Часть 1

      Послушать про себя было, скажем так, интересно. Познавательно. Он должен признать, Гром личность крайне специфическая, в каком-то смысле яркая. Не пироман в шикарном костюме, но где-то там после него идёт.       Его картина мира не сильно-то отличалась от, ну, его. Гром также осознавал, что город погряз в отвратительном беззаконье. Что Питеру требуется чистка. Он прохладно отзывался об исторических памятниках — и вообще каких-либо городских объектах — и это было, скажем, их общей чертой. Гром тоже пользовался всем подручным, будь то мусоровоз или что иное, для достижения своей цели. Для наказания.       Они были до странного похожи.       Мило сидели и пили друг с другом. Словно Игорь и не заносил его в список преступников, требующих немедленного излова. Он усмехается, покачивает ногой, смотрит на него сквозь рыжую чёлку. Хочет убрать пряди назад, но отказывается от этой затеи. Так он наблюдает тайком.       Гром агрессивен. Экспрессивен. Резок. Он идёт напролом, не заботясь ни о чём и ни о ком. Гром его… понимает.       Это ощущается странно. Он никогда не думал, что кто-то сможет разделить его точку зрения. Он не ожидал встретить борца за справедливость в этой выгребной яме. Тем более такого.       Хорошие люди не перевелись, он не отрицает. Меланхолично думает о Сергее и его наивных мечтах о прекрасном мире. Думает о коррупционерах с хваткой бульдога, отбрасывающих то, что думают о них окружающие.       Гром, удивительно, сочетает в себе их лучшие черты.       Только полосу красную на земле — он не перешагнул её пока что, даже если и занёс ногу. Гром никого ещё не убил.       Он думает, что это вопрос времени. Все эти игры в кошки-мышки, которые они водят, сидя на хвостах друг у друга — всё это их и сближает. Как бы это не выглядело для других — Игорь учится у него. Выкладывается в ответ на его действия по полной.       Становится всё более похожим.       Может, он пьян. Наверное да. Сергей так точно. Уже даже отключился, ничерта не заметив. Это даже забавно. Игорь сидит напротив — и не знает, что Чумной Доктор прямо перед ним. Гром даже начинает ему на него же и жаловаться! И…       И… Что-то определённо идёт не так. Они же… одинаковые. Может, не копии друг друга — Гром в поджогах пока замечен не был, — но определённо похожие. Столь же сильно, сколько он отличается от Сергея. Или от чёрного ублюдка, что его желанием стал чем-то элегантным.       Он и Игорь имеют множество общих черт. Так какого хрена?..       — …совсем двинутый, мразь клюкас… Квлю… С клювом, короче!       Он не знает, как реагировать на это. Последние минут двадцать из Грома льётся бесконечный поток оскорблений в его адрес. Злых. Отвратительных. Он действительно всё это думает? Игорь с ним настолько не согласен?       Это же… не так?       Он наблюдал за Громом столько же, сколько и Гром за его делами. Он знает его. Изучил. Самый интересный человек в городе, достойный того, чтобы он подпускал его к себе максимально близко, чтобы вновь и вновь оставлять позади. Если честно, он собирал информацию, так что знает его даже лучше, чем это.       Игорь без понятия, кто перед ним сейчас. Кажется, хочется сказать, дёрнуть губой презрительно, одной фразой подписаться. Обижаешь меня? Может, тогда Гром вдруг спохватится. Распахнёт широко глаза, потеряет дар речи. Ой, прости, я не знал.       Глупо, глупо, бесконечно глупо. С каждым словом Игоря он впитывал в себя его ненависть. Игорь дерётся неплохо, для фатальных увечий Игоря и игру с ним жалко слишком. Так что Гром победит. Кинется на него, первый, сам, пока костюм далеко.       Он слишком пьян и, как скребётся в голове отвратительная мысль, сопротивляться особо не будет. Так что он просто выбирает лучший вариант. Он уходит вглубь сознания.       Самую, блять, глубь. ***       Он не понимает, где находится. Вокруг всё такое яркое и страшное. Он нервничает. Потому что тут слишком много людей, слишком много взрослых. Кто-то задаёт ему вопросы про какие-то непонятные штуки и он… просто начинает плакать.       Ни одного знакомого лица. Абсолютно. Одно дело — когда его обижает кто-то, кого он знает. Но вот совсем другое, когда он даже не знает, что от него хотят. Нет… э… заготовленной модели поведения. Типа того. Так что он пытается сбежать. Он не хочет тут находиться, ему страшно, он хочет спрятаться. Но из-за слёз даже не видит дороги. Врезается во что-то. Падает на зад и сжимается в комок. Если он останется на месте, его заберут отсюда?       Кто-нибудь его заберёт, да? Он… он хоть кому-нибудь нужен?       Почему-то кажется, что нет. Он начинает рыдать ещё громче. Кричать людям, которые хватали его за руки. Он даже не понимал, что кричал. Просто сквозь собственный вой слышал, что кто-то зовёт его по имени. Но не мог оглядеться. Не мог понять, появился ли кто-то рядом с ним, чтобы забрать в какое-нибудь безопасное и тихое место. Яркие вспышки и щёлканье окружало со всех сторон, слепило и оглушало.       Он просто сидел на полу, закрывал лицо дёргающимися руками, и трясся от громких рыданий. Почему-то казалось, что чем громче он даст знать о том, что ему плохо, тем быстрее его пожалеют и вытащат отсюда.       Но только никто не спешил помогать.       От этого стало ещё более страшно. Куча взрослых, смотрящих на него какими-то голодными глазами. Это как-то не способствовало тому, чтобы он успокоился.       Всё ещё жуть как хотелось спрятаться. Сжавшись, он быстро поднялся и принялся протискиваться между ними. Они хватали его за одежду, тянули обратно, но он правда пытался. Со всей силы толкал, пытаясь отодвинуть кого-то с пути…       На почему-то упавших людей он не оборачивался.       Он побежал.       Он… ***       …Он сидел на полу в крайне растрёпанном виде и тяжело дышал. Марго осторожно вещала из наушника, что заблокировала дверь, отрезав его от толпы репортёров, но ему всё равно стоит покинуть конференц-этажи.       Это… Звучало крайне логично, если что-то пошло не так. Небольшая эвакуация с места событий, пока охрана или Олег разбираются с буйными посетителями. Хотя, по его мнению, буйными были все, кто говорил громче его самого.       Это не объясняло того, что он делает на полу.       Сергей медленно поднялся, осматривая свои дрожащие ладони. Нахмурился. На пробу сжал и разжал пальцы несколько раз — дрожь унялась.       — Сергей. Мне позвонить в 911?       Разумовский моргнул. Затем спросил с ощутимой точкой в конце вместо вопроса: — Зачем.       Ребёнок молчал. Молчал и Сергей, тупо пялясь в стену напротив и пытаясь сообразить, в каком углу здания находится. Выходило, что в западном. Значит, до лифта ещё идти и идти. Удручало. Если за дверью действительно озверевшая толпа с камерами и микрофонами — а, судя по звукам, такой она и являлась, — то переходить в другой служебный коридор пытаться бессмысленно. Ладно, он подождёт.       Что не так с этой конференцией? Вроде бы он действительно нервничал — но не более, чем обычно. То есть, вполне терпимо.       В зале даже не было инвесторов. Он проверил. Трижды.       — Марго… — Сергей устало вздохнул и надавил двумя пальцами на глаза. — Что произошло?       Похмелье, вроде бы, прошло. Даже если от Esse Rose в крови там что-то осталось с вечера, то за сегодняшнее утро уже потонуло во внушительном количестве газировки. Уж в чём, но в этом Сергей себе отдаёт отчёт. Таких внезапных дыр в памяти у него… не было. И быть не должно. Это не является признаком здоровой психики, если уж на то пошло.       — Вы. — Пауза. — Вам стоит посмотреть в интернете. Жду указаний.       Его ребёнок не находит слов. Прекрасно. Сергей опирается ладонью в стену, смотрит в пол. Затем достаёт из кармана телефон и…       …возможно, сегодня ему тоже стоит напиться. Можно даже без компаньона.