Одно воспоминание связывает

Они разные, но связаны красной помадой.

Холодное утро. Еще слишком рано, чтобы солнце полностью взошло, но небо уже окрасилось в приглушенные оттенки голубого и серого. Лилит вышла за замок, вдохнула морозный воздух, чувствуя, как лёгкие мгновенно наполняются этим хрустящим холодом. Работы стало больше, новый год был буквально на пороге, и ей хотелось хоть на пару минут вырваться из суеты. Но стоило ей повернуть голову, как она заметила знакомую фигуру. Адриан. Он сидел на одной из старых коробок, чуть сгорбившись, опустив голову. Не листал пенстаграм, не держал сигарету, не колдовал с иллюзиями. Просто… сидел. Лилит невольно замедлила шаг, не сразу решаясь подойти. Это было странно. Слишком странно. Ведь за последнюю неделю он и так стал другим — тише, сдержаннее. Почти не шутил над ней, а если и шутил, то без прежнего огонька. Она даже не могла вспомнить, когда в последний раз от него пахло дымом. Как будто он просто… перестал быть собой. Может, это и хорошо? Ведь она всегда ненавидела этот запах. Всегда раздражалась на его глупые, порой до абсурда пошлые шутки будто бы она какая-то шлюха или же он шлюха. Но теперь, когда этого не стало, внутри появилось странное чувство. Лилит подошла и бесшумно села рядом. Ни единой шутки. Даже не саркастического взгляда в её сторону. Она даже мельком взглянула на его хвост, проверяя, точно ли это Адриан. Вроде тот же — пушистый, взъерошенный кончик хвоста, слегка подрагивает от холода основа. Внешность тоже совпадает. Но что-то не то. Она положила руки на колени, глубоко вздохнула и, наконец, решилась заговорить: — Слушай… ты не заболел? А то даже пошлых шуток не выдаёшь. Это уже подозрительно. Он медленно повернул голову, посмотрел на неё. В глазах не было привычного лукавства. — Просто устал, — тихо ответил он. Лилит даже не знала, что её больше удивило: сам факт того, что он устал, или то, как это прозвучало. Без обычной бравады. Без издёвки. Просто… устал. И почему-то от этого ей стало не по себе. Зимний воздух был жестким, резким, кусал за щеки и обжигал легкие. Все вокруг застыло в полусне: тёмные силуэты деревьев на фоне серого неба где постепенно рассвет дает признаки жизни, снег, который еще не покрыл землю плотным ковром, но уже блестел под редким светом фонарей. Где-то далеко, в замке, всё еще горели окна, но здесь, за его стенами, была только тишина. Лилит провела ладонью по своим коленям, сжимая ткань плаща, пока ее пальцы не начали неметь от холода. Она снова посмотрела на Адриана. Он сидел так же, слегка сгорбившись, волосы в беспорядке спадали на лицо. В темноте его глаза казались глубже, темнее, чем обычно. Казалось, что холод проник ему под кожу, заморозил его изнутри. — Ты просто устал? — повторила Лилит, чувствуя, как внутри поднимается странное беспокойство. — Ага, — короткий ответ, без эмоций. Она ждала, что он добавит что-то еще. Может быть, усмехнется, бросит очередную колкость, как обычно. Но нет. Только этот тихий голос, от которого у неё по спине пробежали мурашки. — Не похоже на тебя, — сказала она, сжимая кулаки в карманах. — Ну… люди меняются, — Адриан слегка пожал плечами, смотря в пустоту перед собой. Лилит нахмурилась. — Ты ведь не человек, — заметила она, но её голос был мягче, чем обычно. Тогда он, наконец, посмотрел на неё. Прямо, внимательно. Глаза не сияли хитростью, не смеялись, как раньше. — Знаешь… — он выдохнул пар, будто хотел что-то сказать, но передумал. — Забудь. Лилит стиснула зубы. Она ненавидела это чувство — будто бы перед ней ведьмак, которого она знала всю жизнь, но в то же время он ей совершенно незнаком. Она искоса посмотрела на него, оценивая. Его одежда, как всегда, была чуть небрежной: чёрный плащ накинут на плечи, будто в спешке, шарф небрежно обмотан вокруг шеи, пряди волос спутаны ветром. Он был похож на ворона, нахохлившегося в холоде. Она собиралась сказать что-то резкое, что-то, что встряхнуло бы его, но вдруг заметила, что он смотрит на её руки. На его перчатки. Лилит даже не сразу поняла, почему ей стало не по себе. Инстинктивно сжала пальцы в кулаки. И тут случилось нечто ещё более странное. Адриан ничего не сказал. Он не усмехнулся, не поддразнил её, не сказал что-то вроде «О, ты всё-таки оставила их и не пыталась сделать какое-то заклинание чтобы убить меня?» или «Ну теперь ты точно не будешь забывать перчатки». Ничего. Просто посмотрел. Долго. И отвёл взгляд. Лилит почувствовала, как в груди разливается странное, неприятное тепло. Неужели всё так плохо? Она ждала, что он хоть что-то добавит. Что не выдержит и пошутит. Но нет. Тишина между ними тянулась и тянулась, как затянутое небо над ними, как этот ледяной воздух, проникающий в лёгкие. Сердце сжалось. Это был Адриан. Её Адриан. Но он больше не чувствовался таким. И вдруг ей захотелось что-то сделать. Ударить его плечом, кинуть снежок, сорвать с него шарф и заставить защищаться. Что угодно. Лишь бы вернуть его. Но вместо этого она просто сидела. Молчала. Слушала, как ветер гудит в голых ветках деревьев. И думала, что в этом холоде они оба замерзают. Тишина. Она давила, как толстый слой снега, как ледяной воздух, оседающий на коже. Было почти не слышно дыхания, только далёкий шелест ветра между деревьев. Лилит смотрела перед собой, стараясь не обращать внимания на странное чувство в груди. Не холодное, не тёплое — пустое. И вот в эту тишину вдруг вторгся негромкий шорох. Что-то упало. Лилит повернула голову. На землю выпала пачка сигарет. Она проследила за движением Адриана, как он спокойно, слишком спокойно, поднял её, сжал в пальцах. Но ничего не сделал. Не закурил. Не проворчал. Даже не посмотрел на неё. Просто убрал обратно в карман. Как будто ему было всё равно. Что-то в этом движении было неправильным. Не просто странным — жутким. Грей, который мог выйти на холод в одном тонком плаще, но никогда не выходил без сигарет. Грей, который мог дразнить её чем угодно, но особенно тем, как она ненавидела запах табака. Грей, который всегда находил, что сказать. Но этот Грей молчал. Лилит не сразу поняла, что сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладони. Она должна была сказать что-то. Хоть что-то. Но не могла. Потому что в этом молчании, в этой странной пустоте, где он просто сидел рядом, не отпуская ни одной шуточки, не бросая на неё взгляды из-под ресниц… В этой пустоте она узнала страх. Адриан всегда был для неё живым огнём. Даже когда они были подростками — особенно тогда. Он был той самой искрой, которая вспыхивала неожиданно, вела за собой, жгла, раздражала, грела. Даже когда он ушёл. Даже когда разорвал с ней дружбу так жестоко, так мерзко, что Лилит была уверена — она никогда его не простит. Даже тогда он оставался тёплым. Но сейчас… Лилит медленно выдохнула. Её румянец был не только от мороза. Этот холод, который она ощущала — это был не холод зимы. Это был он. И это было хуже, чем любая зима. Она смотрела на его руки. Они всё ещё выглядели сильными, уверенными — но теперь они не держали сигарету. Лилит ненавидела этот запах, этот дым, этот мерзкий привкус, который оставался после каждой их встречи. Но… Но что-то в этом было её. Всё, что она знала, всё, что было связано с этим человеком — его куртка, запах, его грубый, ленивый голос, шутки, взгляд, которым он смотрел на неё, когда думал, что она не замечает… И губы. Лилит резко моргнула. Нет, не думай об этом. Но это не помогло. Она помнила. Помнила ту ночь, когда ей было шестнадцать как и Адри. Помнила, как она думала, что всё изменится. Как размазала помаду по его губам своим поцелуем. Как задыхалась в его запахе, в этом проклятом запахе табака. Как думала, что это — что-то большее. А потом он её оставил. Выдохнул в её лицо дым и прощание. Она сжала пальцы сильнее. Ты всё ещё носишь мои перчатки. Эти слова не прозвучали. Но Лилит знала, что он их подумал. Знала, потому что сама бы так сказала. Но не сказала. Потому что Адриан ничего не сказал. Потому что тот Грей, которого она знала, куда-то исчез. А этот человек рядом с ней… Он был слишком тихим. Слишком пустым. Слишком… холодным. И от этого холода не спастись. Лилит смотрела на него и чувствовала, как внутри начинает закипать что-то неправильное. Не просто раздражение. Не просто злость. Это было что-то глубже, что-то невыносимое. Она всегда знала его таким. Громким, наглым, насмешливым. Теплым, даже когда был мерзавцем. Живым, даже когда делал вид, что ему на всё плевать. Но не вот таким. Не пустым. Не таким, будто бы он просто… перестал быть. Она не сразу поняла, что её пальцы сжались в кулаки. — Грей. Он не реагировал. Лилит стиснула зубы. — Грей. Снова ничего. Это было неправильно. Он должен был что-то сказать. Съязвить, обозвать её властной сучкой, бросить пошлую шутку. Сказать, что она опять смотрит на него с лицом, будто хочет его убить, Или вместо того чтобы заварить ему кофе как просил в библиотеке, а заварить ему удар в челюсть. Но он просто сидел, будто бы мир вокруг него перестал существовать. Что-то внутри Лилит дрогнуло. Она ненавидела это ощущение. Ненавидела, что смотрит на него и не узнаёт. Ненавидела, что он вот так просто, молча, исчезает перед её глазами. Она вспомнила его другие глаза. Те, в которых всегда была искра. Которые смотрели на неё с лукавым прищуром, с вызовом, с тем безрассудством, которое делало его таким живым. Теперь же перед ней было нечто другое. Призрак. Человек, который ещё дышит, ещё моргает, но уже не здесь. Лилит шумно вдохнула холодный воздух, словно пытаясь избавиться от чувства, сдавившего грудь. Это было неправильно. Так не должно быть. Её Грей не должен быть таким. Не должен так… выглядеть. Он был мерзавцем, идиотом, раздражающим ублюдком, САМЫМ УЖАСНЫМ ВЕДЬМАКОМ ЧТО ОНА ЗНАЛА РАЗ ОН БРОСИЛ ЕЁ, но он был живым. А это — это была просто оболочка. Она сжала кулаки сильнее. — Адриан. Это прозвучало тише, чем она хотела. Но он услышал. Потому что повернул голову и посмотрел на неё. И она возненавидела этот взгляд. В нём не было ни намёка на ту насмешливую, почти хитрую искру, которая всегда делала его им. Это были глаза человека, который слишком устал.  Слишком много видел. Слишком долго носил на плечах то, что давно его сломало. Но ведь Адриан не ломается. Он же Грей. Тот самый Грей, глава ковена иллюзий. Не правда ли? Но теперь… Теперь Лилит не была уверена. Она открыла рот, но слова застряли где-то в горле. Что она может сказать? “Ты выглядишь, как труп” “Ты меня пугаешь” “Ты же не собираешься умереть, правда?” Она не могла сказать ничего из этого. Поэтому сказала: — Ты не спал? Его бровь едва заметно дёрнулась. — …А ты как думаешь? Голос всё тот же. Легкий, ленивый, с хрипотцой. Но какой-то не его. Как будто он говорил просто потому, что от него этого ожидали. Лилит сглотнула. — Ты выглядишь… Она хотела сказать “хуёво”, но вместо этого произнесла: — Неважно. Адриан чуть склонил голову набок, но не стал уточнять, что она имела в виду. Между ними снова повисла тишина. Такая… мертвая. Лилит вдруг захотелось закричать. Где ты, Грей? Где твоя мерзкая ухмылка? Где твои шуточки? Где твои пошлости? Где твой дым? Где ты?! ГДЕ ТУПОЙ ГЕЙ-ПАН С ДАРИ И РЕЙН Она думала, что ненавидит его курение. Но сейчас, когда сигареты остались в кармане, а не в его руках, ей хотелось просто… Просто снова увидеть, как он прикуривает. Потому что это значило бы, что он ещё здесь. А не просто медленно уходит в пустоту. — Ты же не… Она замерла. Слова зависли в воздухе, тяжёлые, неподъёмные. Адриан посмотрел на неё долгим, странным взглядом. Таким, от которого захотелось отвернуться. Но она не отвела глаз. И увидела, как уголок его рта дрогнул. — Не чего? Голос был тихий. Лилит шумно вдохнула. Не мог же он… Не мог. Она не знала, кого именно пытается убедить — его или себя. Но она больше не могла смотреть на это. Ей хотелось разбить этот ледяной взгляд. Встряхнуть его, ударить, заставить снова стать тем, кого она знала. Тем, кого она… Она сглотнула и резко отвернулась. — Какого хрена с тобой? — бросила она чуть резче, чем собиралась. Адриан снова посмотрел на неё. — В смысле? — В смысле, — Лилит раздражённо взмахнула рукой. — Ты сидишь тут, как… как… Как труп. Она не договорила. Адриан усмехнулся, но усмешка вышла пустой. — И что? Лилит зло сжала кулаки. — Ты не такой. Он взглянул на неё долгим, тяжёлым взглядом. — А какой? Она не сразу нашлась с ответом. Потому что он знал, что делает. Но она не собиралась играть в его игру. Не в этот раз. Поэтому просто произнесла, глядя прямо в эти уставшие, чужие глаза: — Не такой, Адриан. Он моргнул. И Лилит увидела, как в его взгляде что-то дрогнуло. На секунду. Может быть, даже на полсекунды. Но этого хватило. Она знала, что этого хватило. Потому что Адриан вдруг резко отвернулся. И Лилит заметила, как его пальцы дрогнули. Как он крепче сжал пачку сигарет в кармане. Как его плечи чуть напряглись. Как будто он сам не понимал, что с ним только что произошло. Лилит сжала губы. Она ещё не простила его. И он ещё не простил себя. Но что-то в этот момент… Что-то изменилось. Адриан не сразу понял, что именно его так кольнуло. Просто вдруг стало… теплее. Не из-за погоды — вокруг всё так же колола морозная свежесть, и даже его пальцы начали неметь от холода. Не из-за одежды — шарф был слабо повязан на шее, а пальто он накинул в торопях. Не из-за солнца — его ещё не было. Из-за неё. Из-за её голоса. Из-за её тона. Из-за своей бывшей любви, но не бывшей девушки Из-за этого одного, едва заметного, но такого важного слова. Адриан. Не “Грей”. Не фамилия. Не раздражённое “ты”. Просто Адриан. Он даже не сразу осознал, что улыбнулся. Не широко, не так, как раньше — нагло, хитро, с вызовом. А… по-другому. Тепло. Тепло от неё. Он посмотрел на Лилит. Она всё ещё сидела рядом, даже не глядя на него, но в её лице было что-то… Что-то живое. Возможно, злость. Возможно, беспокойство. Возможно, даже тоска. Но не равнодушие. И Адриан понял, что это важно. Что он ещё не совсем исчез. Потому что она всё ещё видит его. Даже таким. Даже вот этим вот пустым, выгоревшим, сломленным. Лилит сжала пальцы в кулак, словно собираясь сказать что-то ещё, но так и не сказала. А он смотрел на неё и чувствовал, как внутри что-то шевелится. Что-то, что он думал, уже умерло. Что-то, что он сам же в себе убил. Возможно, это была любовь. Не романтическая. Не дружеская. Просто любовь к тому, что она здесь. Что она всё ещё злится. Что она всё ещё видит в нём человека. И Адриан вдруг захотел что-то сказать. Что-то важное. Что-то, что бы её остановило. Не дало ей снова отстраниться. Не дало ему снова её потерять. Но он просто молча смотрел. Тихо, почти робко, как будто боялся спугнуть её. Как будто впервые за столько лет понял, насколько она дорога. Лилит резко поднялась, сбив под ногами снег, и выдохнула: — Не замерзни тут, Адриан. И ушла. А он всё ещё сидел, смотрел ей вслед и касался пальцами губ, где всё ещё ощущался призрак её помады. Той самой. Смазанной, красной, вечерней. В тот самый пьяный, яркий, отчаянный вечер. Вечер, где он был живым. Где она была живой, где он живой. Где они были вместе. Адриан зажмурился и вжал пальцы в холодные волосы. А потом тихо засмеялся. Негромко. Немного надломленно. Но по-настоящему. Бля, Лилит. Ты, как всегда, разбиваешь меня и лечишь одновременно.

Любовь. Неозвученная любовь тогда.