Часть 4. Пьеса.

На следущий день Дьявола не было на занятиях. Интересоваться о брате у его друзей Ангел не была намерена. Больше её, скорее, интересовало, где же был Шедоу Милк, ведь вечером он так и не пришёл… А Шедоу был у Сахар в комнате. Сегодня оба они решили прогулять уроки. Милк был у неё со вчерашнего вечера, злой и… Странный. Но Сахар знала, что с ним не так. Они лежали в её кровати и смотрели какой-то фильм по старому ноутбуку Сахар. Шедоу выглядел ужасно серьёзным. Он думал о вчерашнем. Спайс гарантировал, что если даже мелкий не понял, то точно осознал, что лезть к Ангел плохая идея. Но у него самого всё равно чесались руки ещё раз начистить лицо хулигану. И Ангел… Какой жалкой вчера она была. До щемящей боли в сердце. И какой беспомощной в его руках… Пубертат делал с ним ужасные вещи. Всё, о чем он мог думать — её хрупкое тело, её нежный голосок. Как она бы касалась его своими ладошками, как он был целовал каждый её шрам… Становилось невыносимо держать её на руках, когда она плакала. Было тяжело делать серьёзное лицо, когда её лицо было так близко. Боже, как бы он хотел тогда коснуться её… — Ты даже фильм не смотришь! — Сахар поставила на паузу и возмущенно посмотрела на друга. Милк будто отмер и посмотрел на девушку в ответ. Сахар тяжело вздохнула. — Ну, может, я хотя бы ей намекну? — Я уже сказал, не лезь в наши отношения! — прошипел Милк. Сахар закатила глаза. — Твои методы не работают. Ты буквально посоветовал ей вскрыться. — укоризненно сказала она. — Это мой юмор! — возмутился Шедоу. В ответ Сахар только покачала головой… Днём им всё же пришлось встретится в комнате. Ангел делала домашнее задание на стороне Милка, одетая довольно легко… Она что, никуда сегодня не собирается? С лицом, полным любопытства, Шедоу снова встал над Ангел, смотря, что она пишет. Домашка по родному языку. Она была в наушниках. Но, кажется, Ангел всё равно его заметила, ведь сняла наушники и посмотрела на него снизу вверх. — Слушай… — мягко начала она и её щеки, не покрытые кучей слоев тоналки, были такими милыми… — На счет вчерашнего… — в глаза парня бросилось, что она заправила его кровать. Это заставило его улыбнуться. Какая она невинная… Черт. — Брось, не бери в голову. — ухмыльнулся Шедоу. — Я просто сделал то, что должен был. Твой брат заслуживал получить за свои выходки. — он хихкнул и нагнулся к девочке, от чего их лица были на неприличном расстоянии друг от друга. Это заставило Ангел покраснеть еще больше и замереть. — Иначе как я буду жить без своей пташки, которая постоянно со стола убирает? — он широко улыбнулся и вся невинная влюбленность из глаз Ангел пропала. Она тут же нахмурилась и отвернулась. — Придурок! — припечатала она полушепотом, надевая наушники. Облом. Закатив глаза, парень упал на свою кровать и залип в телефон. Ну почему он такой? Ангел совсем не могла понять. Сначала он ведёт себя, как полный идиот — злобно над ней подшучивает, вещи ворует… А потом вдруг заступается за неё и успокаивает. А она, дурочка, ещё и про своё прошлое рассказала! Доделав уроки, она спряталась под своим одеялом, обрабатывая те фотографии, которые она не успела выложить… Надо будет еще раз попробовать сделать крылья. Это идея её совсем не отпускала. *** Совсем скоро был Хэллоуин. Для всех это было интригующее событие, ведь это означало, что будет костюмированная вечеринка! Она проходила каждый год и каждый год ребята отрывались по полной. Особенно важным это казалось Шедоу Милку, так как он хотел поставить пьесу… Остался всего месяц до праздника, но все уже обсуждали его. — Эй, Ангел. — в коридоре учебной части, пока девушка скромно стояла рядом со своим классом, её вдруг окружила мужская часть Зверей. Привычно отстранённый Соль, чьи белые слепые глаза напоминали бледную Луну, взвинченый Спайс, кажется, ищущий глазами её брата и сам Шедоу Милк, улыбающийся во все зубы. — Я слушаю. — показательно убрав наушники из ушей, она уставилась только на Милка. С утра он ещё спал, а сейчас остался последний урок… — Не хочешь принять участие в моей новой пьесе? — вдруг спросил парень. Все в коридоре замерли. Конечно, они знали, что Ангел была близка к Зверям, но чтобы настолько… В интернате была четкая иерархия, которую свято соблюдали все ученики, не желающие иметь проблем. Бороться с ней не получалось ни у учителей, ни у воспитателей и психологов. Стадные инстинкты часто делали из детей животных. Так уж вышло, что компания Зверей, выпускников, которые совсем скоро покинут стены интерната, стояла выше всех. Ниже шли уже их друзья, в число которых входила Ангел, Кэнди Эпл (главная актриса театра Милка) и прочие дети, чуть младше. Затем шли Драконы и Элементали — они часто сотрудничали и дружили. Затем шли Древние, те, кто были в интернате дольше всех, почти с рождения. Потом — Тёмные, своего рода отбросы, но на деле просто кучка эморей. И в конце концов — Джинджербрейв и его компания. Иерархия часто означала, что если между учениками произойдет конфликт, то все встанут на сторону тех, кто был главнее. Ангел повезло, что её почти сразу заметила Сахар, иначе она не представляет, какого это быть врагом Зверей, если даже с друзьями они обходятся с такой злобой. — Какая пьеса? — удивленно спросила Ангел. Для неё не было секретом, что Милк заправлял местным театром, однако, ранее она никогда не проявляла интереса к этой нише, а он не говорил с ней об этом. Тем более, что у них уже была своя маленькая свора актёров, среди которых была… Ах, Кэнди Эпл. Сталкивалась Ангел с ней редко, так как она была старше девочки и учились они в разные смены. Но Ангел знала, что та относится к ней скверно — из-за Шедоу… Она явно была в его влюблена и Милк, как настоящий мудак, просто игрался с её чувствами. Понимала ли Эпл, что с ней просто играют или нет, не было ясно, но она в любом случае просто наслаждалась этим и ролью главной актрисы в его театре. — В честь Хэллоуина! — весело заявил Шедоу. — В комнате я дам почитать тебе сценарий, если хочешь, но обещай никому не говорить! — он хохотнул, приставив указательный палец к губкам Ангел. Та лишь отвела голову. — У тебя же есть Эпл Кенди. — задумчиво подметила девушка. — Ну, да. — развел руками Шедоу. — Но в главных ролях будете вы обе. Понимаешь, в моем театре слишком мало актрис… А ты подходишь как нельзя лучше! — беззастенчиво Милк зарылся пальцами в волосы Ангел. Она всё никак не могла купить краску, чтобы покрасить их, отчего корни уже здорово отрасли с августа. Её натуральный цвет был почти белым. Нахмурившись, Ангел схватила Шедоу за руку и вытащила из своих волос. — Ну так? — Я почитаю сценарий и решу. — фыркнула Ангел. На том их разговор и кончился. Когда девушка после уроков пришла в комнату, первым делом её встретил Милк. Кажется, сейчас он должен был быть в театре, но он, по всей видимости, ждал прихода Ангел. Она не успела даже кинуть свою сумку на кровать, как её уже усадили читать пьесу. Почерк у Милка был ужасным и иногда Шедоу приходилось зачитывать то, что не могла прочитать девушка. Они сидели на его кровати и касались друг друга ногами. Замечал это только Милк, потому что Ангел напрягала все свои извилины, чтобы прочитать безобразие, которое слишком гордо назвали сценарием. Пьеса повествовала о плюшевых игрушках в детском магазине. Там были самые разные игрушки и были две особенные — игрушка лебедя и игрушка летучей мыши. Они вели себя, как их настоящие сородичи. И однажды лебедь, уставшая от того, что её не покупают, решила улететь из магазина на волю. Она сообщила это всем своим друзьям и летучая мышь протестовала против. Она называла лебедь эгоисткой. (Как потом пояснил Милк, летучая мышь и сама хотела улететь, но не могла из-за солнца, так что просто завидовала подруге.) И когда все уснули, летучая мышка разорвала крылья лебедь в клочья. Но потом все игрушки, пока мышь спала, сшили лебедь новые крылья и проводили её, пока она улетала… После прочтения Ангел уставилась на Милка нечитаемым взглядом. Милк глядел на неё в ответ в предвкушении, ожидая ответа. — Ну, как тебе? — нетерпеливо спросил он. — Просто представь, как ты хорошо подходишь на роль лебедя! Отрастёшь волосы, подстрижешься, а они у тебя такие чудесные! Кудрявые, самое то! — Ты сейчас серьезно? — несмотря на то, что, кроме прочего, Ангел удивила чужая наглость в распоряжении её волосами, она всё же решила начать с первого вопроса. И поймав чужое непонимание, пояснила. — Ты что, использовал мою ссору с братом? — Чуть-чуть. — улыбался Шедоу. — Твои крылья с самого начала вдохновили меня на какую-то драму… А потом всё так сложилось и… Вдохновение! — пропел Милк. — Ну так? Ты хочешь быть актрисой? — Я не знаю… — честно призналась Ангел. На самом деле ей льстило, что из всех, даже по сравнению с Эпл Кенди Шедоу выбрал именно её, Ангел, но… — Мне кажется, Эпл Кенди будет против. — Ой, нашла, о чем переживать! — махнул рукой Милк, приобняв девушку. — Она всё равно слишком сильно меня уважает, чтобы возникать. Если я сказал, значит так надо! — Ангел слегка покраснела. Она буквально ощущала чужое дыхание. — Пожалуйста…~ Ангел, милая моя…~ — пропел нежным голосом в ушко девушки Милк. А затем горячо вдохнул, опаляя ушную раковину. — Ладно! — красная, как рак, воскликнула Ангел. — Хорошо, я попробую! Но если Эпл будет вести себя… — Да-да-да! — проворчал с улыбкой Милк, отпустив девушку и потирая ладошки. Сильнее, чем невинность Ангел, его заводил театр. На самом деле, если бы Ангел отказалась, это означало провал его пьесы. Он просто не мог видеть кого-либо другого на роли лебедя. Дело было даже не сколько в её ссоре с братом, просто… Шедоу не видел никого, кто имел бы такую же невинную красоту, как Ангел. Его расстраивало, что она не видит себя так, как видит её он. Особенно ему было жалко её волосы, которые она беспощадно красила и выпрямляла, не желая мириться с тем, что они кудрявились. Он бы хотел, чтобы для роли она вернула ту прическу, с которой въехала сюда, чтобы снова коснуться её мягких волос, чтобы зарыться в них носом… Почему-то от неё всегда пахло детским молочком. Однако, конечно, в первую очередь её останавливали опасения по поводу Эпл Кенди. Для Шедоу не было секретом, что Эпл по нему тащится, иначе бы черта с два она решила становится актрисой. Она была шумной, местами слишком прилипчивой и… Как будто ненастоящей. Милк не понимал, с чем это связано, но стоило ей увлечься им, как она будто потеряла голову, стараясь построить из себя кого-то другого. Даже своим больным мозгом Шедоу понимал, что с девочкой что-то не так, но он не собирался читать ей лекций. Пока она выполняет все его просьбы и играет на его сцене — пусть. А сейчас, стоило бы дать ей прочитать сценарий и подготовить… К тому, что ей придется работать с Ангел. Единственный конфликт между девочками был в том, что Ангел приходилось жить с Милком (ибо больше свободных комнат не нашлось) и Эпл Кенди бесилась, что у Ангел есть то, чего нет у неё. Вероятно, она бы сошла с ума, если бы узнала, что эта наглая особа ещё и влюблена в Шедоу… А он — влюблен в ответ. Точно бы убила кого-нибудь. Но пьеса есть пьеса! Так что покинув комнату со сценарием, Шедоу отправился в сторону актового зала. Он уже написал Эпл, чтобы она пришла туда. И как только он переступил порог зала, как в тишине помещения тут же разнёсся девичий голосок. — ШЕДОУ! — Эпл была на сцене. Она активно махала рукой, широко улыбаясь. Милк улыбнулся в ответ и поспешил подойти ближе, дабы не кричать. — Эпл Кенди, моя любимая актриса! — пропел он. — Меня посетило недавно вдохновение и я желаю поставить одну короткую пьесу! — он тут же вручил в чужие руки тетрадь. — Оцени же мои старания! — Чтобы там ни было, я уверена в ваших навыках на все сто! — волнующим голосом пробормотала Эпл. Она стала досконально читать сценарий. Для неё почерк Милка был уже привычным делом. Чтение не заняло у неё много времени и уже скоро она уставилась на парня горящими глазами. — Какая драма! Мне нравится! — Я знал, что ты оценишь! — воскликнул Милк. — Я уже придумал костюмы, уверен, ты будешь чудесно смотреться в виде летучей мыши…! — Не лебедя? — удивленно спросила Эпл Кенди, будто это была самая очевидная вещь. Милк тут замялся. — Гм, нет, не лебедя. — ответил он. — На роль лебедя я нашел другую девушку… — Другую… Девушку? — нечитаемым голосом повторила Эпл. — Да. Я хочу, чтобы ты играла своё коварство, свои эмоции.! Лебедь слишком спокойная для тебя, понимаешь? — он не собирался осторожничать, однако, говорил чистую правду. — Я не вижу тебя лебедем, как ни крути. — Понятно… — грустно вздохнула Эпл. — И кто она? — Ангел. — коротко ответил Милк. Ему показалось, будто в комнате пропали все звуки. - … ПОЧЕМУ ОНА?! — закричала Эпл Кенди. Её недовольство отражалось во всем — в голосе, позе, выражении лица… — Потому что она похожа на ребенка, у неё белые кудрявые волосы и она очень кроткая! — ответил Милк. — Её голос просто идеально подходит, чтобы говорить о свободе…! — Она же чёрная! — возмутилась Эпл. — Она просто красится. Я уже попросил её ничего не делать с волосами, так что к назначенному времени у неё будет подходящая прическа… — Почему она?! — однако, Эпл всё не унималась… — Тск. — Милк опустил на девичье плечо свою крепкую руку. — Прекрати кричать, у меня начинает болеть голова. Свою позицию я тебе уже объяснил, Эпл Кенди. Твое дело либо смириться, либо уходить. Поверь, на твою роль найдутся кандидатки, которые будут послушнее… — припечатал Милк. И здесь он абсолютно не врал. Ему не были особо важны его актёры. Пока они выполняли свою работу, он был доволен. А когда они приносили проблемы, он приглашал новых. — Я поняла. — поникшим голосом ответила Эпл Кенди.