Глава 8. Тайна отлитая в металле

      Солнце стояло в зените, раскаляя каменные плиты мостовой до такой степени, что воздух над ними дрожал, как над раскалённым железом. Тени от навесов лавок были узкими и чёткими, словно вырезанными ножом, но и они не спасали от удушающего зноя. В воздухе висела густая смесь запахов — жареного кунжута, пряностей, кожевенных мастерских и сладковатого аромата фруктов, уже начинавших бродить в корзинах.       Торговцы лениво обмахивались веерами, а покупатели двигались медленно, будто сквозь горячий сироп.       Хонджун шёл чуть впереди, высокий и статный, его тёмно-синий ханбок слегка потускнел от дорожной пыли. Он щурился от солнца, время от времени проводя рукой по лбу, где уже выступили капли пота.       - Можешь просто сказать мне, что именно за ювелирная лавка, не обязательно тащиться со мной. — Проворчал он, бросая взгляд на Эрин.       Та шла рядом, ловко придерживая подол своего розового ханбока, чтобы не задеть разложенные на земле товары. За ней, как тень, следовала служанка с корзинкой в руках, лицо которой было скрыто широкой соломенной шляпой.       - Во-первых, сейчас не я тащусь за тобой, а ты, — парировала Эрин, поднимая бровь. — Да ещё и бубнишь, как старый дед. А во-вторых, мне в любом случае нужно заказать подарок отцу, так почему бы не совместить приятное с полезным?       Хонджун скривился.       — Негоже молодой девушке расхаживать с мужчиной.       — Именно поэтому я и взяла с собой служанку. — Ответила Эрин, указывая на спутницу, которая тут же поклонилась, не поднимая глаз.       Впереди показалась ювелирная лавка — небольшое, но аккуратное строение с резными деревянными ставнями. Над входом висела вывеска с иероглифами «Золотой феникс», а на прилавке у входа были разложены украшения: тонкие серебряные браслеты, нефритовые подвески и заколки с жемчугом. Внутри, за низким столиком, сидел мастер — пожилой мужчина, склонившийся над каким-то крошечным изделием.       - Вот она. — Сказала Эрин, слегка оживляясь. — Именно его мне посоветовал, тот торговец у которого я приобрела наконечники для стрел.       Хонджун вздохнул, но последовал за ней, мысленно готовясь к долгому дню.       Эрин прошла в лавку первой и вежливо склонила голову в легком поклоне. Ее голос прозвучал мелодично и непринужденно:       — Добрый день, господин Чан. Вы помните меня?       Старик замер на мгновение, прищурился, а затем лицо его расплылось в широкой улыбке.       — Ах, госпожа Хван! Конечно, помню! — Он даже приподнялся за прилавком, будто хотел поклониться глубже. — Как же не вспомнить такую прекрасную гостью? Каждый раз как вы посещаете мою лавку, к нам будто заглядывает солнышко.       Хонджун фыркнул, льстить этот торговец определенно умел, а это дуреха и рада была развесить уши.       - В прошлый раз вы просили о гравировке на подарок для… мм… возлюбленного, кажется?       Его взгляд скользнул в сторону Хонджуна, и в уголках глаз заплясали хитрые морщинки.       Эрин слегка покраснела, но тут же подняла подбородок.       — Для друга, — поправила она сухо. — А сегодня мне нужно что-то достойное для отца.       — О, понимаю, понимаю… — торговец кивнул с преувеличенной серьезностью, но его глаза все еще смеялись. — Тогда позвольте предложить вам вот этот кулон из белого нефрита — символ мудрости и благородства. Как раз для уважаемого генерала.       Хонджун, стоявший чуть поодаль, скрестил руки на груди. Его взгляд скользил по полкам, но уши явно ловили каждое слово.       — А этот «друг», — неожиданно вставил он, чуть нагнувшись к девушке, — случайно не носит нефритовые колокольчики на эфесе?       Эрин резко обернулась к нему и ее глаза сверкнули.       — Хонджун!       — Просто любопытно. — Пожал он плечами, но самодовольная ухмылка не сходила с его лица.       Старик Чан закашлял в кулак, явно стараясь не рассмеяться.       Эрин склонилась над прилавком, перебирая нефритовые подвески с привычной деловой хваткой.       — Этот узор слишком грубый… А этот — чересчур вычурный. Отец любит сдержанность, — бормотала она, откладывая в сторону очередное изделие.       Хонджун сложил руки за спиной и  прошелся по лавке, внимательно изучая ассортимент. Его взгляд скользил по рядам браслетов, колец и заколок — и постепенно в голове сложилась странная картина.       Слишком много одинакового.       На первый взгляд, украшения казались уникальными, но стоило присмотреться — и становилось ясно: узоры повторялись. Тонкие ветви сливы, изгибающиеся в одном и том же ритме. Идентичные пары фениксов, будто отштампованные одним ударом резца. Даже мелкие дефекты — крошечные неровности в гравировке — дублировались на нескольких изделиях.       Так не бывает.       Даже самый искусный мастер не может создать две абсолютно одинаковые вещи вручную. Разве что…       - В таком случае может, госпожа Хван, решит посмотреть что-то для себя? У меня есть прекрасные заколки для волос.       Эрин сжала губы, но торговец уже ловко выдвигал резной ларец, полный изящных украшений — будто нарочно растягивая время.       Девушка покосилась на друга и возвела глаза к потолку, настолько насмешливо он на нее смотрел. Она покачала головой, отказываясь.       - Пока что то не хочется.       Эрин легонько потянула Хонджуна за рукав — её пальцы едва коснулись ткани, но он тут же напрягся, будто она схватила его за запястье. Неприлично, — промелькнуло у него в голове. Даже через шелк прикосновение девушки казалось слишком уж... личным. Он резко отстранился, сглатывая раздражение.       - Выбрал что-нибудь? — спросила Эрин, не обращая внимания на его реакцию.       — Нет. — Ответил он сухо, уже направляясь к выходу.       Она нахмурилась, догнала его у двери и встала на пути, уперев руки в боки.       — Скажи, в чем дело, Хонджун. У вас снова какие-то секреты? — Её голос звучал насмешливо, но в глазах читалось любопытство. — Вы с Саном придумали какую-то новую игру? Кто вы на этот раз? Пираты? Она фыркнула. — И у ювелира ты ищешь какое-нибудь сокровище?       Хонджун перевёл взгляд на хозяина лавки — тот делал вид, что усердно протирает уже и без того блестящее кольцо, но уши его явно навострились.       - Не здесь. — Сквозь зубы процедил Хонджун и, слегка подтолкнул Эрин к выходу из лавки, шагнув на улицу.       Жара ударила в лицо, но она казалась менее удушающей, чем этот разговор.       — Ты что, правда, думаешь, что мы с Саном до сих пор играем в пиратов? — Он покачал головой, но уголок его рта дрогнул. — Хотя... если бы ты видела его вчера после третьей бутылки вина...       Эрин закатила глаза, но тут же прищурилась.       — Тогда объясни. Почему ты пялился на эти украшения, будто они тебе что-то напомнили? Хонджун замедлил шаг.       — Потому что они все одинаковые.       — Что?       — Узоры. Детали. Даже дефекты. — Он оглянулся на лавку, где старик Чан всё ещё украдкой наблюдал за ними. — Их сделали не вручную. Их штамповали.       Эрин замерла.       — Но... это же ювелирная мастерская. Разве так бывает?       — Нет. Если только... — он не договорил, но взгляд его потемнел.       Эрин вдруг поняла.       — Ты думаешь, это подделки? - Зашептала Эрин, она опустила глаза и поправила косу.       — Я думаю, что кто-то нашел способ делать украшения быстро и дёшево, выдавая их за ручную работу. И этот «кто-то» явно не хочет, чтобы об этом узнали.       Она медленно выдохнула.       Хонджун прошел вперед останавливаясь у лавки с теплыми пирожками и бросив хозяину несколько монет, взял с прилавка булочку в форме рыбки разломив ее пополам, и протянул Эрин хвостик с начинкой.       Эрин резко остановилась она помотала головой отказываясь от угощения и  обернулась через плечо, все еще поглядывая на лавку.       Ее молодая служанка семенила следом, совершенно не понимая, что происходит. Глаза Эрин сузились от внезапной догадки.       — При чём здесь ювелир?       Хонджун глубоко вздохнул. Даже он сам не мог до конца объяснить эту связь — лишь смутное ощущение, что всё это неспроста.       — В тот день, когда у Сана был день рождения, Уёна выгнали из гостиницы... — начал он, понижая голос. — У него были поддельные монеты. С чеканкой таких же иероглифов, как на наконечниках стрел, что ты подарила Сану.       Эрин замерла.       — Думаешь, он занимается подделкой монет? — Прошептала она и резко ткнула пальцем в сторону лавки.       Хонджун, испугавшись её резкости, схватил её за руку и резко дёрнул вниз, заставив пригнуться за ближайшим лотком с фруктами.       — Ты с ума сошла?! Еще на всю улицу прокричи! — Прошипел он, остро осознавая, что вокруг слишком много ушей.       Она вырвала руку, но не стала подниматься, лишь прищурилась на него.       — Так это правда?       — Я не знаю, — признался он. — Но если он подделывает украшения, почему бы не подделать и монеты?       Эрин закусила губу, её пальцы нервно сжали складки ханбока.       - Тогда... тогда это не просто обман. Это государственное преступление.       Хонджун кивнул. Подделка денег каралась смертью. И если ювелир действительно был замешан в этом...       — Нам нужно поговорить с папой. — Сказала Эрин твёрдо.       - Нет. - Покачал головой Хонджун. - Я пока не уверена, не хотелось бы поднимать кутерьму без доказательств.       Эрин склонила голову набок, изучая Хонджуна с внезапным интересом.       — И как ты собираешься это проверить?       Он пожал плечами, стараясь выглядеть невозмутимым, но в глазах читалась решимость.       — Хочу взглянуть на их станок для чеканки монет. - Произнес Ким и поднялся на ноги отряхивая полы ханбока от пыли.       - Ты хочешь пробраться внутрь ювелирной лавки? — Её брови поползли вверх.       — Что-то в этом роде.       Эрин закатила глаза и резко выдохнула:       — Почему не сказал раньше? Я могла бы отвлечь хозяина, а ты бы в это время...       Хонджун перебил её, едва заметно ухмыляясь:       — Я думал, генерал Хван воспитывал дочь, а не сына...       — Прекрати! — Она стукнула его ладонью по плечу, будто в шутку, но удар получился ощутимым.       Он фыркнул, потирая ушибленное место, но не стал спорить. Вместо этого его взгляд скользнул к лавке, где хозяин о чём-то оживлённо беседовал с новым покупателем.       Эрин резко развернулась к служанке и жестом подозвала её ближе.       — Иди домой, — приказала она коротко. — А по дороге купи орехов и фруктов. Если отец будет спрашивать…       Она на секунду задумалась, почесала бровь, затем покосилась на Хонджуна, который всё ещё пристально наблюдал за магазинчиком.       — Скажи, что я заигралась с Бомджуном.       Служанка заколебалась, потупив взгляд.       — А вы, госпожа?       — Я останусь с господином Кимом.       — Но… госпоже не гоже… — Робко пробормотала девушка.       Эрин резко сузила глаза.       — Я что-то не так сказала, раз ты не поняла?       Хонджун, не отрывая взгляда от лавки, вдруг встрял в разговор:       — Она права, Хван. Если собираешься на смотрины во дворец, слухи про прогулки с мужчиной тебе не к чему.       Эрин закатила глаза так выразительно, будто хотела, чтобы они остались в таком положении навсегда.       Она вздохнула, смирившись, но не удержалась от последнего вопроса:       — Хорошо, я ухожу. Но тогда как ты сам проберёшься в лавку?       Хонджун усмехнулся, доставая из рукава небольшой ключ на кожаном шнурке.       — Пока ты торговалась с хозяином, я "случайно" задел его связку ключей на прилавке. Один оказался... лишним.       Эрин ахнула, едва сдерживая смех:       — Воровство теперь тоже в списке твоих добродетелей?       — Это не воровство, — он с невозмутимым видом спрятал ключ обратно. — Это временное заимствование в интересах правосудия.       — Ох уж эти мужские оправдания... — покачала головой Эрин, но в глазах читалось одобрение. — Ладно. Только не попадись. Если тебя схватят, я даже не знаю, как объяснить, почему дочь великого генерала дружила с преступником.       — Не беспокойся, — Хонджун махнул рукой, уже отходя. — Если что — скажу, что даже с тобой не знаком.       — Но обещай, что потом всё расскажешь. - Вдогонку ему, произнесла Эрин.       Хонджун усмехнулся, наконец отводя взгляд от лавки.       Он, оставил Эрин на главной улице, а сам свернул в узкий переулок, огибающий ювелирную лавку.       Тень от высоких стен сомкнулась над ним, словно захлопнув дверь в другой мир. Здесь не было ярких вывесок и шумных торговцев — только сырость, гниль и тихий шелест крыс в кучах мусора.       Под ногами хлюпало что-то вязкое — то ли разлитая вода, то ли помои, выплеснутые из верхних окон. Тропинка, едва различимая под слоем грязи, состояла из неровных камней, скользких от плесени. Хонджун поморщился от того что его сапоги вязли в чём-то тёмном и липком.       Даже кажется, шум рынка сюда не долетал. Лишь изредка раздавался скрип двери или ворчание пьяницы из-за запертых ворот.       Хонджун прижался к стене лавки, стараясь не задеть ржавые цепи, свисающие с крюков. Задняя сторона мастерской выглядела так, будто её старались забыть. Грубые деревянные доски, почерневшие от времени и сырости, кое-как сколочены в неровную стену. В одном месте доски расходились, обнажая трухлявую щель, из которой сочился запах металла и кислоты — видимо, там стояли реактивы для очистки серебра.       Маленькое квадратное окошко на уровне плеча — было затянуто паутиной. Сквозь дыры проглядывал тусклый свет. Хонджун приподнялся на носках, заглянул внутрь:       — Черт.       За стеклом, покрытым грязью, виднелись лишь ящики с инструментами и часть верстака.       Пролезть мужчине туда было невозможно, Хонджуну показалось, что в него бы не протиснулся даже ребенок.       Низкая дверь, покосившаяся, с облупившейся краской — выглядела куда перспективнее. На ней висел простой железный замок, уже покрытый рыжими пятнами ржавчины. Хонджун достал ключ, повертел его в пальцах.       — Ну хоть что-то пошло по плану...       Ключ вошёл в скважину с лёгким скрипом. Поворот — и замок поддался с глухим щелчком.       Он оглянулся и прислушался.       Тишина.       Только где-то вдали кричала ворона, будто предупреждая...       Но Хонджун уже толкал дверь.       Он переступил порог, и сразу же едкий, кислый запах ударил в нос, заставив его моргнуть от резкого жжения в глазах. Воздух был густым, пропитанным парами металла и чем-то ещё — как будто уксусом, смешанным с пережжённой медью. Он прикрыл рот рукавом, стараясь дышать неглубоко.       Подсобка оказалась тесной, заставленной ящиками и полками. В слабом свете, пробивающемся сквозь открытое окошко, виднелся Верстак, покрытый глубокими царапинами и тёмными пятнами — то ли от кислоты, то ли от крови. На нём лежали гравировальные иглы, молотки с крошечными бойками и медные пластины с едва намеченными узорами. Деревянные формы для отливки — аккуратно вырезанные, но с одинаковыми узорами, как в витрине лавки. И тут его взгляд упал на небольшую деревянную тарелку, стоящую у стены.       В ней лежали монеты, всего несколько штук — ещё не обработанные, с матовым блеском. Хонджун наклонился и взял одну.       Тот же узор.       Те самые иероглифы, что были на поддельных деньгах Уёна. Те же неровные края, будто их чеканили второпях.       Хонджун усмехнулся, сегодня удача определенно была на его стороне. Все как он и думал. И Сан еще смел над ним смеяться? Да он с первого раза все понял, и кажется даже нашел преступника.       Он сжал монету в кулаке.       Попался.       Послышался шум и Хонджун резко обернулся, рука потянулась к мечу...       Но меча не было. Он пришёл без оружия.       Хонджун затаил дыхание, и дернулся в сторону прижавшись к стене за стеллажом с глиняными горшками, наполненными какими-то темными порошками.       Сквозь щели между сосудами он наблюдал, как человек в чёрном бесшумно проскользнул через узкое окошко, ловко избегая задевать разбитое стекло.       Он приземлился мягко, как тень, и тут же замер, осматриваясь. А Хонджун еще сомневался что в это окошко не влезет даже ребенок.       Лицо человека было скрыто тканью, натянутой до переносицы, но в тусклом свете четко виднелись светлые глаза.       Незнакомец двинулся бесшумно прямо к верстаку, рядом с которым Хонджун и  нашел тарелку с монетами.       Он наклонился, взял одну, затем достал что-то из мешочка у пояса. В свете слабого света из окна Хонджун разглядел — ещё одну монету.       Человек в чёрном сравнивал их, повертел в пальцах, затем резко сжал кулак.       Тот же узор.       Тот же почерк мастера.       Хонджун почувствовал, как мурашки пробежали по спине.       Кто этот человек?       Шум поворота ключа вдруг прорезал тишину кладовки и тяжелые шаги, смешались с бряцанием ключей и недовольным бормотание.       Человек в черном замер на мгновение, словно оценивая, успеет ли скрыться, но затем резко нырнул за стеллаж — и столкнулся взглядом с Хонджуном.       Тот молниеносно схватил его за руку, прижал к стене и прикрыл ему рот ладонью.       — Тише... — прошептал он так тихо, что это было скорее движение губ, чем звук.       Незнакомец не дернулся, не попытался вырваться — лишь кивнул, понимающе сузив глаза.       В этот момент дверь в подсобку распахнулась.       Хозяин лавки ворчал себе под нос, переставляя какие-то ящики:       — ...Связываться с дворянами — себе дороже.  Противная, наглая девка то не хочет покупать не чего, то появляется по два раза на дню ...       Он выдвинул какие то ящики, выудив из них еще несколько украшений, почесал подбородок будто раздумывая стоит ли взять что-то еще, но потом махнул рукой и вышел, хлопнув дверью.       Хонджун выдохнул, одной проблемой стало меньше. Все-таки Хван не послушалась и заглянула в лавку еще раз, пытаясь отвлечь продавца. И если с этой проблемой ему с горем пополам кажется удалось разобраться, то  вторая стояла прямо перед ним и кажется и не думала вырываться.        В темноте подсобки он едва различал силуэт незнакомца — невысокий, одетый во все черное, с плотной тканью, скрывающей нижнюю часть лица. Их глаза встретились на долю секунды — и Хонджун почувствовал, как мышцы под его хваткой резко напряглись, готовые к рывку.       Но незнакомец не рвался бежать.       Вместо этого он медленно поднял свободную руку — ладонью вперед, словно показывая, что не представляет угрозы.       Шаги лавочника чуть удалились. И его грубый голос стал заметно тише.       Незнакомец в черном резко дернулся, но Хонджун сильнее вдавил его в стену.       - Шшш. Покажешь мне кто ты, или хочешь, чтобы лавочник нашел твое холодное тело завтра прямо здесь? — Прошептал он прямо в ухо незнакомцу.       Тот медленно поднял руки в знак сдачи. В тусклом свете, пробивающемся из-под двери,       Хонджун заметил его тонкие словно девичьи запястья.       Ким прижал незнакомца к стене еще сильнее надавливая ему на горло и сдернул маску с его лица. Узкие черты лица острый подбородок и черные, словно два уголька глаза, Чон Уёна.       - Ты?       Хонджун ослабил хватку, но не отпустил его полностью. Его глаза расширились от шока. Перед ним стоял Чон Уён — тот самый "студент", чьи поддельные монеты и привели Хонджуна в эту лавку.       Но теперь всё стало ещё страннее.       Уён не выглядел испуганным. Его угольные глаза горели холодной решимостью, а тонкие губы сжались в узкую полоску.       — Ты вообще понимаешь, во что ввязался?— Прошипел Хонджун, все ещё прижимая его к стене.       Уён не ответил. Вместо этого он повернул голову в сторону       Хонджун резко дернул его за плечо, оглядываясь на дверь подсобки, и пока не было слышно хозяина лавки, нужно было выбираться.       — Двигай! — Прошипел он, подталкивая Уёна к узкому окну.       Тот ловко перекатился через подоконник, Хонджун — сразу за ним. Они приземлились в грязном переулке, и прежде чем Уён успел опомниться, Хонджун втолкнул его в ближайшую подворотню, прижав к сырой стене.       — Что, чёрт возьми, ты здесь делаешь?!       Уён дернулся, пытаясь вырваться, но Хонджун не ослаблял хватку.       — Я мог бы спросить у тебя то же самое! — Ответил Уён, его голос звучал резко, но в глазах мелькнуло что-то... испуганное?       - Объясни. Сейчас. Что ты делал в этой лавке?       Аён пыталась вырваться, но хватка Хонджуна была железной.       — Я не… Я не фальшивомонетчик! — Выдохнула она.       — Враньё! — Хонджун тряхнул её. - Ты сравнивал монеты между собой, как и я! Ты работаешь на них!       Аён резко зажмурилась, потом посмотрела прямо на него.       — Я искал своего брата.       - Ты говорил, что у тебя только сестра.       Уён посмотрел на Хонджуна и спокойно произнес.       - Вы же тоже заметили это господин Ким? - Аён заглянула в глаза Киму. - Они делают слишком хорошие подделки? Зачем так сильно усердствовать в том, на что можно было бы махнуть рукой?       Хонджун посмотрел прямо на нового друга Сана. Тишина затягивалась.        Хонджун обернулся и произнес:       -  Нам нужно поговорить, но точно не здесь. Я приду к тебе в гостиницу через час, будь там. - Он отпустил паренька и тыкнул пальцем прямо ему в лицо. - И не думай сбежать, уж поверь у меня хватит связей, чтобы найти такого как ты!       Хонджун быстрым шагом вышел из подворотни и покосился на лавку ювелира, убеждаясь, что Хван Эрин уже ушла. Что-то кивнув сам себе он кинулся в сторону дома. Хонджун чуть ли не бегом проскочил мимо слуг и хлопнул дверью собственной комнаты, которая являла собой воплощение порядка — всё лежало на своих местах с почти военной точностью.       Книги на полках стояли ровными стопками, корешками наружу. Одежда в резном деревянном шкафу была развешана по цветам. А на низком столике покоился чернильный набор, аккуратно разложенные бумаги с заметками и небольшая вырезания из дерева фигурка.       Даже ковёр на полу лежал так, будто его только что вымеряли по линейке.       Дверь с шумом распахнулась снова.       — Хён!       Бомджун, ворвался в комнату, запыхавшийся и какой-то радостно возбуждённый. Он влетел в покои брата чуть ли не кубарем на ходу скидывая грязную обувь.       - Я нашёл такое место! Там земля под деревьями светится, как радуга! Синим, красным... и там есть волшебные камушки! - Он вытянул ладонь и показал находку Хонджуну.       Ребенок крутился под ногами, пытаясь поймать взгляд брата, но тот даже не обернулся на него.       Хонджун открыл небольшую шкатулку на полке, достал что-то из нее и сунул в рукав.       - Поиграем позже. — Бросил он рассеянно.       Бомджун нахмурился.       — Куда ты идешь?       — По делам.       — Опять будешь играть с Эрин-нуной и Сан-хёном, без меня?       Хонджун не ответил, просто прошёл мимо, похлопав брата по плечу и вышел.       Путь Хонджуна лежал через узкие улочки Ханяна, где тени от высоких домов смыкались над головой, словно своды тайного туннеля. Он шел быстро, но не торопясь, избегая людных мест, но и не прячась — его шаги были твердыми, уверенными, будто он уже давно знал, куда приведет его эта дорога.       Старая гостиница стояла на окраине торгового квартала, в стороне от шумных дорог. Двухэтажное здание с поблекшей краской и трещинами в деревянных ставнях. Вывеска, когда-то яркая, теперь висела криво, и лишь половина иероглифов угадывалась под слоем пыли. Хонджун толкнул скрипучую дверь, и его встретил запах старого дерева, воска и чего-то затхлого — будто время здесь остановилось.       Лестница была узкая и крутая, с прогнувшимися от времени ступенями. Хонджун стиснул зубы, шагнул на нее стараясь подняться как можно быстрее.       Комната Чон Уёна находилась в конце коридора и Хонджун остановившись у двери, прислушался.       Тишина.       Ким аккуратно занесло руку, и постучал по шероховатой поверхности дерева.       Дверь приоткрылась — ровно настолько, чтобы в щели блеснул острый взгляд Чон Уёна.       — Ты один?       — А ты ждал кого-то ещё? - Скривился Хонджун.       Дверь распахнулась и Хонджун переступил порог, оставив скрипучую лестницу и шум улиц где-то далеко позади.       Теперь оставалось только поговорить.       Уён прошел вглубь комнаты, пропуская гостя внутрь.       Комната была маленькой — скромная кровать с помятыми одеялами, низкий столик, заваленный бумагами, и серый мешок, валяющийся посреди пола. Уён пинком подтолкнул его под кровать, освобождая место.       — Присаживайся. — Бросил он, расправив на кровати одеяло.       Хонджун остановился на пороге, окидывая взглядом хаос вокруг.       - Ты здесь живёшь или прячешься? — Сухо спросил он, переступая через разбросанные вещи.       Уён фыркнул, и смахнув со стола бумаги сел на край кровати, скрестив руки. Хонджун не сел. Он достал из рукава ту самую поддельную монету из-за которой все и началось и положил её на стол.       — Объясни.       Уён замер. Его глаза сузились, а пальцы непроизвольно сжали край матраса.       Он резко поднялся с кровати, его движения были нервными и порывистыми. Он прошёл рукой по волосам, будто что-то решая для себя. -       Скажи, Ким Хонджун? - Произнес Чон. - Ты умеешь хранить тайны?       Хонджун покосился на студента и почти сдержал себя чтобы не покрутить пальцем у виска. Чон Уён выпрямился и легко стащил с волос ленту, удерживавшую их в пучке, и длинные тёмные пряди рассыпались по плечам.       Хонджун отступил на шаг, глаза расширились.       — Что...?       Перед ним стоял не Чон Уён.       А девушка.       Те же острые черты лица, те же угольные глаза, но теперь — без маскировки. Длинные ресницы, тонкие брови, мягкий изгиб губ — всё выдавало в ней женщину.       — Меня зовут Аён. — Сказала она, и её голос звучал иначе — тише, мягче, но с той же упрямой твердостью. — Чон Уён — мой брат.       Аён нервно провела рукой по волосам, её пальцы дрожали.       — Год назад Уён исчез. Всё началось с того, что он притащил домой Нам Минги, мы думали, что они друзья, но оказалась, что брат задолжал ему крупную сумму. Потом... вдруг вернулся, перепуганный, говорил что-то о «королевских печатях». А на следующее утро его уже не было. Моя мачеха очень боялась за статус семьи Чон, поэтому заставила переодеться и притворится братом. Так я и оказалась здесь. И вроде бы все устаканилось, я по-тихому искала брата, а потом появились эти проклятые поддельные монеты!       Она сжала кулаки, её голос стал резче.       - Когда меня чуть не выгнали из гостиницы, я действительно не знала, что монеты поддельные. А недавно мне понадобились деньги и я обратилась к дяде. Брату родной матери, с просьбой помочь и он дал мне целый мешочек с монетами. Я сначала не предала значения, а потом кое-что заметила.       Аён резко перехватила руку Хонджуна, заставляя его разжать пальцы вокруг монеты. Она подтолкнула его руку ближе к его лицу.       - Понюхай.       Хонджун странно покосился на нее. Про себя решая, что девка определенно не в ладах с головой. Мало того что претворяется братом, так еще и заставляет его нюхать деньги.       Он поднесла монету к лицу. В душной комнате запах был едва уловим — сладковатый, с горькой нотой, словно испорченный мёд, смешанный с медью.       - Недавно, мне прошлось играть на улице с детьми в камушки на деньги. - Продолжила Аён, когда Хонджун снова скривил бровь, но не перебил ее, решив дослушать, тот бред что она несла до конца. - Я выиграла, и получила кроме своей монеты несколько медных, мне сразу показалось, что они чем то пахнут. Монеты были горячими, видимо дети давно играли на солнце. И чем дольше я держала их в руке тем сильнее становился запах.       Аён резко провела монетой по краю стола. На дереве осталась тонкая тёмная полоса. Хонджун нахмурился и прикоснулся к пятну — пальцы тут же покрылись липкой чёрной пылью.       Он снова поднес пальцы к лицу и в нос ударил резкий кислый запах.       - Это не просто подделка. — Прошептал он. — Монеты пропитаны чем-то.       Аён нервно облизала губы:       — Я думала... может, яд? Но кто станет травить людей через деньги?       Аён отошла к шкафу и выудила из него маленький серый мешочек, с монетами. Она вернулась обратно к столу и высыпала их, монеты с характерным звуком раскатились по столу.       - Эти. - Она кивнула на стол. - Дал мне дядя, я проверила каждую и оказалась, что они все чем то пахнут. Поэтому сегодня я решила проследить за ним.       Аён опустилась на кровать и уставилась на Хонджуна.       - Я видела вас там с госпожой Эрин, как только вы ушли, к хозяину пришел мой дядя, они долго о чем то говорили и он передал ему что-то. Я подумала, что это снова были монеты, и решила проверить, пробравшись в подсобку.       Аён улыбнулась, как то нежно и слишком по девчачьи.       - Не думала, что встречу там вас.       Хонджун посмотрел на нее но ни чего не ответил. Он снова понюхал монетку и покрутил ее в руках.       - Кто знает. Может и яд.       Его голос стал холодным как сталь.       — Подмешали что-то в сплав. Когда монеты трутся в кошельках, нагреваются в руках... люди вдыхают это. По капле. День за днём. Деньги медленно убивают тех, кто держит их.       Аён оцепенела.       - А теперь представь, что будет, если они подадут в каждый дом, на каждый рынок, к каждому человеку.       Хонджун сгреб в ладонь монеты, лежащие на столе и сунул обратно в мешок. Он обтер руки о полы ханбока и медленно подошел к окну раскрывая его полностью и впуская в комнату свежий воздух.       Он почувствовал, как холодный пот медленно стекает по его спине.       - Но, кому нужно убивать обычных людей? - Протянула Аён.       Хонджун улыбнулся но в его глазах не было веселья.       - Тому, кто хочет, чтобы Чосон пал без единого удара.       Солнце уже клонилось к закату, и хоть лето только вступало в свои права, воздух разогретый горячими лучами становился густым и тягучим.       - Значит это не просто подделки?       - Это оружие. - Кивнул Хонджун. - И вложил в ладонь Аён мешочек с деньгами.       - Но подделывают мелкие монеты. - Аён убрала мешочек обратно в шкаф. - Они в ходу в основном у простых жителей. Для чего это?        - Потому что никто не заметит. - Хмыкнул Хонджун. - Бедняки — словно тени. Умирают тихо, и никто не задаёт вопросов.       Они молчали некоторое время, словно размышлял каждый о своем.       - У нас в Киджане, есть одна легенда. - Протянула Аён.- Духи голодных мертвецов сильнее всего цепляются за тех, у кого пустые животы и кошельки. Что если бедняки — просто удобное топливо… Их страхи, ярость, отчаяние — всё это вплавлено в металл. Теперь эти монеты — как маленькие гробики с проклятием внутри.       - Я не верю не в призраков не в шаманов распространяющих эти слухи. - Серьезно произнес Хонджун и шагнул к двери, собираясь, вернутся домой. - Кто-то хочет посеять хаос в Ханяне. Когда трупы бедняков заполнят переулки, народ взбунтуется. А король покажется слабым — ведь он не защитил своих подданных. Нет ни какой мистики это просто заговор.