Часть 1

      Роквелл пребывает в размышлениях касательно происходящего. Этот безумец Роботник был подчинённым Г.О.Н, потом попытался захватить Землю благодаря Изумруду Хаоса, чтобы в конце ценой своей жизни спасти всё человечество как бы ненавидел людей. Последний стрим оставил странное послевкусие сладкой горечи. Она видела записи гражданских, где тот называет предателя Стоуна своим другом, ради которого Айво попытается спасти мир. Доктор понимал, что не выживет. Прощался. Только с его агентом.       Но спустя долгие три месяца открыл глаза.       Шэдоу смог спасти Роботника в последнее мгновение до взрыва, но столь резкий перенос с обриты Земли на саму Землю оставил последствия. Она читала его медицинскую карту, видела ожоги от взрыва, видела инфаркт, который успели заметить почти мгновенно, видела кому второй степени, которая через две недели сменилась первой. Видела также записи зеленых вспышек, которые трижды происходили за это время. И сегодня самая сильная. – Мы не знаем что с ним. У него нет никаких повреждений мозга для комы, но он в вегетативном состоянии. Инфаркт привел к переходу в более легкую степень комы, а не ухудшил положение. И эти вспышки... Сегодня была самая сильная. Медсестру выбросило из палаты, выбив дверь, разбились окна и испорчена половина аппаратов. Но он проснулся. Поэтому я позвала вас.       Теперь не понятно, что делать с Роботником. Тот сам стал оружием способным влиять на пространство магией Хаоса и его интеллект все еще при нем. Доктору ничего не стоит сбежать, чтобы заявить как все было на самом деле - другие страны не должны узнать про столь могущественное оружие, - может попытаться отомстить за Джеральда или черт знает что еще может выкинуть этот безумец. Они всё еще не знают, что было на корабле. Главное не позволить Стоуну узнать, что Айво жив. Агент смог скрываться от них восемь месяцев, вести бизнес, спастись при падении в том огромном роботе и ещё год умудрялся прятать живого Доктора. И Роботник будет готов сделать тоже самое для Стоуна. Она не понимает сути их отношений, потому что видела этих двоих только в работе. Гармония сочетается с насилием, забота с безразличием, но жертвенность присутствует у обоих. И это так не похоже на знакомого всем в Г.О.Н безумца, что невозможно построить даже примерный план действий и разговора. Угрожать тому бесполезно, умасливать тоже.       Остаётся только работать на условиях Айво: – С пробуждением, – Роквелл уверенно входит в палату. Не стоит показывать свою неуверенность и сомнения этому человеку. Кому угодно, только не ему. – Ага, – Роботник хрипит в ответ. – Что было после моей "смерти"? – говорить больно и непривычно. Но он не покажет своей слабины. Никто и никогда не увидит его слабым. Таким людям он доверяет свою скрытую сторону, а это означает привязанность. Никаких привязанностей к глупым людишкам. – Твой стрим разошелся на весь мир. Люди благодарили тебя за спасение, возводили памятные мемориалы и прочее. Нам пришлось выступать на пресс-конференции касательно изобретения Джеральда, – это было очень плохо. Государства ополчились на США, было множество дебатов и тайных переговоров для урегулирования недовольства других стран. Им пришлось идти на очень большие уступки, чтобы замять инцидент. Президент просто скинул всю грязную работу на Пентагон и Г.О.Н в частности. Это был очень тяжёлый месяц. Сейчас удалось перейти от открытой конфронтации переговорных до враждебного ожидания. Им пришлось просить дать им перерыв, чтобы люди могли примитивно поспать. – А... он? – Айво не хочет произносить его имя. Потому что он на весь мир заявил как агент дорог ему, сокрыв всю правду за словами про любовь к кофе, а потом умер, чтобы спасти одну единственную жизнь. Самый человечный поступок мизантропа. Какая ирония. – Мы не знаем где он, – признаваться в своем бессилии не хочется, но приходится. – Где-то прячется. Но и мы не слишком искали его. – Ожидаемо с вашим уровнем интеллектуальных способностей. Тогда вам придется начать его искать. И желательно быстрее. Без него я не буду сотрудничать, – на лице вместо улыбки оскал. У него всегда есть чем надавать на Пентагон, чтобы заставить играть на своих условиях в сделках. – Ты явно будешь поумнее Уолтерса, раз пришла сюда лично и без толпы имбецилов, поэтому прекрасно осознаешь последствия моей неподконтрольности. А с ним я вернусь к работе в Г.О.Н и прикрою ваши задницы на мировой арене, как живой свидетель происходящего, – резкий раздраженный вдох свидетельствует о капитуляции. С ним будут считаться, иначе это приведет к необратимым последствиям. – Запирать меня побоитесь, а убирать такую выгодную фигуру не станете. Остаётся только сотрудничество. – Я вас поняла, – она произносит это сквозь зубы. Чертова лабораторная крыса с зубами. Уолтерс был прав, когда давал такое прозвище Роботнику. Хитрый, живучий, умный и скалящийся на любое слово. – Последнюю неделю мы ищем его, но никаких результатов нет. – Ну конечно же их и не будет! Он - один из лучших агентов Пентагона, у него есть доступ к моим технологиям, а они вам не по зубам, и есть то, что отличает его от остальной массы людей. Интеллект, – Роботник даже не скрывает насмешки. – Дай мне свой ноутбук. Микрофон нормальный? – Хорошо, – быстрый ввод пароля и разблокированное устройство оказывается в чужих руках. – Терпимо. У меня достаточно доступа, чтобы тебе не пришлось взламывать правительственные базы. – Ваши? Да, – Айво кастерит свое человеческое тело. Совсем слабое и не подконтрольное сейчас оно не позволяет работать в привычном темпе. Но руки помнят движения, мозг помнит скрытые ходы и пароли. Его паранойя играет сейчас на руку. Не зря он в некоторых отчетах оставлял крохи строчек кода, которые должны будут привести его к нужному. И приведут. – Мои? Ооо нет, – программа удаленного доступа заканчивает загрузку. Теперь есть возможность узнать местоположение перчаток и действующие команды. Это очень обрезанная по функционалу версия, которая способна на самые базовые вещи.– Нашел! Неожиданный выбор места, подхалим. Но прятаться на видном месте ты умеешь... – сколько раз он пугался когда внезапно обнаруживал Стоуна за спиной не сосчитать. Теперь уж точно колокольчик повесит на того. – Отправил на почту координаты, – теперь можно узнать вторую часть интересующей информации. К удивлению сейчас задействованы лишь два бадника в качестве сопровождения, еще два находятся в режиме ожидания, а остальные в спящем. Никаких команд не выполняется. Странно. – Грин Хилс?! – военная выучка дает сбой, когда она открывает письмо. Они искали Стоуна везде кроме этого городка! Все началось там, Ваковски живут там, лаборатория под видом кофейни была там и первый проигрыш Роботника, поэтому в четвертый раз агент не должен был быть там. – Вообще это было очевидно. По алгоритму внедрения агенты не должны быть там, где их уже раскрыли, и он шел от обратного. Прятался на виду, ха, – он подключается к камере бадника, но ничего не видит кроме черной ткани. Жаль. – Он смог работать на меня вот уже как несколько лет, несколько лет жил по моей указке. И вы думаете, что он будет следовать вашим инструкциям? – его смешит наивность пентагусей. – Я вышлю за ним отряд, – она проглатывает шпильку в свой адрес. Нужно лишь переждать эту бурю в лице доктора, чтобы потом забыть про него на неделю подготовки материалов для очередного съезда. – И он весь умрет, – фыркает Айво. – Он прячется от вас, а тут его внезапно находит вооруженный отряд. При нем два дрона, еще два дома в режиме ожидания и порядка, – он кидает взгляд на экран. – десяти дронов находится в его доме. Две минуты ваших мирных переговоров и мои крошки прилетят по ваши души, – его откровенно веселит кислая мина нового директора Г.О.Н. – Ты должна поехать лично, – раздавать приказы своему начальству невероятно приятно. – Я поняла, – оставлять доктора без присмотра не хочется, но она трезво оценивает возможности изобретений безумца. И безумие Стоуна. – Если собираетесь оставлять имбецилов на охране, то только за дверью. Я не собираюсь терпеть нахождение идиотов с айкью амебы в одном помещении со мной без нужды, – а ещё он не хочет разговаривать с агентом при посторонних людях. А это будет необходимо. Тот его, считай, дважды хоронил, поэтому вряд ли с распростёртыми объятиями согласится поехать сюда. Нужны весомые доказательства. – До встречи, – Роквелл быстро выходит из палаты. Сейчас нужно будет отдавать множество безумных приказов и действовать не менее безумно. Чертов Роботник. ***       Стоун устало закрывает глаза, откидываясь на спинку скамейки. Этой ночью он вновь проснулся от кошмара без возможности заснуть до самого утра. Снова последний стрим, снова огненная вспышка в небе, снова прощание. Доктор явно понимал, что погибнет, но хотел попрощаться с ним. Тот буквально посвятил свои последние слова ему, назвал своим единственным другом и спас весь мир ради него. А потом покинул. Навсегда. Лучше бы вновь просто исчез без следов, чтобы у него была хотя бы крупица надежды, что тот вернётся. Через день, месяц, год, но вернется. Обязательно вернётся, в этом сама суть доктора. Привычно накричал, назвал идиотом, ударил бы как-нибудь побольнее и потребовал свой любимый кофе. Но живой. Живой...       Нужно отвлечься от воспоминаний.       В наушниках начинает играть любимая песня доктора. Сейчас он может полностью отдаваться музыке без оглядки на свое окружение. Городок на удивление тепло встретил его. Люди, конечно, подозрительно посматривали на него, несколько жителей деланно игнорировали, байкеры были откровенно враждебны первые, но сейчас все сопереживают. На пресс-конференции показали его фотографию, чтобы объяснить про какого агента Стоуна говорил доктор, что всколыхнуло весь мир, а не только этот городок. За восемь месяцев жизни под прикрытием он смог построить хорошие отношения с местными, поэтому не удивился столь резкими, но искренним изменениям в отношении жителей Грин Хиллс. Да и он не закрывался от других. Механически шептал благодарность, когда его пропускали или придерживали дверь, помогал собирать упавшие вещи или чинить мелкую технику. Иногда ему даже предлагали еду или напитки отдыхающие. Должно быть он вызывал беспокойство своим полумертвым видом у горожан. Это вызывает улыбку.       Под ладонью начинает мягко пиликать бадник. Эти малыши ему заменили общение и домашних питомцев. Он немного баловался с программным кодом этих двоих, когда не мог заснуть, поэтому теперь они немного понимают жесты и невербальные сигналы. Например, что когда он машет рукой к себе, то нужно подлететь ближе, если от себя, то нужно подвинуться, а если он гладил корпус, то нужно просто оставаться на месте и издавать эти мягкие звуки выполнения приказа. Простой звук, но если он повторяется много раз, то становится похож на мурлыканье. Вот и сейчас бадник давит своим весом, заземляя в реальности. Второй парит за плечом, сканируя местность. Ему внезапное нападение сейчас не нужно. Не то состояние для сопротивления, а Г.О.Н в последние две недели разошелся не на шутку в его поисках.       Внезапно бадник низко гудит, нагревая лазер в режиме боевой готовности.       Стоун поворачивается в сторону потенциальной опасности, чтобы обнаружить директора Роквелл. Что та здесь забыла не понятно, но еще двое бойцов позади наталкивают на неприятные мысли: – Чем обязан? – перчатки доктора при нем, поэтому он отдает приказ всем дронам пробудиться. Одно нажатие, и те будут здесь через две минуты. – Мы не по твою душу, – усмешка. – Но к тебе, – женщина рассматривает агента с интересом. Тот сидит в черном плаще явно с чужого плеча, а красная обивка обозначает бывшего хозяина в лице Роботника, на коленях лежит бадник, второй красной линзой следит за ними, общий помятый вид в купе с черными синяками под глазами. Скорбь и тоска так явно прослеживаются. Им так и не удалось найти многие изобретения Роботника, - почти все вообще-то, - поэтому даже предположить что может находиться в полах плаща невозможно. Это нервирует не хуже двух бадников. – Понятнее не стало, – кнопка еще не нажата. Только угроза. И его две крохи смогут справиться с агентами и директором в одно мгновение. – У вас две минуты переубедить меня отдавать команду стрелять на поражение пятнадцати дронам, – их четырнадцать, но пятнадцать звучит красиво. – Роботник жив, – сказать резко, чтобы заставить преданного безумца передумать убивать. Какая ирония. – Что?.. – он слишком растерян. Нет. Нет, нет, нет. Доктор не может быть жив. Он видел стрим, видел прощание, видел взрыв. А потом не видел Шэдоу, не видел заявлений от Г.О.Н, что тот жив, а не погиб. – Нет. Он мертв вот уже как три месяца, – агент убеждает скорее себя. Если он хотя бы на мгновение поверит в возможность вновь встретиться, увидеть доктора живым, то потом не сможет вновь собрать себя по осколкам, когда придет неотвратимая реальность. Он и сейчас себя ещё не собрал. Все ещё разбит на сотни крошечных осколков, которые циркулируют в его сосудах из сердца до каждой клеточки тела. Это больно. Каждый вдох, взгляд, движение и слово - боль. Если разбить и эти осколки, то из пыли ему себя будет уже и не собрать никогда. – Он был в коме эти три месяца. Шэдоу спас его, но это не прошло бесследно для Роботника, – Роквелл с уколом страха наблюдает за тем как Стоун медленно поднимется руку, а следом нажимает на одну из кнопок. Приказ отдан. Все пошло не по плану. Абсолютно. Чертова фанатичная преданность. – Отсчет пошел. Мне уже плевать на последствия, – умрет? Да и ладно. Объявят охоту? Почувствует хоть что-нибудь, кроме пустоты. Хотя он подумал снова открыть кофейню. У него неплохо получалось забить голову планами по реализации потенциала заведения вместо тоски по доктору и люди были довольны. – Выкладывайте все тузы из рукавов. – Постой, – внезапно раздаётся рингтон ее телефона. На экране не определен номер, но ей и не нужно видеть имя звонящего, чтобы понять кто это, поэтому она принимает его. – Он не верит. – Оно и понятно, – усмехаются в трубку. – Скажи ему нажать на В3, потом на Pl1 и поставит галку. Это уберет его телефон из моего черного списка, – и короткие гудки завершения звонка. – Он сказал, чтобы ты нажал на В3, потом на PL1 и поставил галку, – она послушно повторяет сказанное. – Это уберет твой телефон из черного списка. Хотя бы попробуй, – это просьба, мольба, но не приказ. У нее нет возможности приказывать этому человеку. Никому из этих двоих. – Ладно, – нажать несколько кнопок несложно. Но спустя мгновение поступает звонок с его телефона. Это невозможно. Он сменил номер телефона, но входящий звонок подписан его именем. Это личный номер, который знало пару людей. – Что? – интерес пересиливает, поэтому он все же принимает вызов. – Стоун... – этот знакомый хриплый голос невозможно спутать. Это Доктор. – Я жив. – Нет... нет... нет... Я не хочу вновь разочаровываться, – мысли панически мечутся в сознании. Как? Невозможно! Доктор - мертв. Точка. – Это ИИ? – в ответ директор лишь отрицательно качает головой. – Настолько не веришь в меня, подхалим? А ведь я так хотел вновь выпить свое любимое латте с парным молоком австрийской козы, – Роботник командует бадникам лететь обратно. Незачем наводить шуму сейчас. Попозже? Очень даже возможно. – Я вернул своих крох обратно домой. Можешь проверить и убедиться в этом. Мой ноутбук при тебе. – Д-да, сейчас, – Стоун судорожно роется одной рукой в сумке, прижимая вторую к уху. – Разверни руку к нашим "гостям", – нужно не позволить увидеть хоть кому-нибудь слабость его агента. Он выкручивает громкость перчатки на максимум, чтобы трое идиотов из Пентагона услышали его слова. – А вы отошли на десять метров назад. Это будет личный разговор, – несколько команд приводят бадника в движение. Теперь робот не парит над плечом Стоуна, а вылетает перед ним. – В случае приближения эта крошка мгновенно прострелит вам голову. Будет неприятно, да? Поэтому соблюдайте это простое правило даже для приматов, которыми вы являетесь, чтобы и дальше впустую тратить кислород, – камера передает как все трое кивают, а после начинают отходить. Наконец строчки кода показывают, что на ноутбуке запущена программа удаленного входа. – Возвращай руку на место. – Доктор... – Стоун чувствует как перекрывает воздух. Бадники действительно вновь в спящем режиме лежат дома. Доктор жив. Жив, жив, жив... Живой! – Это действительно вы... – три месяца ужаса, кошмаров и мучений закончились головокружительным счастьем. Самый неверный человек в этом мире смог провести даже смерть. – Скучал по мне? – Айво пытается разбавить неприятную горечь шуткой. Агент произнес это с таким облегчением и затаенной болью на выдохе, что даже его проняло. А он в эмоциях не силен. – Каждое ебанное мгновение, – Стоун даже не пытается контролировать речь. Сейчас ему плевать на лексику. На все и на весь чертов мир. Все сущее сузилось до любимого хриплого голоса. – Вы не можете бросать мне в лицо такие слова, а после у- исчезать! Я столько времени пытался принять факт вашей пропажи за те далекие восемь месяцев, а тут... это. Я не верил, что это конец. Оборачивался на каждое упоминание вашего имени и на каждый косплей, тонул в творчестве фанатов, чтобы хотя бы так почувствовать хоть что-то, – это было похоже на помешательство. По ту сторону экрана в длинных и запутанных строчках кода доктор был жив. Смеялся чему-то, на кого-то ругался, хвалил его. По ту сторону творчества фанатов этот невероятный человек не умирал. – А вы живы. – Будто ты не рад, что я жив, – он слышит прерывистое дыхание в повисшей тишите и слышит, что его агент на грани. – Я так этому рад, Доктор, – Стоун проигрывает битву со слезами. Горячая влага безостановочно течет по лицу. – Я так рад. – Я согласился помогать Пентагусям при условии твоего присутствия рядом, – это самое близкое к искренности у него. Айво пытается сказать что-то больше, что-то описывающее эмоциональный раздрай внутри. И не получается. Он всю жизнь жил с мыслью, что эмоции - слабость, но сейчас сожалеет. Потому что он не понимает знание странной щекочущей невесомости в груди и странной давящей тяжести одновременно, появляющейся улыбки на лице и радости с разочарованием. – Снова на Пентагон? – Стоун пытается улыбнуться, но не может. Вся боль за эти три долгих месяца наконец находит выход. – Снова с тобой, – Роботник выплёвывает эти слова, заставляя себя их произносить. Плевать на понимание эмоций, он хочет донести одну простую мысль, что Стоун ему дорог. – Я согласен. С вами куда угодно, – хоть в Рай, хоть в Ад, хоть снова в раскалённые пески Сирии. Только бы вместе. Только рядом. – Давай на "ты", подхалим, – внутри ворочается что-то теплое и мягкое, уступая месту тяжести. – Я попробую, доктор, – улыбка все же появляется на лице. Все будет хорошо. – Замечательно. Эти имбецилы привезут тебя ко мне, – и звонок завершается. – Буду ждать встречи... – Стоун шепчет это скорее для себя. Горячая влага и не собирается заканчиваться, но ему нужно собраться с силами, чтобы вернуться домой. Не так. Ему нужно вернуться к человеку, которого считает домом. ***       Роквелл в раздражении барабанит пальцами по планшету. Предатель за спиной нервирует, но от агента не избавиться. Не с живым Роботником и двумя бадниками на коротком поводке у того. Они проехали только половину пути, но сконцентрироваться на работе не удается. Краем глаза она видит как роботы ластятся к Стоуну, видит, что те теперь воспринимают не только приказы перчатки, видит измождённое горем лицо, и не может не испытывать сочувствия. Она не знает какие у этих двоих отношения, но глубину и силу отдачи агента видит. И что доктор отвечает тем же тоже видит. Поэтому тактично молчит на покрасневшие белки глаз, на тихое редкое шмыганье и прочее. И если ради возможности обелить репутацию нужно потерпеть присутствие предателя за спиной следующие девятнадцать часов, то так тому и быть. Особенно с учетом того, что Стоун наконец заснул. Удается погрузиться в переписку касательно обсуждения следующей встречи. Съезд будет всего через неделю, начиная новый хит-парад сумасшествия.       Но тишина длится недолго.       Невнятные слова и редкие мычания вместо тихого дыхания нарушили тишину через сорок минут. Сначала она даже не обратила внимание на это, но спустя еще десять минут громкость и частота шума увеличились. Получилось даже разобрать слова: – Нет... Пожалуйста... – кошмар, вот что это. Оно и не удивительно, когда близкий тебе человек жертвует собой на твоих же глазах. – Доктор... – Роквелл оборачивается назад, чтобы разбудить агента. Не стоит внезапно кричать в машине будучи на высокой скорости. – Только не снова... – легкое тормашение ни к чему не приводит. Бадники только начали тревожно парить вокруг спящего и пиликать на свой лад. – Нет! – душераздирающий крик заставляет машину резко дёрнуться в сторону. Приходится придерживать агента за плечо, чтобы тот не впечатался в дверь. Даже не хочется знать, что Айво сделает с ними за синяки у своего драгоценного агента. – Прошу прощения. Кошмары. – Ничего страшного, – они смолкают. Им большее не о чем говорить. – Можно мы остановимся на ближайшей заправке? – Стоун устало трет лицо. Сейчас кошмар был особенно ужасающий. Ему нужно хоть немного подышать свежим воздухом. Сон был очень реалистичным. Нет. Ему нужно отвлечься от видений, чтобы окончательно осознать себя и свое окружение.       В белоснежной палате вместо живого человека лежало тело без движения. Вокруг него суетились медики, что-то выкрикивали, вбегали и выбегали медсестры с врачами. Что-то вкалывают. Сердечно-легочная реанимация. Движения и счёт резкие. Вверх. Вниз. Вверх. Вниз. Вдох. Снова и слова, по кругу до смены обессиленных людей. В мешанина слов и звуков удается разобрать что-то про отсутствие пульса.       Звенящая тишина. Люди больше не суетятся. Три двадцать пять время смерти. Холодное тело с безжизненным взглядом. Разум будто замораживает безэмоциональностью отрешённости.       Снова покинул его. Снова мертв. Снова оставил его одного. Только уже окончательно и бесповоротно. Больше не будет случайностей для спасения, не будет рядом Шэдоу, не будет бригады врачей, которые смогли вытащить доктора с того света. – Агент Стоун, – лишь безразличие в глазах. – Агент? Стоун?.. Агент! – Роквелл наконец ловит осознанный взгляд вместо затуманенного. Тот замкнулся стоило ей отвернуться ради ответа касательно остановки. Ей знаком этот взгляд отчаянного и разбитого человека.– Двадцать минут до заправки. Либо можем остановиться сейчас. – Я подожду, – он тянется к суетящимся бадникам, которые поочередно сканируют его. – Ну, тише, тише. Всего лишь плохой сон, – хватает пары касаний, чтобы успокоить роботов. Одно нажатие на перчатку переводит тех в спящий режим. Тяжесть металла на коленях заземляет. Ему нужно еще немного продержаться в этой битве с разумом. Совсем немного и он наконец будет дома. Совсем чуть-чуть осталось. Он сможет. ***       Стоун заходит в палату как в тумане. Путь от машины до больницы и дальше он даже не помнит. Все как одно смазанное пятно отдаленных звуков и движений. Он знаком с понятием дерелизации, но это состояние все равно не ощущается приятным. Но сейчас перед ним тот кто позволил ему вновь почувствовать вкус к жизни без присутствия в ней крови, смертей и отдачи оружия.       Он не может оторвать взгляда от доктора. Тот полулежит на кровати с кривой улыбкой и привычно начинает говорить первым: – Надеюсь ты пришел со своим великолепным латте, агент, – Айво замечает свой плащ и перчатки на Стоуне. – Заделался в воры? Или в подражателей? В любом случае айкью тебе явно не достает. – Это правда вы... – остатки страха и напряжения окончательно покидают его. Это все - правда. Живой доктор на Земле со своим привычным чувством юмора. Горло перехватывает от облегчения. Жив. Жив. Жив. Не мертв. – Кто ж ещё? – Роботник замечает как у того низко отпускаются плечи от усталости, черные синяки под глазами от недосыпа и общую худобу. А ещё как глаза начинают странно блестеть в свете ламп. – Я ненавижу прикосновения, но сейчас можно про это забыть, – он раскрывает руки для объятий. Стоуну нужна поддержка. Да и ему тоже, если быть честными. На корабле в окружении жара двигателей и при осознании приближающейся смерти всего человечества у него была всего одна мысль: "Стоун на Земле". Не про свои изобретения, не про горечь предательства деда и не про потерю каких-то жалких людишек. Нет. Там, высоко в воздухе в окружении взрывов, он мог думать лишь про попытку спасти того. Он сам точно не выживет, но агент... Тот должен жить. Радоваться новому дню с привычной мягкой улыбкой, учиться готовить новый рецепт кофе и практиковаться в латте-арте. Именно тогда он поставил точку в длинной и запутанной цепочке своих размышлений кем приходится Стоун ему: подхалим, друг, помощник, нечто большее? Последний стрим дал ответ. Нечто большее, что толкает сейчас на безумства вроде объятий впервые за долгие годы без прикосновений к нему, что дает терпения проанализировать свои эмоции и что заставляет чувствовать горечь при виде разбитого агента. – Вы уверены?.. – Дважды не предлагаю, – стоит прозвучать последней букве как Стоун буквально влетает в него. Судорожное дыхание, крепкая хватка и дрожь под руками ощущаются как что-то нереальное. Что-то далёкое. Что-то правильное. – Решил залить меня слезами? Я, конечно, знал, что ты будешь рад мне, но не настолько же. – После вашего последнего стрима я много думал. И пришел к выводу, что больше не собираюсь прятать свои эмоции. Поэтому скажу прямо. Я нуждаюсь в вас. За эти три месяца я потерял себя в горе. Да я буквально стою в вашей одежде. – Так ложись. В чем проблема, – стоять в такой позе явно неудобно. И ему тянутся тоже . – Мне еще долго здесь лежать, а вот ты похож на живой труп. В таком состоянии твой великолепный кофе сварить не получится, – спустя несколько секунд слышится возня, а следом Стоун ложится сбоку не разрывая объятий. – Я обязательно сварю свой самый лучший латте на парном молоке австрийской козы, – он пытается бороться с сонливостью, но такие метания из крайности в крайность из пожирающего горя в безграничное счастье измотали его. И отсутствие сна тоже. Определенно. Но он пытается бороться с собой. – Чуть позже. Время кофе еще не настало... – Ловлю на слове, – Стоун сильнее прижимается, что вызывает вопросы и немного отторжения. Он не привык к такому. Внутри все встаёт вштыки на столь интенсивный физический контакт. – Подхалим? – но вместо ответа мерное дыхание. Заснул. Тогда можно потерпеть эти небольшие неудобства. Ему тоже нужно отдохнуть. ***       Роквелл подходит к палате спустя час. Дежурные доложили, что вот уже как пятьдесят минут по ту сторону двери слышится лишь тишина, что удивляет. Нет привычных громких споров и приказов, никто не громит палату и не было никаких заявлений для общественности от Роботника. Нужно разобраться. Что-то не так.       Она тихо заходит в помещение, чтобы не спугнуть. Пугать такого агента резким появлением в палате с ослабленным доктором очень плохая идея. Но вместо обсуждения зловещих планов, разработки нового робота или бог знает чего ещё Роквелл наблюдает как Айво и Стоун крепко спят под ярким светом ламп в объятиях друг друга. Бадников, к удивлению, нет. Видеть столь тесный физический контакт Роботника с кем-либо непривычно и вызывает удивление. Но это не ее дело и ради собственного душевного равновесия она лишь выключает свет прежде чем выйти обратно в коридор. К черту все.