Депрессия.

Быстрый цокот каблуков отбивался от стен университета. На ходу снимая с себя пальто и завязывая строгий пучок на голове, Ольга обгоняла всех тех, кто шёл ей на встречу. Впервые за несколько лет она проспала не только работу, но и ректорат. Ещё с утра поступил звонок от Евгения Валентиновича с просьбой прийти пораньше, ведь нужно было обсудить предстоящий корпоратив в честь Нового года. Никто не знал, кто станет ответственным за данное мероприятие, но чутьё Ольги подсказывало, что это будет именно она. Кто же ещё? — Опаздываете, Ольга Сергеевна, — слащавый голос раздался сзади. Только не он. — Вадим Юрьевич, — женщина с надеждой в глазах повернулась к проректору, надеясь на разговор. К чёрту это собрание. — Опаздываете, — он указал на свои часы, постукивая по ним указательным пальцем, — Снова лифт застрял? Прежде чем шатенка успела что-либо ответить, он скрылся за дверью кабинета Наумова. Козлина. Ольга зашла следом, тихо извиняясь перед коллегами. — Дорогие мои, — начал Евгений Валентинович, — Я предлагаю нам всем вместе встретить предстоящий праздник. Приглашайте своих мужей, жен, детей тоже можете взять. — А кто будет заниматься всей подготовкой? — кто-то из коллег задал щепетильный вопрос. Вовремя, однако. — Мне кажется, что тут ответ очевиден: Москвина и Казанцев, — Вадим заметно встрепенулся, явно не ожидая такого подвоха, а Ольга поперхнулась водой, разливая её на стол, — Вадим Юрьевич, не смотрите на меня так. Ваш тандем будет что надо. Проректора переглянулись, ощущая запах будущих проблем. Это же надо так попасть. Обсуждение насущных проблем Политеха мало волновали Ольгу. Куда важнее было сосуществование с этим человеком под одной крышей в течении недели. Они же сменились ролями и теперь Вадим старательно избегал женщину, а тут совместный проект! Она была уверена, что Казанцев просто увильнёт от всего этого, подсылая вместо себя посторонних людей. Ольга ни раз заходила в их диалог, наблюдая за двумя галочками внизу сообщения. Доставлено, прочитано, но ответа нет. Разве она была виновата в случившимся? Словно своими руками этот лифт остановила, только чтобы не идти с ним на встречу. — Ольга Сергеевна, — проректора дёрнул Наумов, заставляя вынырнуть из своих мыслей, — Вы согласны? С чем я ещё могу быть согласна? — Да, — чёрт, дура, кто тебя за язык тянул? — Отлично, тогда сегодня, вместе с Вадимом Юрьевичем поедете в ресторан и всё там посмотрите. Отпущу вас пораньше. Ольга уже мыслено тысячу раз хлопнула себя по лбу за то, что не смогла переспросить ранее сказанное. Поднявшись со своего места, женщина направилась к выходу, переваривая всё то, что произошло с ней за этот час. Сердце было готово разорваться на тысячу осколков от переполняющих чувств. Присутствие Вадима раз за разом заживляло свежие раны, но только до их недавней размолвки. Женщина опять возвращалась к этому недоразумению, копаясь в себе и своих недостатках. Разве она дала повод ей не верить?

***

Холодный воздух арены обдавал Ольгу резким запахом льда и возбужденными криками болельщиков. Она пришла на хоккейный матч, чтобы поддержать команду Политеха, но истинная причина ее визита заключалась в другом – ей необходимо было поговорить с Вадимом о предстоящем корпоративе. Их совместная работа над этим мероприятием, порученная лично ректором, превратилась в поле битвы, на котором их недавняя ссора, произошедшая из-за застрявшего лифта, набрасывала тень недоверия и напряжения. Подготовка к корпоративу шла полным ходом, но общение между Ольгой и Вадимом сводилось к кратким, формальным сообщениям по электронной почте. Они избегали личных встреч, предпочитая отчитываться друг перед другом через третьих лиц. Их недавняя ссора, глупая и нелепая, казалось, выросла в непреодолимую стену недопонимания. Даже не взирая на постоянные переглядки. Ольга, привыкшая к порядку и четкому планированию, была раздражена затянувшимся конфликтом, а Вадим, обычно энергичный и оптимистичный, казался подавленным. Оля надеялась, что непринуждённая обстановка хоккейного матча поможет им наладить диалог. Она смотрела на игру, но её мысли кружились вокруг предстоящего корпоратива: заказы на кейтеринг, согласование программы, рассадка гостей – все требовало согласованности, которой сейчас так не хватало. В перерыве она попыталась найти Вадима, но он куда-то исчез, словно провалился под землю. — Оленька Сергеевна, — он опять неожиданно появился из-за её спины и женщина дёрнулась от неожиданности, едва не роняя телефон. — Вадим Юрьевич, — она повела плечом, с некоторым недовольством глядя на проректора, — Так и до инфаркта не далеко. Между ними повисло неловкое молчание, размывавшее все границы субординации. О какой вообще субординации может идти речь, когда между ними происходит что-то непонятное? Нельзя было сказать, что Вадим полностью отпустил ситуацию, но то, что он перестал вести себя как обиженный ребёнок, давало надежду на что-то светлое. Что-то очень сокровенное. Их игры взглядами стали чем-то интимным, что недосягаемо никому, кроме них. Вот и сейчас, вместо всех разговоров они просто смотрели в голубые омуты друг друга, практически с головой погружаясь в состязание «кто дольше посмотрит», но их снова прерывают. На этот раз объявление о скором начале второго периода.

Недосказанность.

Какое бы не было между ними невербальное общение, ощущение не высказанных слов витало в воздухе, заполняя каждую клеточку мозга. — Знаете, — она останавливает Казанцева около входа на трибуны, — После Нового года к нам приезжает Московский театр и если меня пригласят, то в лифте я не поеду. Спущусь по лестнице. — Тот, кто Вас пригласит, — Вадим касается её руки, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони, — Будет я, Ольга Сергеевна. — Ну что Вы, Вадим Юрьевич. Не стоит, — проректор наигранно отворачивает голову в сторону, едва сдерживая улыбку, — Я подумаю. — Ну не долго, — они прощаются, напоследок помахав друг другу.

***

Дни тянулись мучительно долго и каждый из них приносил новые проблемы, связанные с предстоящим мероприятием. То недостача по декорациям, то проблемы с поставками продуктов для стола, то алкоголь при перевозке разбили. Хотелось опустить руки и спустить всё на самотёк, но где вы видели, чтобы Ольга Сергеевна бросала своё дело? — Куда ты опять это понёс? — раздался громкий мужской голос, не предвещающий ничего хорошего. — Но Вы же сказали, что надо переставить, — низкорослый мужчина в рабочем костюме ходил из одного угла в другой, стараясь найти подходящее место для ёлки. — Вы же сказали, — передразнил Вадим, указывая рукой чуть поодаль стола, — Туда ставь. Они погрузились в водоворот забот, словно два капитана, управляющие огромным кораблём, идущим наперекор шторму. Между ними, как и прежде, витала напряженная тишина, остатки их не высказанных слов. Но работа требовала сотрудничества, и они пытались найти точки соприкосновения. Главный зал ресторана превратился в бушующее море декораций, ёлок, гирлянд и праздничных атрибутов. Ольга, человек системы, строго контролировала каждое мероприятие: от выбора меню и аренды звукового оборудования до рассадки гостей и согласования программы. Вадим, ответственный за развлекательную часть, отчаянно искал компромисс между желаниями преподавателей и бюджетом мероприятия. Их несогласованность проявлялась в каждой детали – в выборе ведущего, в количестве шампанского, даже в оттенках праздничных салфеток. Огромное количество задач казалось бесконечным: нужно было заказать новогодние украшения, найти фотографа, подготовить подарочные сувениры, распечатать пригласительные, проверить работу официантов… Каждый день приносил новые вызовы, новые поводы для несогласия. Ольга и Вадим, словно два солдата в разных армиях, боролись за успех корпоратива, каждый в своём стиле, используя свой опыт и навыки. Однако именно в этой борьбе, в постоянном поиске компромиссов, в обмене мнениями и спорах, в необходимости работать плечом к плечу, медленно, но верно начала растворяться стена между ними. В преддверии праздника, в суете и бесконечных задачах, они нашли то самое время, чтобы поговорить. Не о лифтах, не о спонсорах, а о том, что важно на самом деле. О работе, о том, какое настроение они хотят создать на корпоративе, о том, чтобы праздник стал настоящим праздником для всех преподавателей университета. И в этих беседах, в общих усилиях, в совместном поиске решений, начало возрождаться то самое хрупкое, но такое необходимое взаимопонимание. То самое «они» И за всей этой суетой они действительно забыли о той ситуации, уже мысленно планируя будущий поход в театр. Но всё ли останется так хорошо?

***

Роскошный кабинет Владимира Львовича, обычно наполненный светом и ароматом дорогого кофе, сегодня казался темным и гнетущим. За массивным столом из красного дерева сидел сам Яковлев. Его лицо было напряжено, а глаза сверкали холодным огнём. Напротив него сидел Вадим Юрьевич, который всматривался в предоставленные бумаги. Воздух между ними был настолько густым от неприязни, что можно было резать ножом. Причиной их конфликта, достигшего апогея, стало спонсорство хоккейной команды. Владимир Львович, вложивший значительные средства в «Акул», выдвинул окончательные условия сотрудничества, которые Вадим счёл неприемлемыми. Условия эти были не просто жёсткими, они были попросту невыполнимы – требования к составу команды, к тренировочному процессу, к финансовой отчетности. Казалось, что Яковлев хочет поиметь с команды весь максимум, который ему не может предоставить второй спонсор. — Владимир Львович, — проректор отодвинул от себя документы, всё ещё отходя от количества нулей на бумаге, — У университета нет таких средств. Боюсь, что сотрудничать мы с вами не сможем. — Ты уверен, Казанцев? — он злобно оскалился, стараясь вразумить Вадима. Деньги стояли огромные. — Уверен. — Ну смотри, — Яковлев усмехнулся, сминая исписанный лист, — Не думаю, что ты и Москвина протянете до Нового года. Знакомая фамилия больно резанула слух, от чего сердце предательски сжалось. Урод. Он не посмеет, не дотянется до неё. — Это угроза? — внешне Вадим оставался непоколебимым, когда внутри бушевал ураган чувств. — Считай что да. Ты меня кинул, Казанцев, а я кину тебя. Просто в другой форме, — он указал на дверь, — Выметайся. Надеюсь, что больше тебя никогда не увижу. — Это мы ещё посмотрим, — последнее, что сказал Казанцев, прежде чем покинуть кабинет. Сердце снова сжалось, а мозг постепенно стал обрабатывать полученную информацию. Оля, Оля, Оля. Он изо всех сил будет пытаться защитить эту хрупкую женщину, которая забралась в его душу, переворачивая каждый сантиметр с ног на голову. Он сделает всё, даже если придётся лечь костьми ради их общего счастья.

Как же не хотелось терять всё то, что они выстроили по кирпичикам.