«Сердце к сердцу»

      Ольга шла, погруженная в свои мысли, едва замечая проходящих мимо людей. Тяжелая рабочая неделя сказывалась как на физическом, так и на эмоциональном состоянии женщины; она не могла вспомнить, когда в последний раз нормально отдыхала. Загруженность на работе казалось вечной, поэтому она и вовсе позабыла о расслаблении.       Под глазами залегли глубокие синяки, свидетельствующие о явно недостающем сне; быть совой – значит жертвовать сном ночью, выполняя работу, и вставать рано. Хотя женщине думалось, что она уже привыкла к такому графику, и всё шло своим чередом. До одного момента. ***      Полный, душный лекционный зал заставлял проректора чувствовать себя не в своей тарелке. Она сделала всё возможное, чтобы попытаться улучшить состояние: открыла окна, дверь; немного помахала листами у лица, пытаясь избавиться от жара. Атмосфера безжалостно душила женщину, и она не была уверена, что продержится так долго.       – Не отвлекайтесь! – несмотря на состояние, голос преподавателя оставался властным; её глаза были направлены на зачинщиков шума, и бровь изогнулась – она всем видом показывала своё недовольство. – Если есть желающие, я с удовольствием освобожу место у кафедры, – слова подействовали как надо, загоняя студентов в краску; Ольга слегка улыбнулась их растерянным лицам, продолжая лекцию.       Но давящее в груди чувство всё равно не отпускало Москвину. Последней точкой стала расплывающаяся в глазах картинка, и женщина сдалась под натиском тошноты.       – На сегодня лекция окончена! Пожалуйста, готовьтесь к следующему занятию. До встречи! – голос отразился от стен, доходя даже до крайних рядов. Проректор выдохнула, собирая свои вещи; собственное тело предательски подводило её. Она ощущала как горят щеки, и вспотевшие ладони явно свидетельствовали о ухудшающимся состоянии женщины.       Ольга довольно вздохнула, оказавшись в прохладном коридоре университета. Она прислонилась к ближайшей стене в попытке найти опору. Дрожащие пальцы пытались немного ослабить пуговицу на рубашке; дыхание сбилось, легкие горели в глубоком вдохе.       – Ольга Сергеевна? – появившийся словно из ниоткуда голос заставил вздрогнуть женщину; голова закружилась от резкого поворота, и она потеряла равновесия. – Ольга! – беспокойство мужчины в полной мере ощущалась в одном этом слове.       Вадим подхватил её на последних секундах, спасая от болезненного соприкосновения с твердым полом. Его глаза были широко раскрыты, он внимательно осматривал её лицо, пытаясь понять причину неожиданного обморока коллеги.       – Ольга Сергеевна? Вы меня слышите? – мужчина осторожно похлопал по щекам, желая привести Москвину в чувства; страх сковал его сердце, шок был четко виден в глазах, пальцы дрожали в аккуратных движениях по лицу женщины. – Ольга, ну же!       Он облегченно выдохнул, когда увидел подрагивающие веки. Глубокие голубого цвета глаза встретились с его, и женщина вдохнула полной грудью, пытаясь прийти в себя. В горле резко пересохло, она попыталась что-то сказать, но вырвался лишь тяжелый хрип. Вадим помог ей подняться, беря на себя большую часть усилий, облокотив на себя.       – Ольга Сергеевна? Давайте.. давайте в больницу? Что это с вами?       – Нет, – больше выдохнула, чем сказала женщины, держась обеими руками за раскрытый пиджак коллеги. – Давление.. просто. Я пойду.. в кабинет..       – Да, пойдете, конечно. В таком состоянии только это и осталось сделать, – он нахмурился, удерживая раскачивающуюся женщину за талию. Его глаза обеспокоено вглядывались в неё; плечи опустились от нахлынувших эмоций, переживание захватило его с головой.       Москвина не успела ничего понять, в следующий миг оказавшись на сильных мужских руках. Голова вновь закружилась от смены положения, тонкие пальцы вцепились в воротник его рубашки, и она инстинктивно прижалась к нему теснее.       – Вы что творите! А если нас увидят? – её шепот обдал мужское ухо горячим потоком воздуха; он слегка улыбнулся испуганному голосу женщины, думающей даже в таком состоянии о таком нелепом положении.       – Что-то творю, Ольга Сергеевна.. что-то творю, – протянул Вадим, улыбаясь. – А вот что вы творите, теряя сознание посреди университета, куда интереснее. Что у вас случилось? – он говорил тихо, но в каждом слове слышалось невысказанное беспокойство. Её сердце на миг остановилось, когда их лица оказались опасно близко друг к другу; жар припал а щекам, состояние вдруг стабилизировалась, и она смутилась, закусывая губу.       – Право, Вадим Юрьевич, давление. Устала просто. Вечером отдохну, и всё будет в порядке.       – Вечером? – его брови удивленно поднялись. – Отправитесь домой сейчас же!       – У меня много работы. Я не могу просто сорваться и уехать, – Ольга возражает, качая головой. Ей совсем не нравится это идея.       – Это не обсуждается, – также возразил Вадим, заглядывая в глаза напротив. Сердце женщины пропустило удар; мягкие прикосновения Вадима ощущались приятным теплом, и она поймала себя на мысли, что ей не хочется его отпускать.       – Вадим Юрьевич..       – Я за него. ***      Ей приходится сдерживать свою глупую улыбку. Это воспоминание хранится в самой охраняемой части сознания; оно греет душу каждый раз, когда она думает о нём. Ольга тогда так и не смогла отделаться, и Вадим всё же отвез её домой; необычайное волнение волнами исходило от него, она была невероятно тронута такой заботой.       Москвина чуть не врезалась в неожиданно возникшего на пути мужчину. Её глаза опасно сверкнули, когда она узнала в нём бывшего супруга. Он скривился в улыбке, явно довольный встречей с женщиной.       – Здравствуй, Оль, – его голос неприятно обжог слух; она дернулась, фокусируясь на нелепой фигуре Ивана.       – Ольга Сергеевна, – тактично поправляет женщина, склоняя голову.       – Да брось, что мы, не родные что ли? – мягко ответил он, пытаясь поймать ладонь Ольги. Она лишь хмыкнула, удивляясь такой наглости со стороны бывшего супруга.       – Вообще-то не родные, – грубо срывается с её губ; она отходит на шаг назад, желая поскорее избавиться от его назойливой компании.       – Я смотрю ты не рада, – продолжает он, игнорируя слова женщины.       Сотри эту чертову улыбку с лица, идиот!       – Ты издеваешься? – она срывается, недовольно шипя на него. Брови нахмурены, руки сжимаются в кулаки, а желание ударить невероятно бессовестного мужчину доходит до предела. –Иди к черту! Оставь меня в покое!       За этим «представлением», стоя у лестницы позади, наблюдает Казанцев. После обморока Ольги он, казалось, ходил за ней по пятам; беспокойство скрыть было почти невозможно, и мужчина сдался под натиском чувств. Он проиграл битву собственному сердцу, признаваясь себе, что Москвина была для него больше, чем просто коллега. В тот день он удостоверился в этом в который раз и ничего не мог с собой поделать; его тянуло к женщине, словно они были закреплены какой-то невидимой нитью.       Сейчас, видя довольно затруднительное положение Ольги, Казанцев думал, стоит ли ему вмешиваться в разборку бывших супругов. Однако, когда Иван бесцеремонно всё же схватил женщину за руку, Вадим оттолкнулся от перил, направляясь в их сторону. Гнев затянулся в груди тугим узлом; как посмел этот человек трогать его женщину?       – Ольга..! Сергеевна.., – на полпути громко сказал он, привлекая её внимание. Она развернулась, облегченно вздыхая.       Ангел-спаситель какой-то.       Женщина вырывает руку из холодных цепких рук Ивана, отходя ещё на пару шагов назад. Едва не врезается в Казанцева, так быстро подошедшего сзади.       – Оля, мы не договорили.., – Иван пытается вернуть внимание супруги, но она всецело отдалась во власть только подошедшего мужчины.       – Да, Вадим Юрьевич?       – Вас ищет ректор. Какие-то срочные бумаги, требующие вашего изучения, – он говорит первое, что приходит на ум. В её глазах пляшут смешинки от явной лжи, но она не против. Мягкий кивок головы подтверждает его слова, и последнее, что получает от неё бывший супруг, это быстрое «Мне пора!». Ивану остается лишь смотреть вслед уходящей Ольги.       – Оставьте Ольгу в покое, – грозно проговаривает Вадим, испепеляя мужчину взглядом. В его словах невысказанная угроза, и Иван ощущает себя так, словно его ударили битой по лицу. Вместо ответа он лишь громко сглатывает, не желая вступать в ссору с едва знакомым и явно опасным человеком. ***      Проректор по молодежной политике облегченно выдыхает, выходя на улицу. Радость от окончания рабочего дня так и хлещет из него, и он мечтает скорее оказаться дома. Однако знакомая хрупкая фигура на крыльце университета останавливает его на полпути к машине. Он видит как Ольга слегка машет ему рукой, привлекая внимание; он ожидает её под фонарем, любуясь ею издалека.       Она тяжело дышит, когда подходит к нему; морозный воздух образует пар вокруг неё, окутывая как волшебная вуаль. Он с интересом смотрит на неё в ожидании начала разговора.       – Вы спасли меня. Опять, – наконец, шепчет она; мягкий свет фонаря отражается в линзах очков, и глаза женщины мерцают, будто в них собраны звезды. – Хотела вас поблагодарить, Вадим.., – она не обращается к нему по отчеству, стирая границу их отношений; Ольга жаждет изменений также как глотка воздуха. Присутствие мужчины рядом до приятной боли сводит её живот, она едва держится, чтобы не застонать от приятных ощущений.       – В любое время, Ольга, – он принимает правила её игры; улыбка расцветает на лице Москвиной, когда она делает шаг вперед, оказываясь к мужчине опасно близко. Слова застревают комом в горле, когда она видит нежный, любящий взгляд Вадима; сердце бьется так сильно, что Москвина слышит стук в ушах.       – Спасибо за цветы, – её шепот едва различим в шуме улицы, но он всё равно улавливает игривые нотки. Она смущенно опускает голову, не в силах больше смотреть на мужчину. – Пионы..* очень красивые.       Вадим молчит, обдумывая дальнейшие действия. Больше всего ему хочется сказать ей о всех своих чувствах. Весь воздух выбивает из его грудь в тот момент, когда Ольга вновь поддается вперед, прижимаясь к широкой груди мужчины; жар их тел ощущается даже сквозь все слои одежды. Она облегченно выдыхает, оказываясь в объятиях Вадима.       – Думала об этом с тех самых пор, что ты нёс меня на руках, – неожиданно признается она, пряча лицо в его шее. Их тела идеально подходят друг другу; женщина чувствует биение его сердца точно также, как и он её. Они стоят в приятной тишине, наконец, осознавая всю притягательность друг другу.       – Тебе стоило просто сказать мне об этом. Я готов носить тебя на руках днями напролет, – мягко отвечает Вадим, очерчивая круги на её спине. Запах женщины окутывает его, опьяняя. – Знаешь, о чём думаю я?       – Хм?       – О том, как сильно хочу тебя поцеловать, – шепот покрывает её тело мурашками; она довольно улыбается, отрываясь от него, чтобы заглянуть в глаза.       – Покажи, насколько сильно ты хочешь.       Этого достаточно, чтобы он притянул Ольгу за шею ближе к лицу. Вадим прижимается к её полным персиковым губам, ощущая сладость. Поцелуй выходит нежным и чувственным; мужчина предельно осторожен в своих действиях, но не может себе отказать в удовольствии сжать талию Москвиной. Она улыбается в поцелуе, кладя обе ладони ему на щеки, поглаживая.       Они отрываются друг от друга только тогда, когда позади них слышится громкий свист и ещё какой-то шум. Вадим смотрит на идущую толпу «Акул», ухмыляясь. Кто-то поднимает палец вверх, остальные держат кулаки; он смеется с их довольных лиц.       – Черт, – вырывается из уст женщины. Она вновь прячет покрасневшее лицо, не желая встречаться с кем-либо. – Эта новость разлетится как горячие пирожки.       – Ну и пусть! Пусть все знают, что ты моя женщина, – говорит Вадим, опуская на макушку женщины мягкий поцелуй.       – А я твоя женщина? – в её голосе слышна улыбка; он смеется с игривости Ольги, сильнее прижимая к себе хрупкое тело.       – Ты – моя. Только моя.       Она не отвечает, улыбаясь. Впервые за много лет тяжесть с плеч исчезает, и Ольга спокойно выдыхает. С этого дня всё будет по-другому, она знает это.       Они остаются там, под мягким светом фонаря, в ночи, словно две затерянные души, которые, наконец, нашли друг друга; их объятиях говорят больше, чем слова – с каждой стороны находится по сердцу.