Вкус вожделения

      

Всё та же звёздная ночь, Измир.

       Кайя на руках донёс девушку в спальню и мягко повалил на чистую постель, всё так же не разрывая пылкий поцелуй, он так жадно целовал губы Сейран, что те раскраснелись от страстных ласк, эта девушка одним своим присутствием сводила его с ума, а сейчас контроль и вовсе утерян, сердце в груди стучит как сумасшедшее, разум затуманен и охвачен ураганом чувств... Сонмез в спешке начал снимать со своих пальцев те самые увесистые серебряные кольца, прежде с другими девушками он никогда не «нервничал», а сейчас желудок сжимается из-за волнения, рой бешеных бабочек бьётся об стенки желудка, разлетаясь и больно ударяя по рёбрам.        Красавица тихо простонала сквозь поцелуй, когда Кайя рукой сжал интимную часть её левого бедра. Руслана тщетно пыталась забыться в объятиях другого мужчины, за всю жизнь она любила лишь однажды, но каков итог? Онур не стал считаться с её чувствами, он загубил её, словно всё, что они прожили рука об руку, не имело никакого значения... Но сейчас, чувствуя пряный вкус языка и губ шатена, обладательница лесных очей особенно чувственно отвечала ему взаимностью, нежным прикосновением она положила свою левую ладонь на его колючую из-за щетины щёку.        Будто на секунду очнувшись от наваждения, парень разорвал поцелуй и растерянным взглядом посмотрел на распалённую девушку, лежащую под ним. Здравый рассудок кричал ему немедленно остановиться, всё же Сейран бывшая жена и нынешняя невеста его кузена, а горящее заревом сердце твердило совершенно другое. Кайя метался между собственной совестью и желанием.        Девушка приоткрыла свои зелёные глаза, затуманенные дымкой вожделения, она всегда отличалась мудрой хитростью, при сложившихся обстоятельствах ей не оставалось ничего, кроме как привязать к себе Кайю, ведь он из тех парней, что ради своей женщины пойдут на всё, классический персонаж драмы Шекспира «Ромео и Джульетта». О чувствах речи не шло, Руслана искала в этом парне защиту, слишком рано вещать о неземной любви. Красивый голос девы напоминает зачаровывающую песнь сирены.       

Р:– Знаешь, когда я впервые увидела тебя в той больнице, я почувствовала нечто совершенно особенное, прежде не знакомое чувство окрылённости... сейчас я искренне сожалею, что мы с тобой не встретились раньше, возможно, тогда всё сложилось бы по-другому.

       От этих слов Кайя вздрогнул и также резко замер, ему не верилось в реальность происходящего, как же сильно он боялся проснуться, боялся, что это всё лишь сон, но больше всего его сердце пронзал ужасающий страх потерять её, хотя казалось, они знакомы всего ничего, а ощущение такое, будто всю жизнь друг друга знают. Дрожащим шёпотом Сонмез спросил, в эти трепетные мгновения он был наиболее уязвим, ведь в первую очередь обнажил девушке свою раненую душу...       

К:– Подожди, что ты имеешь в виду?

       Сейран привстала на локтях, её длинные светло-русые локоны красиво свисали на постель, выразительные ключицы невольно приковывают взгляд, пояс белого халата ослабился, тем самым обнажая манящую, но небольшую грудь, нежно-розовые соски дрожали от волнительного сердцебиения, она спокойно приблизилась к его губам, нервно дыша и обжигая их горячим дыханием, произнесла сладкую одурманивающую ложь.       

Р:– Всё просто, я хочу быть твоей, моё сердце подсказывает мне, что мы будем счастливы вместе.

       Услышав заветное «мы», шатен ощутил ком в горле, эта девушка затронула чувствительные струны самой его сущности. Такая настоящая, красивая, солнечная, непохожая ни на кого, рядом с ней кровь закипала в венах, и беспросветная похоть одолевала, сжигая дотла.       

Тот яркий цветок, во тьме туманом поглощенный

Я искал тебя везде

Я нашел тебя во тьме

С глубины — она, взглядами волна

С кайфом до темна, она так чиста

Её бедра так манили тебя остро

Вдох за вдохом, время на часах в прокате

Холод из окна, ты вся в постельном платье

Риск — намекает нет

Намекает — нет виноватых

       За окном тихая ночь, тёмные небеса усыпаны блеском сияющих звёзд, полная луна растеклась серебряными нитями, падающими на окна того самого домика, в эту ночь ставшего любовным гнёздышком для двух потерянных душ, тщетно ищущих крупицы тепла. На полу повсюду валялись снятые в порыве страстей вещи, спальню заполняли звуки смазки и тихие стоны.        Кайя издавал едва слышные гортанные стоны, продолжая плавно двигаться «внутри» девушки, вены на его члене пульсировали из-за перевозбуждения, чувствительность ощутимо повысилась, проникая всё глубже, тяжело дыша, парень прошептал откровение, в полутьме его тёмные глаза сверкнули опасным блеском.       

К:– Мне ещё ни с кем так хорошо не было, как с тобой...

       Сладко постанывая, Сейран закатила глаза в наслаждении, ей чертовски нравилось чувствовать, как возлюбленный неприлично глубоко проникает в её истекающее обилием густой смазки влагалище, она легонько вздрагивала каждый раз, когда он долбился головкой твёрдого члена в шейку матки, сердце нервно билось волной птицей в груди, всё тело девушки покрыто собственническими метками, Сонмез раскрасил светлую кожу любимой тёмно-багровыми засосами, и даже в кое-каких местах виднелись синяки и кровоподтёки от обычных укусов, шатен живого места на ней не оставил...        Кайя по-настоящему проявлял свою любовь грубостью во время секса, понимающий, милосердный парень в постели с любимой превращался в сексуального маньяка, причиняя ей физическую боль, он всё больше растворялся в океане чувств, её изнеженные стоны, словно изысканный шёлк, ласкали его слух, впервые за всю жизнь он потерял голову, бушующая влюблённость заревом сжигает благородное сердце.        В эти самые мгновения между двумя людьми было нечто гораздо большее, нежели мимолётное желание: они занимались любовью, и их одинокие сердца бились в унисон, серебряные лучи холодной луны освещали их обнажённые тела, что с особым контрастом «сливаются» воедино.       

“Так было суждено, веретено судьбы красными нитями сплетает между собой две совершенно неприкасаемые жизни”.

       Несколько интенсивных толчков, и Кайя, протяжно простонав, излился внутрь девушки, заполняя её лоно горячей спермой. Он накрыл её дрожащие губы своими, шумно выдохнул сквозь чувственный поцелуй...       

Твой безупречный вид оставлял ожог

Но я же сильный, куда лечу без крыльев?

       Прошло полчаса, под покровом ночи обнажённые, безумно окрылённые они лежали в обнимку, оба хранили умиротворенное молчание, впервые тишина казалась чем-то приятным, тревожность бесследно растаяла, словно иней по весне. Сонмез никогда не откажется от этой ангельской девы, слишком глубоко запала в душу, сейчас он бережно согревал эту малышку в своих объятиях, в окончании последних аккордов с ночных небес рухнула звезда...