***

      Каин с безразличием смотрит на Лэйн, когда та слушает указания Дмитрия, внимательно вникая и хмуря брови.       Терпимо наблюдать, как генерал мельком поглядывает на неё, тут же отводя взгляд и возвращаясь к работе.       Но невыносимо всё чаще наблюдать улыбку девушки, когда та смотрит не на него. Не на ангела, теперь совсем ей незнакомого. Она смотрит на Дмитрия с надеждой, теплотой и своеобразной, присущей лишь ей, заботой.       Когда-то этот взгляд принадлежал ему.       Лэйн никогда не была стереотипной девушкой с миловидной внешностью. Она не оставляла никаких надежд своим холодом и убивала своим огнём. Одаривала безразличным взглядом, устало вздыхала, а потом уходила.       Сумевший растопить ей единожды сердце, Каин, теперь вновь наблюдал этот бесконечный цикл. Девушка снова видела в нём незнакомца, снова не подпускала и снова закрывалась за стеной колкостей.       «Лучше за ней, чем за генералом»       Ангел пытался отпустить. Понимал, что как раньше не будет. Что она его вновь не полюбит. Но бесконечно тянущимися ночами она всё равно появлялась в его воспоминаниях.       В воспоминаниях, в которых она улыбалась ему, смотрела на него, перебирала тонкими изящными пальцами пряди его волос.       Лэйн обещала всегда быть рядом и отказаться от всего, лишь бы остаться с ним. Обещала бросить идти по острию ножа, остепениться и принять свою спокойную, ангельскую жизнь.       Соврала. Сделала всё наоборот: бездумно бежала вперёд, не оборачиваясь, не думая о последствиях и рисках. Выскользнула из его рук — словно бабочка, упорхнула, оставив после себя лишь пустоту.       Небеса ей проступок не простили. Не дали времени на покаянье, отправили на землю, стёрли добрую часть памяти. Теперь ей надо учиться жить заново. И Каин хотел ей помочь. Хотел вернуть всё, хотел возродить их чувства, дрожащие от любви руки, крепко обнимающие друг друга. Надеялся помочь вспомнить.       — Может послушаешь наконец-то? — слышится сбоку и ангел, сидящий на холодном бетоне и поджавший под себя ноги, обращает внимание на обратившегося к нему генерала. Тот смотрит на него то ли с раздражением, то ли просто с усталостью. Обернулся. На него также смотрели все остальные. Лишь Лэйн, снова витавшая в своих мыслях, буравила взглядом противоположную стену, кусая губу.       Он не помог ей вспомнить. Совсем не помог.       Сам виноват. Сам! Виноват, что позволил всему случиться ещё там, на небесах. Виноват, что сейчас побоялся всё ей рассказать. Виноват, что заставил не верить в него, заставил сомневаться и бояться. Виноват-виноват-виноват.