Пролог. Из князи в князи.

-Фестиваль! Нам нужен фестиваль! – громкий, уверенный голос прозвучал на весь зал. Молодой веснушчатый парень, который несмотря на корону, которая правда лежала на столе, не особо был похож на императора – выбритый левый висок, какая-то излишняя активность, да и вообще, кто приходит на собрание глав правительства в футболке и кофте? Он активно жестикулировал во время всего разговора, но теперь просто раскинул руки в стороны, да с такой силой, что рядом сидящим был слышен негромкий хруст из его левого плеча. Остальные присутствующие просто бросили на него косой взгляд, но не решались как-то реагировать на спонтанный возглас правителя, о котором он явно думал не больше 2 секунд. Безусловно, он надеялся на поддержку со стороны собеседников, но её не следовало. Понимая, что все присутствующие явно не в восторге, он растерянно опустил руки, и отведя взгляд, почесал затылок. Всем и ему самому, было понятно насколько он неопытен. Еще полгода назад наш герой, Эйзор Стардаст, спокойно жил жизнью принца, мог не волноваться о том, что происходит в стране, но совсем недавно ему пришлось перенять пост отца, который пропал без вести. Теперь он правит в огромнейшем государстве, Картагонской империи, чьи пределы с востока простираются до границы континента, а с запада оставляет лишь 4 тысячи километров. И теперь, он, 26 летний юноша, который всю свою жизнь занимался биологией, но никак не политологией и экономикой, пытается хоть как-то остановить кризис и забастовки. Наконец неловкую тишину прервал член совета Оверлордов Картаги, совета личных помощников императора, избираемых самим монархом, Оверлорд монеты, или же просто управляющий казной – Бэлт Гирсон. В отличии от Эйзора, он был на этом посту уже 2 года, и оставалось ему еще 6 лет. Парень агрессивно размешивал сахар в чае, то и дело бросая уставшие взгляды на часы, чинно тикающие со стены. Он осторожно поправил волосы на голове, с тяжестью выдохнул и, подняв взор, полный негодования на его правителя, окончательно оставил беднягу без надежды на поддержку. -Эйзор. Наш бюджет, как бы мне того ни хотелось, не резиновый. Мы не можем раскидывать деньги направо и налево, а на фестиваль, зная твои предпочтения, уйдет уйма денег. Проще просто обнадежить их, обеспечив уверенностью в завтрашнем дне нормальными зарплатами. Нам бы тоже прибавка не помешала бы. Оверлорд короны, высший из Оверлордов, фактически второй император, Кайлен Мезос, решил поддержать дискуссию. Он был самым приближённым к Стардасту, и знал его уже очень давно, поэтому его ни капли не удивила эта легкомысленность Эйзора. -Я согласен с Бэлтом. За последние 4 месяца ты потратил столько же, в среднем тратил твой отец за 4 года. Если так продолжится, казне конец. -Но деньги то есть. -Нет. -Но есть же! -Физически, да, согласен, есть. Но если сейчас ты возьмёшь что-то из казны, то в дальнейшем тебе придется мириться с тем, что денег будет не хватать либо на оборону, либо на здравоохранение, либо на образование. -Ладно, но что мы только о деньгах то. Ведь народу только луч- -Не будет. -Ты не дал мне договорить. -Это мало что поменяло бы. Народ не поймет если ты возьмешь и выйдешь на площадь, начав раскидываться деньгами и цветочками. Никто не примет всерьёз твою попытку устроить людям праздник, они все еще тебе не доверяют. Таким способом ты только вызовешь непонимание со стороны жителей. -Но ведь… -Аргументы не принимаются. Я Оверлорд уже 7 лет, и прожил на этом свете на 11 лет дольше тебя. Ненамного больше, но достаточно. Так что при всем уважении, я разбираюсь в этом лучше тебя, так что давай первое время я побуду у руля. Мне все равно всего год остался. Потом придется все самому делать. Шатен осторожно сел на трон. После всего сказанного, он совершенно не чувствовал себя императором. У него было такое ощущение, что он просто мальчик на побегушках, который только печать ставит, и на бумажках в углу расписывается. Все остальное, по его мнению, делают Оверлорды. Неловкая тишина длилась около 30 секунд. Прервал его голос Сары – Оверлорда меча, человека отвечающего за вооружение и армию. -Так. Позвольте, раз уж на то пошло и мне свои пять копеек вставить. Эйзор, слушай, если вдруг, по воле богов, Бэлт соизволит дать тебе хоть монетку из своей драгоценной казны… -Эй! -Не перебивай. Так вот. Ну решишь ты устроить фестиваль, ну потратишь ты на него эту самую единственную монетку, а дальше что? Люди скорее всего не поймут, устроят бунт, а денег на оборону своей шкурки у тебя уже не будет. Подумай своей бритой башкой по лучше, друг. Кайлен бросил разочарованный взгляд на Сару, и сказал: -Во-первых, Сара, мы вроде бы закончили разговор о том, насколько это все экономически не выгодно. Во-вторых, общаться в таком тоне с императором это как минимум неуважение. И в-третьих, у нас и так невероятно сильная армия, и дополнительно финансировать ее смысла нет. Если планируешь отмыть деньги, то я по-дружески напоминаю что это подсудная статья, а для Оверлорда еще и вечное клеймо позора. -Так, господин «Второй Император»! А ты у нас типа такой святой, да? -По сравнению с тобой даже Хей-Танг покажется нормальным человеком. -Ты меня с дьяволом сравнивать решил? А ты у нас прям Картаг*, с какой стороны не посмотри. Весь такой правельненький, чистенький, идеальненький… Фу блять! Ты сначала маску ангела сними, потом поговорим. Кайлен спокойно выслушивал оскорбления в свою сторону. Он привык к подобным «взрывам», и не воспринимал их как-то особенно. Бывали конечно случаи, когда Сару приходилось держать, чтобы она кому-нибудь глаз не выцарапала, но с ее появления в рядах Великой Шестёрки** это стало происходить все реже. Мезос считал не уважением к себе и окружающим подобное проявление агрессии, и потому никогда не отвечал на эти обвинения в идеальности, которые он слышал каждый второй день. -Все ребят – Эйзор решил остановить своих товарищей – на сегодня собрание Оверлордов завершено. Киан Эйжал и Заанн Ниремарр, Оверлорд щита и Оверлорд стрелы (внешняя и внутренняя политика) были единственными кто на этом собрании не проронил ни слова. Ушли они оттуда оба думая о том, насколько странную команду собрал себе император. Монарх подождал пока все выйдут из помещения и еще дополнительные 2 минуты (на всякий случай, мало ли) и направился к выходу. Он не очень хотел пересекаться со своими коллегами. У выхода из ратуши его ждало четыре крепких мужчины в костюмах. Они все были на одно лицо, но у каждого было что-то особенное, незаметное при первом взгляде, типа проколотого уха, или шрама на брови, или сломанного носа. Вообще, Эйзор подозревал о существовании тайного клана телохранителей, и что все эти люди так похожи, потому что являются друг другу братьями. Они проводили парня до машины, в которой он обычно ехал домой. Спереди и сзади его машины ехало еще две, в каждой из которых было по три таких же одинаковых крепких мужика и водитель. Водители, как это не странно, все были разными. Наконец процессия из черных автомобилей, которые Эйзор с Бэлтом в шутку называли «гробиками на колесиках» из-за их формы и вечно траурного цвета, припарковалась у входа в большой древний дворец, построенный 6 столетий назад, но все еще находящийся в отличном состоянии из-за постоянных реставраций. Это был дворец Маунханда Стардаста, древнего предка Эйзора. По легенде, у Маунхаунда не могло быть детей, и когда он после тяжелого боя прилег поспать в тени дерева на том самом холме, на котором сейчас располагается дворец, к нему во сне пришел ангел, и сказал построить этот дворец. Он сказал что у Стардаста могут быть дети, но только если они будут зачаты внутри этого дворца. И так он и сделал. И уже через год у него было три сына и три дочери, такой красоты, что они могли ослепить ей простого человека. Эйзор конечно в эту легенду не верил, и считал её просто красивой историей, которую придумали не так давно, чтоб привлечь по больше туристов. Жена Эйзора, Ичи, в это время возилась с поварихами на кухне, готовя обед. Она была простой городской девушкой, и никак не могла привыкнуть к тому, что ей подчиняются все, и ей не стоит вмешиваться в дела прислуги. Вообще, ни император, ни императрица не любили тот факт что у них есть слуги. Они все были достаточно близкими друзьями, и Эйзор знал каждого по имени. Некоторые даже могли порой говорить с ним на «ты», он это даже поощрял. Поднявшись по роскошной лестнице с красным ковром на второй этаж дворца, Эйзор увидел открытую дверь в детскую, где нянечка сидела с его 4 летним сыном – Калеффом. Он облегчённо вздохнул и пошел в свои покои. Совсем недавно слуги убрались в его комнате, так что здесь было очень даже чисто и уютно. Шатен медленно подошёл к подоконнику и осторожно сел на него, поджав коленки. Он словно принцесса в замке начал наблюдать за проходящими мимо людьми. -Как же я хотел бы отойти от всего этого. Пожить обычной жизнью обычного человека. Многие из них хотят быть на моём месте. Я тоже мечтал, когда был маленьким. Но сейчас... Сейчас всё изменилось. Я так соскучился по всем мелочам и прелестям обычной жизни. Но я вынужден тянуть на себе целое государство. Эх... Как же бы мне хотелось хоть на день исчезнуть и пожить в роли обычного человека... Который ничего не решает, от которого не зависит никто, кроме него... Может, из-за этого желания ты и ушёл от меня, отец...? Эйзор забылся в мыслях, а после вернулся в реальность, продолжая смотреть на людей с высоты второго этажа. Он был высоко. Он был так далеко от всех этих людей, но ощущал себя таким же, как и они. По крайней мере, хотел ощущать себя таким. Мальчишка прекрасно понимал, как живут другие люди. Он прекрасно знал, что именно он влияет на их жизнь. И мысль о том, что один его неверный шаг может повлечь за собой огромные последствия не давал ему покоя. -У меня нет права на ошибку. Я должен обеспечить этим людям хорошее будущее. Я должен стать их символом спокойствия, надёжности и величия. Не важно, кем я являюсь сейчас. Я просто обязан стать тем, кем они хотят видеть меня. И в будущем я обязан подготовить своего сына к этому. Я не хочу, чтобы ему пришлось почувствовать всё это. Но у меня нет выбора. Это и есть проклятие моего рода, моих предков. И всем нам придётся заплатить за величие и власть, отойдя от непринуждённой жизни обычного человека. Парень снова умолк, а после тихо посмеялся. -Вот это я сегодня философ. Видимо, опять так заработался, что мне начали лезть в голову слишком умные мысли. Пора завязывать и отдохнуть, наконец. Юноша слез с подоконника, переоделся в домашнюю одежду и плюхнулся на кровать, наконец расслабившись. Шатен прикрыл глаза и тихо произнёс одну фразу перед тем, как провалиться в сон. -Какую же непосильную ношу ты возложил на мои плечи, отец.