо так вырос в глазах довакина. А затем, принцип выпрямился, развернулся и подтолкнув сына генерала ушёл вместе с ним. Геппархий облегчённо вздохнул и решил пройтись по своему поселению. Сама деревушка была названа "Фусдова". Над названием тан не очень долго думал, просто выбрал первое что пришло в голову. В деревне жило достаточно людей, можно сказать, что это был отдельный от Фолкрита городок, с отдельным ярлом. Самым большим зданием разумеется было поместье Озёрное, в котором расположился сам тан, а всё остальное появилось потихоньку, как-то само собой. Ближе всего, слева от основного входа в дом, стояло жилище охотника, где жил Фендал которому он помог с Камиллой и которую потом обнаружили в одной постели со Свеном. Чуть дальше, под небольшим выступом, обычно жил алхимик и тут же продавал свои зелья, однако сейчас рядом не пахло всякими отварами, а стоявшие там не так давно ящики отсутствовали. Чуть левее от лавки и заходя на небольшой холмик, стояла кузница, более простая чем была у довакина под домом, там практиковался в кузнечном ремесле довольно способный Рогги Борода Узлом. Ещё выше свое существование влачил мастер зачарования и колдовства Фалион, который прежде проживал в Морфале, однако был изгнан ярлом владения, якобы за некромантию. Слева от его дома, всё на том же возвышении, жила Мьол Львица, вместе со своим верным другом, который не желал оставаться в Рифтене и предпочёл вместе с ней перебраться сюда. За их домом жила ещё одна умелая воительница, переехавшая сюда исключительно из любви к Геппархию, Утгерд Несломленная. Впрочем, он взаимностью не отвечал, предпочитая оставаться друзьями. Рядом стояло ещё несколько домов, а после казармы, в которых кстати проживал Дорак, согласившийся охранять деревню от вампиров. А на страже поселения были в основном обычные воины, которым не хотелось больше воевать ни за одну из сторон и которые предпочли этот вариант дезертирству. И вот одно поместье Озёрное за три с лишним года превратилось в достаточно большое поселение и стало практически независимым от остальных ярлов, хотя формально всё ещё оставалось территорией Фолкрита. Но Геппархий не то чтобы был этому рад, скорее наоборот. Он никогда к власти не стремился, а поскольку все (кроме ярла Сиддгейра, разумеется) видели в нём правителя нового владения, власть сама собой пришла к нему в руки. Ярлы посылали письма с просьбами о совете, а империя и братья бури просили принять одну из сторон (но в отличие от Вайтрана, его территорию никто из них захватывать не собирался).       Медленным шагом довакин шёл между домами, кивал жителям, улыбался детям. Сейчас он выглядел куда дружелюбнее, хотя на самом деле всё равно притворялся. Чего-то ему не хватало. Нет, не сражений, они никуда не делись. В конце концов, бандиты как были так бандитами и остались, поэтому отбиваться от набегов приходилось. Да и драконы... Они прилетали время от времени, надеясь прикончить убийцу Алдуина и самим стать главными. Каких-нибудь более эпических сражений ему тоже не хотелось, ему хватило того что уже было. Воровство его тоже давно не интересовало, а в Гильдию он назначил другого Главу, более опытную воровку. Заказные скрытые убийства? Нет, пусть и необходимость переодически ездить в убежище и выслушивать Мать Ночи, чтобы сообщить о заказах, всё ещё присутствовала, эту страницу своей истории он закрыл. Быть может, охота на вампиров?.. Нет, в Страже Рассвета и так становится всё больше людей, а ему самому этим заниматься было ни к чему. Хотя у него и была причина недолюбливать вампиров, тот же Харкон, отец Сераны, вряд ли был единственным таким подонком, но всё же он не хотел всецело посвящать себя убийству кровососов, в основном, вероятно, ради самой Сераны. Так что он не мог понять, с чем связана эта странная пустота внутри и не знал чем её заполнить. По поводу семьи он, конечно, тоже задумывался, да только это совершенно не было тем, что могло бы его осчастливить. Ему было как-то не до любви и деток, не для этого он был создан. Он был больше похож на своего отца, который был довольно жестоким человеком, чем на свою добросердечную мать семьянинку (да покоятся они с миром). Хотя, конечно, причины были несколько разными, да и сам Геппархий был несколько подобрее и о чести знал побольше.       Мрачноватый его, - пусть довакин явно и пытался изобразить нечто более дружелюбное - взгляд почти ни за что не цеплялся. Он видел каждого жителя Фусдова уже много раз и прекрасно понимал что особых изменений он вряд-ли увидит. И ему не слишком было интересно. Год назад он, быть может и интересовался что у кого как было в жизни, но сейчас уже нет. Знает что все живы и отлично. Да, ему, как хозяину городка, вероятно следовало побольше участвовать в жизни своих "подданых". И он мог бы, будь у него больше желания.       Окончив свой краткий обход своего небольшого владения, он резко развернулся и быстрым шагом направился обратно к своему поместью. Пусть было ещё лишь утро, но ему по какой-то причине чертовски хотелось спать или просто провести пол дня в постели. Он не знал причин, но такое состояние у него было довольно давно. Он ничего не мог с собой поделать. Несколько угрюмо он подошёл к двери и вскоре уже скрылся от окружающих внутри дома.       Пройдя обставленную в основном некоторым количеством полок со свечами прихожую, он зашёл в основной зал, представлявший из себя помещение с камином, перед которым стоял длинный стол с несколькими стульями, а также в помещении были две лестницы ведущие наверх, под которыми стояли ящики и пара сундуков. Пусть сперва он планировал подняться, чтобы уйти в свою комнату, делать он этого не стал, услышав из комнаты чуть дальше, в которой в основном хранились вещи, удар об пол ведущей в подвал дверцы. Он, стоя ещё в гостиной, держа руку на перилах правой лестницы, встретил взглядом вышедшую вскоре вампиршу. Это была Серана, которая, поскольку в Страже Рассвета ей делать было нечего, а в родной замок Волкихар ей возвращаться не хотелось, перебралась к нему. Он даже выделил ей часть подвального помещения, в качестве комнаты, так как там было прохладно (пока он не пользовался находящийся за стеной кузницей) и отсутствовал солнечный свет. Выглядела она сейчас не очень, на вампира была похожа даже больше чем обычно: и без того светлая кожа казалась совсем белой, а темные круги под светящимися жёлтыми глазами, стали ещё заметнее, чёрные и обычно уложенные чёрные волосы сейчас беспорядочно свисали почти до плеч. А заметив Довакина, та тут же      нахмурилась, явно недовольная чем-то.       – Геппархий, – несколько мрачно произнесла она его имя, подходя ближе. Тот, в свою очередь, несколько равнодушно смотрел на неё. – Могу ли я узнать, как давно ты проверял подвал на наличие злокрысьих нор? – задала она полный укора вопрос, глядя на драконорожденного раздражённо.       – Я уже попросил Райю найти кого-то чтобы их потравить. А что, уже в подвал забрались?       – Да, забрались, – фыркнула вампирша, закатив глаза. А после вытянула левую руку, а правой приподняла рукав ночной рубашки, указывая на укус. – И один меня укусил!       – Ты вампирша. Тебе неприятно, я понимаю, но ты ведь не заболеешь от этого. Или я ошибаюсь? – Геппархий выгнул бровь, смотря на жалующуюся девушку, если ее так можно было назвать, учитывая её возраст, с некоторой даже насмешкой, для него не особо характерной. Но в данном случае он не мог удержаться, чтобы не найти эту ситуацию забавной.       – И что, что не заболею? Это попросту отвратительно, пойми уже. Ай, да что я тебе жалуюсь? Тебе же всё равно, учитывая что ты даже тот алтарь так и не убрал. А ведь туда всё ещё некроманты приходят, если ты не заметил, – она вздохнула, а после молча, видимо в надежде что найдёт там оставшуюся отраву для грызунов, направилась в сторону сундука, где обычно Геппархий хранил зелья, что всё равно почти не использовал.       Герой же вновь помрачнел. Серана, в общем-то, была права, в последнее время он почти ни на что внимания не обращал, поскольку поместье обычно покидал либо для того чтобы покурить, либо чтобы защитить поселение от дракона или бандитов, с которыми набравшаяся из солдат (преимущественно новобранцев) стража, как бы то ни было удивительно, не справлялась. Но отчего-то признавать этот факт особо не хотел, не то из-за стыда и нежелания брать лишнюю ответственность, не то из-за по-своему гордой полудраконьей натуры. Второй вариант казался ему несколько поприятнее, чем тот, что был реалистичнее. В очередных раздумьях, на этот раз именно на эту тему, он наконец поднялся по лестнице и вскоре дошёл до комнаты, в коей планировал остаться на весь день. Привычная кровать, как и обычно не заправленная, (ибо довакин не находил особого в этом смысла, поскольку каждый день одеяло вновь оказывалось в новом положении), тумбочки, в которых он хранил всякие безделушки, немного одежды и так далее, оленьи рога, что на стене висели якобы для уюта, меч "Сияние Рассвета", что просто лежал под кроватью и чуть светился... Это всё казалось уже чем-то настолько естественным и привычным, что он уже переставал обращать на всё это внимание.       Он тихо сел на краю постели, вздохнув, сгорбившись и смотря на сложенные в замочек пальцы, не зная даже, лечь вновь спать или всё-таки придумать занятие получше. За последние три года, а срок это, разумеется, немалый, он всё меньше имел желания что-либо делать и куда-либо выбираться. Он хотел уйти куда-нибудь в горы, найти стену слов и, как подобает настоящему дракону, коим ему как-то даже хотелось быть, сидеть на ней и наблюдать за падающими снежинками, что в горах были почти постоянно. Человеческая жизнь, как бы странно это ни было, учитывая его происхождение, с каждым днем становилась ему всё более и более чуждой, бессмысленной и угнетающей. Часы становились длиннее, и дело тут даже не во времени года, люди неприятнее, дома теснее и так далее и тому подобное. И с этим странным чувством приходилось как-то справляться, как-то искать что-то хорошее, надеяться на лучшее. Расцепив пальцы, он ненадолго выпрямился, а затем, с полным тоски звуком, упал спиной на кровать, руки сложив на груди. Потолок за эти десять часов, отметил он в голове, ни капельки не изменился. Всё столь же деревянный и, кажется, крепкий, если оценивать на глаз. Что, что, а думать об этом было как-то поприятнее, чем об отсутствии ценности этого бытия. Однако, даже из этих мыслей, он был вырван тихим кашлем, чьей целью было призвать внимание тана. Дернувшись, из-за того что этот звук показался слишком неожиданным и неестественным в этот момент, он резко сел снова и вскоре встретился взглядом со своим хускарлом.       – Чего такое? – спросил он, смотря в её какое-то странно виноватое смуглое лицо.       – Сейчас некого послать за алхимиком... Поэтому я зашла в "Мёртвым припарки", в Фолкрите, но как выяснилось, там уже нет крысиного яда. Что будем делать, мой тан?       – А ты, я вижу, запарилась... Ну, съезжу в Маркарт, есть там одна алхимичка, в ядах разбирается, – вздохнул довакин, мысленно пытаясь прикинуть, как долго до Маркарта ехать на Тенегриве (одном из тех редких напоминаний о его асассинском прошлом, которое было скорее приятным).       – Вы уверены, мой тан? – спросила редгардка, чуть растерянно. – Вы давно не выезжали из поселения и не тренеровались, вы точно всё ещё...       – Я в форме, Райя, спасибо за беспокойство, – отрезал тан, вставая с кровати и чуть потянувшись. Что-что, а слышать что-то даже отдаленно похожее на "ты потерял хватку" он не хотел и не любил. Уж кто, а он был достаточно силён, чтобы постоять за себя, коли это необходимо. Женщина вздохнула.       – Как скажете.       – Если придут какие просьбы от ярлов, на всё ответь что я подумаю, – он ненадолго вынул меч из ножен, что зачем-то каждый раз вешал на поясе, когда вставал утром и переодевался в броню, в чем необхожимости особо и не было. Осмотрев на всякий случай лезвие из драконьей кости, дабы в очередной раз удостовериться, что оружие абсолютно цело, он ловко убрал его обратно и надел шлем, что до этого висел всё на том же поясе. Он повернулся в сторону Райи, смотря на её взгляд, как-бы ожидая её реакции и оценки, однако после сноа отвернулся и каким-то даже солдатстким шагом, направился в сторону открытой двери. – Вернусь где-то через неделю, не больше. И проследи, чтобы стража почаще тренеровалась, а то пока от них при нападении никакого толку.       Не дожидаясь её ответа, довакин довольно быстрым шагом спустился вниз, а после и вовсе покинул дом, очень быстро дойдя до разросшихся за три года конюшен, где стояли две его лошади и несколько скакунов жителей поселения. Подошёл он сейчас к черному коню, на что другой, уже белый, жеребец недовольно фыркнул, очевидно соскучившись по вниманию хозяина, предпочитавшего не его, а какое-то дьявольское этому миру не принадлежащее отродье, от которого казалось даже растекалась тьма, делая его стойло тёмным даже днем. Тенегрив же, глянув на мужчину красными глазами, чуть наклонил шею, поддаваясь кратким ласкам, а после того как был выведен из конюшен, вытерпел несколько неловкие попытки забраться на него, - Геппархий слишком давно не ездил в седле, от чего несколько отвык.       Тан слегка сжал бока коня, что послужило тому знаком к началу движения. И вскоре, они уже проехали мимо домиков и до ворот, наконец покидая Фусдова и отправившись по лесистой дороге вперёд, отчего копыта тёмного жеребца негромко цокали по каменной кладке не слишком ровной дороги, в которой то и дело попадались пустые участки, откуда булыжники давным давно выпали или были забраны кем-нибудь, к примеру, чтобы двери подпирать. По пути они проехали небольшой курган, а после и заброшенную полуразвалившуюся башню, из которой вновь доносились какие-то звуки запрещенных заклинаний. Геппархий никак не мог понять, чем эта башенка так привлекает некромантов, да прячущихся от закона чародеев, что практикуют магию не в том русле, в котором следовало. Однако, твёрдо, (по крайней мере в тот момент) решил, что на обратном пути туда обязательно заглянет, на случай если за эту неделю никто так колдуна или колдунью оттуда не выдворит. Может быть, решится наконец доразрушить эти руины криком, чтобы некуда больше было лезть, поскольку знатно поднадоело лицезреть там пауков, атронахов, да ходячие трупы, поднятые уже столько раз, что возможно уже даже души бедняг не узнали бы, какое тело принадлежало им. Впрочем, прямо сейчас, по какой-то причине, делать этого не собирался, как бы логично это не казалось бы, учитывая что вот, он совсем рядом, но нет, он проехал мимо, вновь уставившись на дорогу, следя за поворотами и поглядывая рядом на предмет наличия указателей, ибо как бы много он не путешествовал, все-же не всегда мог с уверенностью сказать, куда ехать. Не-то были проблемы с памятью, не-то он слишком часто раньше сходил с основной дороги, чтобы срезать путь, да нехотя наткнуться на неприятности. Те времена казалось были совсем давными, а прошедшие три года казались вечностью. Как и дорога. Если раньше он, как будто бы, пересекал Скайрим с неимоверной скоростью, теперь ему казалось, что он движется не быстрее какого-нибудь особо иссохшего драугра, а потому Геппархий чуть дернул поводьями и слегка похлопал ногой по боку Тенегрива, чтобы тот ещё немного ускорился. Довакину хотелось бы добраться до Маркарта поскорее, хотя он и знал, что понадобится хотя бы два дня и это не считая передышек на еду, воду и сон, к тому же если часто срезать путь, сходя с дороги. Зная это, он уже начинал жалеть о своём решении куда-либо ехать. Но, чтож. Раз уж взялся, стоит закончить. Верно?