20 глава

Гарри стряхивает наваждение. ― Пошли на трансфигурацию. ― Он протягивает руку Гермионе, помогая ей слезть со стола. ― И хватит надумывать. У каждого может такое случиться, говорю тебе. Ты просто слишком много учишься, надо и отдыхать когда-нибудь. Проговорив все это тоном строгой бабульки-училки, он тянет подругу за собой. Он просто не знает, как успокоить Гермиону и чувствует себя крайне неловко. У него раньше не было друзей, никого, кроме Драко. Может, он грубовато с ней обошелся, и надо было просто ее обнять? Эх, Поттер на его месте точно бы знал, что делать. А еще к МакГонагалл не хочется опаздывать: она может снять баллы даже со своих, слишком справедливая. Да к тому же Гарри написал отличное эссе, будет, чем блеснуть на уроке. И вообще, надо бы поскорее отвлечься на что-то менее тяжелое и непонятное, чем все эти мысли о воображаемом враге. Хотя, кажется, не такой уж он и воображаемый: современная книга в тонкой обложке на полу в средневековой магической школе ― тому доказательство. *** ― Приступайте к практике, а я тем временем проверю ваши эссе. Профессор МакГонагалл одним движением палочки собирает все пергаменты и отправляет их на свой стол. Гарри со вздохом кладет перед собой камень, слабо представляя, как из него можно сделать пирожок с яблоками. Может, не сделать, а испечь? Что-то эта трансфигурация дается ему хуже всего. То ли дело ― зелья. Уж в следующий раз он будет следить за своим котлом очень внимательно и не позволит Драко или кому-либо еще вкинуть туда какую-то гадость. Гермиона сидит поникшая и не спешит колдовать над своим булыжником. Палочка лежит рядом, а она сама смотрит прямо перед собой с таким видом, словно ее жизнь закончилась. Гарри не знает, что ей сказать. Как утешить. Кто бы утешил его самого и дал надежду, что скоро все станет, как раньше. Что они с Драко вернутся домой, и он будет вспоминать эту школу только как сон, который никогда не был явью. И он не понимает, что происходит с Гермионой. С Невиллом. С ним самим, когда он не может вспомнить толком ничего, что связано с отцом. Только какие-то обрывки порой всплывают и мучат его: в этих воспоминаниях обычно нет ничего хорошего. ― Мистер Поттер, что все это значит? Гарри вздрагивает и поднимает голову. Его камень даже отдаленно не напоминает выпечку, да он и не старался, просто сидел и ничего не делал. И сейчас, кажется, получит выговор. Профессор МакГонагалл сжимает губы в тонкую линию и мрачнеет. ― Мне не хочется верить, мистер Поттер, что вы списали у Драко Малфоя. ― Она встает из-за стола и взмахивает пергаментом. ― Полагаю, что это вы дали ему списать, что тоже является нарушением, но могу и ошибаться. Мистер Малфой, может быть, вы проясните ситуацию? Драко встает, привычно покраснев. ― Я ни у кого не списывал, профессор МакГонагалл. ― Он нервно сжимает и разжимает пальцы, но держит при этом прямую осанку и изо всех сил старается себя не выдать. ― Мистер Поттер? Гарри тоже встает, ощущая, как затаились гриффиндорцы. Они словно даже дышать перестали. ― Профессор МакГонагалл, ― вдруг подает голос Рон. ― Я думаю, Малфой украл у Гарри эссе или подсмотрел как-то. ― Ничего подобного! ― взвивается Драко и тут же стыдливо замолкает, отвернувшись. ― Мы не помогаем слизеринцами, вы же знаете, профессор, ― тихо проговаривает Дин. ― Потому что они нас вечно подставляют и ведут себя, как скоты! ― выпаливает Рон и тут же краснеет: ― Ой, простите, профессор, случайно как-то вырвалось… ― Так что же, мистер Поттер, вы скажете в свое оправдание? ― степенно произносит МакГонагалл, одарив перед этим Рона свирепым взглядом. Одна секунда, две, три… Несколько ударов сердца… ― Я списал у Малфоя, ― выдыхает Гарри. Да, он это сделал. Снова. ― Мистер Малфой, вы знаете, что давать списывать свои работы строго запрещено? ― Профессор переключается на брата. Драко затравленно вскидывает на нее глаза, открывает рот, будто пытаясь что-то сказать, но молчит. ― А он и не давал, ― спокойно говорит Гарри. ― Я своровал у него эссе, переписал, а потом вернул на место. Пусть его после этого убьют, но он не может иначе. Просто не может. ― Вы меня очень разочаровали, Поттер. Двадцать баллов с Гриффиндора, ― раздается ледяной голос МакГонагалл в полной тишине, которая давит и ломает изнутри похуже самого жесткого крика. Кажется, он сам себе вырыл яму и туда благополучно прыгнул, даже без чьей-либо помощи. И похоже, что на этот раз байки о его проблемах с памятью не прокатят. Остается одно ― бежать. Но куда?