Часть 5

Чхве Хан сидел на кровати, не сводя взгляда с пола. Прохладное утреннее солнце пробивалось сквозь занавески, но ему казалось, что в комнате всё ещё царит та же гнетущая тьма, что и во сне. Он редко размышлял о снах — слишком много времени уходило на настоящие заботы. Но этот… Он был слишком отчётливым. Слишком реальным. Ю Джун Хёк… Имя звучало в голове, словно эхо, и от каждого его повторения в груди что-то неприятно щемило. Он точно слышал его раньше. Не здесь, не в этом мире. Мастер меча прикрыл глаза, пытаясь вспомнить. Вместо ответа пришли обрывки образов: холодная сталь в руках, взгляд девушки с чёрными волосами, шаги по выжженной земле. И одиночество… бесконечное, давящее. Он вздрогнул и сжал виски. — Что со мной творится?.. — прошептал он. Ему хотелось отмахнуться, но чувство было слишком сильным. Будто этот сон — не сон, а дверь. Дверь, за которой ждёт нечто, от чего нельзя отвернуться. Кореец встал, стараясь не разбудить остальных, и подошёл к окну. Снаружи, над городом, утреннее небо было чистым. Но в его сознании всё ещё стояли два силуэта из сна. Хан глубоко вдохнул, пытаясь вернуть себе привычное спокойствие. Однако одно он понимал ясно: Если эти сны продолжатся, он рано или поздно узнает правду. И почему имя Ю Джун Хёк казалось таким… его собственным. Чхве Хан оторвал взгляд от окна, но странное чувство не отпускало. Он надел плащ, решив выйти на улицу и пройтись — свежий воздух всегда помогал собраться с мыслями. Но сегодня даже прохлада утра не смогла стереть странный осадок от сна. Каждый шаг по брусчатке отзывался в голове мысленным эхом того имени. Ю Джун Хёк. Он не знал этого человека… вернее, не помнил, чтобы когда-либо встречал его. Но всё в нём протестовало против слова «незнакомец». Мелькнула другая мысль — мимолётная. Ким Докча. Мечник резко остановился. — Кто это?.. — выдохнул он, словно пытаясь проверить, не скажет ли кто-то рядом ответ. Но вокруг была лишь привычная тишина улиц в ранний час. Он тряхнул головой, стараясь избавиться от нарастающего беспокойства. Пусть это всего лишь сон. Пусть эти имена — просто случайная выдумка воображения. Но где-то глубоко внутри он уже знал — это не так. И то, что скрывается за ними, может изменить всё, что он знал о себе.

***

Тишина в комнате давила почти ощутимо, словно стены решили сомкнуться, заперев его в узкой клетке. За окном медленно гас закат, окрашивая пол и кровать в тёплые, но тревожные оттенки. Чхве Хан сидел на краю постели, не двигаясь, уставившись в узкую полоску света, что пробивалась сквозь неплотно зашторенное окно. Он не помнил, как сюда пришёл. Последние часы были туманом — обрывки разговоров, странные чувства, неясная тяжесть в груди. И вот сейчас, в этой гнетущей тишине, они начали складываться в что-то чёткое. Сначала пришли лица. Одно — упрямое, вечно нахмуренное, будто готовое спорить с самим миром. Чёрные волосы, холодный взгляд, но в нём… было тепло. Тот, кто всегда шёл вперёд, даже если весь мир стоял против. — …Ю Джунхёк, — выдохнул он, сам не осознавая, что произнёс. Сердце пропустило удар. Имя прозвучало так естественно, словно он произносил его тысячи раз. Но откуда он его знает? Он поднял руку и коснулся виска — голова вдруг начала тяжело гудеть, будто память, запертая в глубине сознания, пыталась прорваться наружу. И тогда волна накрыла его. Не воспоминание — целое море. Бесконечные пути. Миры, рушащиеся под ногами. Боль, кровь, победы, что не приносили радости. И он. Ю Джунхёк. Его руки, сжатые на рукояти меча, вечно усталые глаза, упрямо идущие вперёд, несмотря на боль. Но больше всего — фигура рядом. Мужчина с лёгкой улыбкой и словами, которые всегда почему-то были в самую точку. Ким Докча. — …Ким Докча… — шёпотом произнёс Чхве Хан, и только после осознал, что сказал это вслух. Имя обожгло язык, как что-то запретное и святое одновременно. В груди поднялась волна странных, слишком знакомых эмоций. Сначала он подумал, что это просто эхо чужой памяти. Но чем дольше он вспоминал, тем яснее понимал — нет. Это были его собственные чувства, боль и доверие, выстраданные шаг за шагом. Вспышки воспоминаний становились ярче. Он видел, как стоял плечом к плечу с Докчей, слышал, как тот смеялся, когда мир рушился вокруг. И видел, как этот смех обрывался в тот момент, когда приходилось делать выбор. — Чёрт… — Мастер меча сжал кулаки, понимая, что Ким Докча остался там, в прошлой жизни. И что он уже никогда не услышит его голос так, как раньше. Но в глубине души он почувствовал тихую, почти невидимую нить. Связь, которую не перерезали даже смерть и перерождение. И, может быть, теперь он знал, что искать.