Дорога, которую мы выбираем

Солнце висело в небе, как раскалённый шар, заливая пустыню ослепительным светом. Воздух дрожал от жары, искажая горизонт, превращая его в зыбкое марево. Песок под ногами был горячим, как угли, и каждый шаг по нему казался испытанием. Объездная — эта бесконечная лента асфальта, изъеденная временем и песком, — тянулась через пустыню, как шрам на теле земли. Она была единственной нитью, связывающей разрозненные поселения с Нью-Эриду. Намечался большой праздник. В честь победы "Сынов Калидона" на Инферно туре, Цезарь решила раскошелиться и закатить праздник, что ещё не видела Объезная. Для Люси каждый день на Объездной начинался с блокнота. Его страницы, исписанными цифрами, напоминали не столько план, сколько карту минного поля — одно неверное движение, и все останутся без топлива, еды или, что хуже, без единственного шанса выжить в очередной стычке в каверне. Цезарь, как вождь, давала задания с размахом полководца, но редко задумывался о том, как они выполняются. «Люси, договорись с торговцами из города — пусть дадут скидку на нашу следующую закупку. Скажи, что иначе мы перестанем зачищать каверну на юге. Она вздыхала, стирая в блокноте фразу. "Помощь". Иногда казалось, что Цезарь считала её волшебницей, способной материализовать ресурсы из песка. – «Проверь, почему Бёрнис спалила мастерскую Тода. Может, там крысы были?» Крысы. Огнемёты. И десятки ящиков провизии, превратившихся в пепел. Люси закрывала глаза, представляя, как Бёрнис хохочет над своим «экспериментом». Вместо отчёта о потерях писала в блокноте: «Спрятать спички и топливо». «И ещё — у нас закончилась вода. Старая скважина в оазисе засорилась. Без воды мы тут сдохнем через неделю». Цезарь говорила это так, будто просила передать соль за столом. Люси рылась в памяти: где-то на краю Объездной была каверна со старым заводом, где когда-то фильтровали воду. Нужно было уговорить людей "Помпея" забрать пару фильтров или обменять на что-то ценное. А ценного у клана оставалось только её терпение. Как ни странно к празднику готовились все, кроме Цезаря. А Люси брала на себя почти всю работу, понимая, что доверять другим в таких делах - плохая идея. Привести гирлянды? Конечно! Помочь купить бум бокс в городе? Люси всё купит, она же умеет договариваться. Но самым частым заданием было невысказанное: «Удержи нас всех от края пропасти» Цезарь в последнее время начала много пить, а Бёрнис подбадривала её, делая свои коктели. Люси пересчитывала сколько бутылок ушло за полтора дня. – Две, четыре ах... уже девятая. Даже Лайтер, вечный страж спокойствия, иногда ловил её взгляд, словно спрашивая: «Сколько ещё?». Единственное, чего Цезарь не просила, но что Люси делала молча — напоминать Цезарь, что она не просто вожак и ей ещё нужно немного думать. Но в списке дел не было строки: «Найти время на себя» Именно поэтому, когда Цезарь, потягивая бутылку, вбросила: «А завтра мы организуем праздник!». Под мы Цезарь конечно намекала на Люси, что она всё сделает. – Цезарь! Вот какая по счёту эта бутылка? – Крик Люси был слышен на другом конце Объезной. – Я... Не считала... *Ик*. Точно Люси! *Ик* я хочу, чтобы сегодня ты была на высоте! – Ты знаешь, что это было на сегодняшний праздник? А привёзла это всё кто сюда? – Конечно Пайпер! *Ик* На "Зубастике" много поместилось! – Цезарь даже не догадывалась, что даже алкоголь был привезён Люсианой. Так как "Зубастик" Пайпер был сломан. Люси поняла, что говорить с ней сейчас бессмысленно, но она надеялась, что когда праздник пройдёт, Цезарь одумается и поймёт, что вожак должен заботиться о своих людях. – Праздник то... Праздник сё... – Бубнила Люси себе под нос. – Если меня на нём и не будет Цезарь поймёт это только когда ей пригодится тазик. — Эй, Люси! — из-за спины вынырнула бестия, обвив её шею руками. — Уже чувствуешь запах праздника? Там Лайтер мясо жарит, а Пайпер... — Не трогай меня! — Люси резко опустилась на корточки, выскользнув из объятий. Бёрнис чуть не шлёпнулась в песок, но удержалась. — Ты вернулась из своей «экспедиции»? — Люси встала, отряхивая пыль с шорт. — Или опять спалила что-нибудь? — Экспедиция... Да... — Бёрнис заёрзала, пряча за спину руку с обгоревшим краем рукава. — Там, понимаешь, каверна расширилась... — Отчёты кому заполнять? — Люси ткнула пальцем в папку. — Мне? Опять? — Я же... — Ой, и не говори, что сделала их. — Люси развернулась, направляясь к байку. — Лучше иди выпей, на другое вы не способны. Люси уже взялась за руль, когда чья-то рука легла на её плечо. — Я же сказала, хватит меня трогать! — не оборачиваясь, Люси вдавила каблук в ступню «обидчика». — Ай! — Лайтер отпрыгнул, хватаясь за ногу. — О боже... — Люси обернулась, глаза расширились. — Извини! Я думала, это Бёрнис или Цезарь... — Ты каждого бьёшь, кто тебя бесит? — он поправил очки, но в голосе не было злости. — Да! — она выдохнула, сжав виски. — Особенно если они ноют про праздник. Чего хотел? Лайтер кивнул в сторону маленького домика, где жила Люси. — Вижу, как ты устала. Может, сегодня лечь пораньше? — С ума сошёл? — Люси фыркнула. — А кто тогда будет тушить пожар? Или убираться? Ты? — Давай я возьму вечерние дела на себя. — Тебе что, делать нечего? — она прищурилась. — Ты же должен готовить нам ужин. — Он подождёт. — Лайтер шагнул ближе, закрыв собой шум праздника. — А ты — нет. Люси замерла. Его спокойствие, как всегда, действовало сильнее криков. Она потупила взгляд, заметив, как он незаметно взял ключи от её байка. — Ладно, — она сдалась, выдергивая ключи из рук. — Но если Цезарь спросит, где я... — Скажу, что ты поехала за водой. — Лайтер едва уловимо улыбнулся. — Идиот, — она толкнула его плечом, но уже без злости. — Только попробуй. Она ушла, а Лайтер остался стоять у байка, глядя, как её силуэт растворяется в сумерках. Бёрнис, наблюдавшая за сценой из-за бочки, свистнула: — Эй, романтик! Может, и мне пожелаешь спокойной ночи для симметрии? Лайтер лишь надел очки и направился к костру. Шум праздника пробивался сквозь стены хижины. Гитары выли, кто-то орал похабные песни, а смех взрывался фейерверком безумия. Люси свалилась на койку, лицом в подушку, стиснув зубы. Каждые пять минут она вскакивала, думая, что сейчас взорвётся склад или ещё чего. Но нет — просто веселье. Бесконечное, бессмысленное, **её** веселье. Полтора часа. Полтора часа она считала трещины на потолке, вдыхала запах пыли и пыталась убедить себя, что завтра будет лучше. Но музыка росла, как прилив, захлёстывая разум. Где-то за стеной Цезарь затянула что-то про «друзей и виски», а Бёрнис взревела огнемётом в такт. — Хватит! — Люси вскочила, схватив блокнот, по привычке. Но бумага не защитит. Нужно было что-то тяжелее. Она вышла, ослеплённая светом костра. Цезарь, с бутылкой в каждой руке, плясала на столе, распевая что-то невнятное. Бёрнис, с венком из колючек на голове, кружилась в танце, поджигая воздух струями огня. Пайпер спала стоя, валяясь лицом на барной стойке. Только Лайтер не участвовал в безумии. Его нигде не было видно. Видимо он понял, что тут намечается и свалил подальше. — Какое же зрелище... — прошипела Люси, сжимая кулак — Достали... Люси дрогнула. В груди закипела ярость — горячая, как пламя. Она швырнула блокнот в песок и схватила биту, валявшуюся у двери Металл холодно лёг в ладонь, будто шепча: «Давно пора». Она шагнула вперёд, песок хрустел под каблуками, как кости. Бита, холодная и верная, ждала своего часа. Шаги её были тяжёлыми, но музыке не было дела до чьей-то злости. Колонки, привезённые из города, выли какофонией, заглушая даже вой шакалов. Люси подошла ближе. Никто не заметил, как её тень выросла в свете костра — все были слишком пьяны, слишком свободны. Первый удар. Бита врезалась в динамик с глухим лязгом. Искры брызнули в ночь, как огненные слёзы. Второй удар. Корпус колонки треснул, и музыка захрипела, превратившись в вой. Третий. Пластик разлетелся осколками. Тишина упала на пустыню внезапно, словно нож, перерезавший горло празднику. — Вы меня достали!— её голос, хриплый от злости, прозвучал громче любой музыки. — Вы можете везти себя как люди?! И почему вы всё перекладываете на меня?! Я не ваша служанка! Она хотела кричать ещё — о бессонных ночах, о том, как Цезарь забыла про границы разума, о том, что даже Пайпер не видит, как Люси тонет в чужих обязанностях… Но слова застряли в горле. Зачем? Они всё равно не услышат. Пьяные глаза, округлившиеся от шока, смотрели на неё, как на внезапную бурю в безоблачный день. Люси резко развернулась. Песок хрустел под каблуками, а сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Она вскочила на мотоцикл, даже не застегнув шлем. Двигатель взревел, заглушая бормотание Цезарь: «Люси, подожди…» — но она уже дала газу. Лайтер всё видел. Он сидел на крыше "Сырополиса" как ястреб. Он видел, как её плечи дрожали, когда она проносилась мимо. Поднял руку, чтобы поймать её взгляд, но она не повернула головы. Его поза напоминала хищника, замершего в ожидании: спина прямая, локти на коленях, тёмные очки, отражавшие мерцание далёких звёзд. Отсюда, с высоты, он видел всё: как Бёрнис, спотыкаясь, пыталась танцевать, как Цезарь, обмякшая у костра, бормотала что-то о «великих днях», как Пайпер спала, укрывшись плащом от ночного холода. Но его взгляд притягивало только одно — исчезающий в темноте силуэт Люси. Он наблюдал, как она вскочила на байк, как мотор взвыл от ярости, а колёса взметнули песок. Её плечи, узкие и напряжённые, дёргались в такт рывкам руля — будто она пыталась вырвать из себя ту злобу, что копилась месяцами. — Плохо дело, — прошептал он, и голос его, обычно твёрдый, звучал чуть хрипло. — Надо поехать за ней. Он спустился по пожарной лестнице, ступени которой скрипели, как кости старика. Его байк, ждал у стены. Лайтер запустил двигатель, но не дал газу сразу. Сначала прислушался — туда, где затихший рёв мотора Люси растворился в пустыне. Куда? Вопрос был риторическим. Она ехала туда, где нет дорог, договоров и обязанностей — туда, где можно кричать в пустоту. Люси мчалась сквозь тьму, не различая направления. Песок хлестал по лицу, ветер выл в ушах, но она давила на газ сильнее, будто пыталась убежать от самой себя. Через полчаса бак захлебнулся, двигатель захрипел и умер. Тишина навалилась внезапно, как удушье. Она соскочила с байка, пнула колесо, потом зарычала, вцепившись в собственные волосы. Перед ней возвышалась старая остановка — реликт старых времён. Люси схватила биту. — И ты… И вы все… — шипела она, врезая по прогнившим доскам. Удар. Ещё удар. Древесина трещала, осыпаясь щепками. Она била, пока локти не онемели, пока остановка не закачалась, как пьяная. Последний удар — и крыша рухнула с грохотом, подняв облако пыли. Люси не успела отпрыгнуть. Перекошенная балка ударила по плечу, пригвоздив к земле. А на щеке показалась кровь. — Ай! Чёрт… — её крик сорвался в стон. Боль, острая и жгучая, пронзила тело. Она попыталась вырваться, но балка, словно рука пустыни, прижимала её к песку. Лайтер нашёл её по следам — неровным, как её мысли. Он заглушил двигатель за полкилометра, шёл пешком, пока не увидел силуэт развалин и примятый песок. Люси лежала, сгорбившись, её пальцы впились в грунт. — Ты всегда так отдыхаешь? — спросил он тихо, подходя ближе. – Она дёрнулась, пытаясь подняться, но балка не отпускала. — Уйди! — голос её дрожал, но злость уже выгорела, остался лишь пепел стыда. Лайтер не ответил. Присел рядом, упёрся плечом в балку. Мышцы напряглись, жилы выступили на шее. Дерево заскрипело, поддалось. Люси выскользнула из-под него, отползая в сторону. — Зачем ты приехал? — прошептала она, отводя взгляд. Он достал из кармана флягу, протянул ей. Внутри плескалась вода, смешанная с травами — горькая, как правда. — Потому что ты пошла делать глупость, — сказал он просто. — Даже тебе нужна нянька. Люси взяла флягу, её пальцы дрожали. Лайтер снял очки, и в его глазах, впервые за всё время, она увидела не пустыню — а себя. Отражённую, сломанную, но живую. Люси сидела, прислонившись к уцелевшей стене, её левое плечо горело огнём, но боль внутри жгла сильнее. Лайтер стоял перед ней, его силуэт казался монолитом в этой хрупкой реальности. Она потянулась к нему, словно к якорю в шторм, обвила руками его талию, прижалась лицом к груди. Кожа его пахла дымом, металлом и чем-то бесконечно знакомым — безопасностью. Лайтер не шевелился, давая ей время, но его ладонь осторожно легла на её затылок, пальцы впутались в спутанные пряди волос. — Скажи... — голос Люси прозвучал приглушённо, сквозь ткань его куртки. — Я похожа на няньку? Он замолчал на мгновение, будто взвешивая каждое слово. — Нет. — Тогда почему Цезарь думает, что я должна исполнять все ИХ прихоти?! — она оторвалась от него, глаза, полные слёз и ярости, сверкали в темноте. Крик эхом отозвался в руинах. Лайтер не отстранился. Его рука скользнула по её щеке, стирая слезу, смешанную с пылью. — Я думаю, Цезарь забылась. Она просто опьянела от победы и... — Неправда! — Люси вцепилась в его куртку, ногти впились в кожу так, что даже сквозь ткань он почувствовал давление. — Она просто пьянь! Вечный ребёнок, который играет в вождя, пока я... — голос её сорвался, превратившись в шёпот. — Пока я тащу на себе всё это место... Лайтер присел рядом, его колено коснулось её ноги. — Ты сильнее её, — сказал он просто. — И она это знает. Поэтому боится. Люси фыркнула, но напряжение в её плечах начало таять. — Боится? Цезарь? — она усмехнулась горько. — Она теперь боится остаться без выпивки. — Нет. — Лайтер взял её руку, аккуратно разжал пальцы, сжимавшие его куртку. — Она боится, что ты уйдёшь. И тогда всё развалиться. Тишина повисла между ними, нарушаемая лишь шелестом песка. Люси закрыла глаза, чувствуя, как злость медленно превращается в усталость. — А я ведь могла уйти... — прошептала она. — Сегодня. Просто исчезнуть. Лайтер провёл большим пальцем по её костяшкам, по ссадинам от биты. — Но не исчезла. Потому что ты часть нашей семьи. Даже Цезарь. Она посмотрела на него, и вдруг поняла, что он прав. Не из-за долга, не из-за страха. А потому что где-то между бесконечными спорами с Цезарь, взрывами Бёрнис, она нашла то, чего не было в её прошлой жизни — Семью. Пусть странную, но свою. — Ладно... — она вздохнула, откинув голову на стену. — Но если завтра она попросит меня сделать хоть, что-то... Я её убью! Лайтер усмехнулся — тихо, почти неслышно. — Поможешь? — Люси подняла бровь. — Поддержу морально. — Он встал, протянул ей руку. — Поехали домой. Дорога назад пролетела быстро — Люси, прижавшись к спине Лайтера, чувствовала, как ветер смывает остатки ярости. Но когда они въехали на территорию лагеря, её пальцы снова сжали биту, забыв о боли в плече. Она готова была устроить Цезарь «лекцию» с участием металла и её лица. Однако картина, открывшаяся перед ней, заставила застыть на месте. Площадка, ещё недавно напоминавшая последний круг ада, сияла почти стерильной чистотой. Костёр был аккуратно засыпан песком, пустые бочки сложены в пирамиду, а бутылки — аккуратно собраны в ящики. Даже надпись «Сырополис» на краше заведения, обычно заляпанная грязью, кто-то отдраил до блеска. Цезарь, сгорбившись, как старый дворник, ковыряла щипцами последние осколки стекла из песка. Её лицо, обычно красное от алкоголя, было бледным, а под глазами висели синяки похмелья. Бёрнис, неугомонная даже ночью, выключала гирлянды, намотанные на столбы. Каждое движение её выдавало усталость, но она всё равно бормотала: «Эй, Цезарь, может, ещё её мотоцикл помоем?» Пайпер, конечно, спала — Но она уже выполнила свою работу. Ещё парочку работяг помогали убирать местность. — Ого, — Лайтер снял очки, будто не веря глазам. — А ты умеешь намекать Люси молча слезла с байка, бита бессильно повисла в руке. Она подошла к Цезарь, которая, заметив её, резко выпрямилась, попытавшись придать лицу «вождистское» выражение. Не вышло — она икнула, и от него пахнуло мятной жвачкой, призванной заглушить перегар. — Люси, я... — начала Цезарь, но девушка перебила: — Ты убираешься. Ещё и сама? Тебе что угрожали? — Нет! — Бёрнис подскочила, как заведённая. — Это она! Нылась, что «надо всё исправить», пока ты не вернулась. А я только гирлянды снимала и драяла. Цезарь покраснела, как подросток, пойманный на списывании. — Да ладно, это не... Мы просто... — он махнул рукой, сдаваясь. — Я была очень глупа. – Да неужели? – Извини, что наваливала на тебя всю работу. Я не думала.... – Пф. Не думала она. Тут только я видимо и думаю... Лайтер, наблюдавший за сценой, рассмеялся — низко, глухо, как гром за горизонтом. – Завтра ты отдыхаешь. Нет! Неделю! – Цезарь уже не знала как загладить свою вину. – Просто пожалуйста... Думай о других и заботься как настоящий вожак. А то такими темпами я им стану. – Как скажешь Люсиана Де.... – Цезарь почти сказала её имя как по ноге прилетел удар каблуком. – Поняла... Пойду дальше убираться. Лайтер подошёл к Люси, его плечо коснулось её плеча. — Ну что, трудоголик, — шепнул он, — признавайся, ты всё равно довольна. – Пойдём со мной – Люси молча пошла с ним на крышу сырополиса. Восход растянул их тени до горизонта, окрасив небо в багрянец и золото. А на горизонте была видна большая каверна. — По-моему, это твоё... — Лайтер протянул ей блокнот. Страницы были исцарапаны, переплёт забит песком, но цифры и пометки всё ещё читались. Как дневник её борьбы. Люси взяла его, пальцы дрогнули. — Ха... Ты его нашёл. Спасибо. — Она прижала блокнот к груди, будто пытаясь удержать всё, что чуть не потеряла. — Я сегодня днём съезжу за твоим мотоциклом, — добавил он, кивнув в сторону пустыни. — Оставлять его - плохая идея. Она рассмеялась — Может тебе лучше поспать? – В голосе послышался смешок – Спасибо, Лайтер... За всё. Я бы не знаю, что сделала бы... — Голос её сломался. Она положила голову ему на плечо, чувствуя, как его кожа теплее, чем солнце на излёте. Он не ответил. Вместо этого его рука скользнула к её щеке, грубые пальцы коснулись ссадины, оставшиеся после обрушения остановки. Повернул её лицо к себе. Тёмные очки он снял. Его глаза, смотрели прямо в неё, без масок, без брони. — Я видел, что ты в последнее время перенапрягаешься, — сказал он тихо. — Поэтому был готов. Он наклонился, и их губы встретились. Поцелуй был неожиданным, как дождь в пустыне. Грубым от песка, солёным от её слёз, но бесконечно нежным. Люси замерла, забыв как дышать, но потом её пальцы вцепились в его куртку, притягивая ближе. Она не хотела отпускать этот момент — единственный, когда мир перестал требовать жертв. — Я знала! — крик Бёрнис прорвался сквозь тишину, как нож через ткань. Они резко разъединились. Бёрнис стояла в пяти шагах, держа телефон на вытянутой руке. Её лицо светилось восторгом хулигана, сорвавшего джек-пот. — Это для архива! — хихикнула она, делая ещё один кадр. — Или для церемонии! Ну, вы понимаете... — Бёрнис! — Люси вскочила, лицо пылало ярче восхода. — Иди сюда! Немедленно удали! — Ага, щас! — Бёрнис рванула к лестнице, смеясь так, что эхо разнеслось по пустыне. — Ты же знаешь, я бегаю быстрее тебя! Люси бросилась за ней, спотыкаясь о ржавые листы железа. Лайтер остался сидеть, надев очки обратно. Его губы дрогнули в улыбке. Внизу, у костра, Цезарь говорила с проснувшийся Пайпер о «молодых». Но на крыше, где ветер снова завыл, поднимая песок, остался блокнот Люси — открытый на странице с единственной записью, не связанной с цифрами, написанная Лайтером. «Ты не одна» - Лайтер