Неудачное знакомство

Никто, наверное, не любит просыпаться под мерзкий звук будильника. Так еще и в самую рань. Но это была жизнь Альфреда. 6:30. В новом доме. Новая улица, новая страница жизни. Все это пугало. Но в данный момент опять возникала мысль о той загадочной незнакомке из соседнего дома. Весь вечер мысли были забиты ей. И теперь еще и все утро. Завтракал—думал о ее волосах. Умывался—думал о ее глазах. Читал книгу—думал о ее одежде. Это начинало раздражать мальчишку. Особенно после того, как Альфред завалил зачет по причине: "не мог сосредоточиться". А это означало лишь одно. Альфред сегодня едет в больницу отца. Желания было ноль. После последнего визита Альфред долго не мог спать. Но четверг...это был самый ужасный день из всех. В этот день всегда была процедура лоботомия. Тишина. Слышно только то, как гудит двигатель машины. Альфред смотрит на свои ноги. Дыхание с каждым разом учащается. И вот Альфред стоит перед окном. А в окне видно сидящего человека. Игла, около 15 см, вставляется в глаз. Мерзость,—пронеслось в голове мальчика. Глаза сами по себе закрываются. Но отец кладет руку на голову мальчику. Автоматически Альфред открывает глаза. Игла уже вошла на 3 см. Лицо человека было похоже на картину крик. Звук молоточка. Игла вошла на нужные 7 см. -Смотри сынок, сейчас он отсоединит друг от друга части мозга. Альфред не хотел это видеть и слышать. Он не хотел быть здесь. Не хотел рождаться в этой семье. Но вот, уже через 20 минут, Альфред ехал опять в машине. Звук молоточка еще долго будет преследовать мальчика. Дом, новый дом. Альфред стоит возле двери, не решаясь зайти. Но дверь открывает отец и заходит в дом. Уже делая шаг внутрь слышен звук, который напомнил этот легкий стук молоточка. Альфред поворачивает голову на него. Но это была виновница его страдания, которая кидала желуди в окна какого из домов.Чудачка,—подумал Альфред. А может он просто завидовал ее чудачеству? С этими мыслями Альфред зашел в дом, закрыв за собой дверь. Сосредоточиться у умника не выходило. В голове то и дело проносился звук железа об железо. Стук, стук. Тошнота. Рвота подходила ближе. Быстро выбежав из комнаты, и, дойдя до туалета, весь завтрак полетел в смыв. Лицо было бледным. Как у мертвеца. Решив, что это от нехватки кислорода, Альфред вышел на задний двор и сел на скамейку. Читая уже родной учебник по биологии (К слову, он был ему ближе чем отец), Альфред пытался выучить сложные термины. Но его отвлекли птицы которые щебетали. Все было в этом месте не так. Абсолютно все. Девчушка, птицы, трава, воздух! Это место точно проклято. Как мы могли понять, перемены—это не лучшая сторона мальчишки. Так он и ходил то на улицу, то в дом. И по итогу оказался в чулане. Наконец-то тишина. Темнота не давала вспомнить ужасные картины. А звук не доходил до сюда. Единственное, что мешало Альфреду—это грабли и лопата. Но терпеть можно было. Так он и просидел там до вечера. А вечером пришлось сдавать опять то же самое. Но с этим он уже справился. А вечером произошло то, чего Альфред не хотел больше всего. Соседи пришли поздравить новых соседей. И там была "она". "Она" выглядела не так, какой он видел ее днем. На ней было аккуратное бордовое платье. Белые гольфы, черные туфли. Волосы были прибраны, а в руках был заяц. Тупой как хрен знает кто. Глаза тупые. Лапа зашита. И зачем он ей? —Здравствуйте, мы пришли поздравить вас с новосельем. Я—Маттис Конрад, а это моя дочка—Эдна Конрад. Надеюсь, вам понравится в нашем районе.—мужчина показался Альфреду уж очень...мягким. Каким-то не таким что ли? В чем смысл поздравлять с новосельем тоже не ясно. Так еще и приводить с собой это...нечто. -Ох, да, здравствуйте. Я—Гораций Масрель. Но можете звать меня доктор Марсель—отец пожал руку этому мужчине. Он был всегда вежлив с новыми людьми. —А это мой сын—Альфред.—взгляд отца сразу говорил о том, чтобы проявить уважение как следует. Как он учил. -Здравствуйте, господин Конрад. Спасибо за ваше поздравление.—взгляд сразу упал на "нее". Ее глаза, манящие, черные глаза, не отводили от Альфреда взгляда. Сжирали, поглощали, говорили—"тебе не сбежать от меня". Это и пугало. И вызывало странное чувство. -Ну что же, предлагаю вам пройти в наш дом, Маттис. А дети могут пойти и познакомиться. Соседи как никак. Альфред не хотел знакомств. Особенно с этим ужасом. При виде неё, сразу появилась ассоциация с молоточком и мерзким звуком. Образ девочки расплывался в глазах. Приступ тошноты вновь. Но отец не простит, если он так опозорит семью. Дрожащая рука протягивается в сторону размытого образа соседки. —Пойдем ко мне. Эдна, верно же? В ответ Эдна улыбнулась. Казалось, эта улыбка должна лишь подарить дружелюбие. Но не Альфреду. Он видел в этой улыбке лишь злобу. Видел перед собой злую ведьму, которая готова его отравить, взять, проткнуть глаз. -Верно. Я не против пройти к тебе. Альфред шел по лестнице наверх. А сзади было это самое чудище. Дыхание участилось. Воздух стал грязным благодаря ей. Казалось, что вот вот и мальчишка начнет задыхаться. Дверь в комнату Альфреда открылась. Серая, тусклая, как и внутренний мир Альфреда. И она была ярким пятном в ней. Она мешала ему. Эдна не должна была появиться в его жизни, в его комнате...вообще не должно ее быть. Послушник решил присесть на стул, пока нечто рассматривало его комнату. Да так, как хищники изучают свою добычу. Эти глаза пожирали все на своем пути. Но если абстрагироваться от сознания Альфреда, то Эдна была всего лишь любознательно девочкой. —Эдна, Эдна, смотри сколько книг. Ну и скучный он. Разговаривать с Харви было запрещено, пока девочка в гостях. Так ей сказал отец. Но Харви был прав. Книг было много. Казалось, они заполняли все пространство. От этого в комнате создавалось ощущение духоты. Шкаф был на всю стену. Эдна принялась рассматривать их ближе. На 1 полке стояли книги связанные с логическими науками. А конкретнее—математика. Казалось, там была вся школьная и даже не только школьная, а вузовская программа. Дальше шли книги по философии. Многие фамилии Эдна не могла даже прочесть. И около 3-ех полок занимали книги по психологии вперемешку с биологией. Увидев книгу по хирургии, Эдна сразу же взяла ее, не спросив разрешение. От этого глаз у мальчишки дернулся. В ней было кучи информации о том как правильно делать надрезы, картинки с разрезом лягушек. Не увидев ничего нового для себя, девочка убрала ее на место. Дальше шли книги о языках. Немецкий, английский, испанский...сколько же их?А в самом конце была большая стопка нот. Значит, Альфред любит музыку? Интерес только вырос. Когда шкаф с книгами кончился (а он был на всю стену), на глаза Эдны попала доска с маркерами. Тут уже Эдна решила проявить уважение и спросить разрешение. —Можно? —Делай что хочешь. Резкий ответ звучал грубо. —Эдна, как он имеет право с нами так говорить?! Мы к нему уважение, а он! В чем-то Харви был прав, но Эдна решила не возражать. Отец хотел, чтобы Эдна была вежлива. Взяв в руки синий маркер, девочка начала водить одну линию за другой. Линии были не особо ровными, но это совсем не волновало маленькую леди. Альфред с интересом смотрел на действия соседки. Обычно эта доска предназначалась для занятий с отцом или репетитором по математике. Но сейчас "она" делала, то что никогда не делал ни Альфред, ни другие. Линия шла за линией. Кружок, точка, линия. И вот на девственной доске появилась лягушка. А рядом был жук-носорог. Непроизвольно на лице Аьфреда появилась улыбка. Это было так глупо. И не нужно. Но почему то эти кривые существа нравились мальчишке. —Эй, что смешного?!—уже не сдержав себя, возразила Эдна. —Я не смеялся. Просто...красиво нарисовала вот и все—Альфред смог сказать не пару слов, а полноценное предложение этому чудище. Это стало маленькой победой для мальчишки. До этого он вообще почти не говорил с девочками. —Спасибо,—положив маркер Эдна принялась рассматривать комнату дальше. И в глаза сразу попал план. 7:00 завтра, 8:00-10:00 математика и так далее. —Эдна, да он псих! А как же прогулки и разбить чье то окно?! —Харви, помолчи...—шепотом сказала девочка. Комментарии плюша очень мешали сдерживать себя. —Ты кому?—Альфред, услышав это имя, очень заинтересовался. В комнате были только они вдвоем. Не зря мальчишке она показалась странной. —А, это я своему плюшевому другу Харви. —Понятно...—сразу появилось презрение. Эдна была буквально его ровесница. Но она говорила со своим зайцем. Что-то было тут не то. Обычно с вещами говорила челядь из больницы отца. И эта же челядь уселась на кровать мальчишки. "Стоит поменять постельное белье..."—подумал Альфред сразу же. Наступила тишина. Оба не знали о чем говорить. А Эдна только сидела и слушала оскорбления от Харви в сторону мальчишки. —Да у него нос страшный и глаза как у жабы! Эдна, а прикинь засунуть ему слизняка за шиворот! Ох, умора будет! —Альфред, тебе нравятся жуки или жабы?—уже не в силах слушать болтовню Харви, Эдна решила спросить первое что придет в голову. И сидеть в такой неловкой тишине уже становилось не выносимо. —Ну...нет? А что?—"уж очень странный вопрос,"—подумал мальчишка. -Да просто у меня есть дома целая коллекция засушенных жуков...могу потом показать. -Ага? И опять тишина. Думаю на время мы можем оставить наших деток и перейти к родителям. Разговоры взрослых тоже ведь всегда интересно слушать. Прежде чем приступить к описанию разговора, думаю, стоит описать обстановку. Сидели мужчины в зале. Наполнение места было соответствующее. Диван, кресло, кофейный столик, телевизор и огромный шкаф с книгами и папками с документами. Но так же было пару не распакованных коробок. И были они подписаны как "санкционные лекарства". На стенах висели дипломы свидетельствующие о должностном образования доктора. Так же имелась небольшая тумба, на которой стояла фотография доктора Марселя с его сыном. Атмосфера зала была абсолютно противоположна залу семьи Конрадов где царил уют. Оба мужчины сидели за столиком и пили чай. Марсель сидел на кресле и мистер Конрад на диване. Заметив дипломы о образовании мужчины, Маттис сразу же решил поинтересоваться. —Вы, выходит, психиатр? —Да, все верно. А у вас есть какие то вопросы? Опустив кружку на столик, Маттис тяжело вздохнул. Было видно что тема, которую он хочет поднять, очень тяжела для отца одиночки. —Понимаете, моя дочь...она пережила тяжелый период в детстве. А именно развод и процесс дележки,—Маттис начал нервничать. Перебирал пальцами. А взгляд был направлен на черную воду. Гораций сразу же заметил это—и я долгое время был в запое и не следил за ней в тот момент. И сейчас она постоянно говорит с этой игрушкой. Я находил у нее разделанных лягушек и у нее есть коллекция жуков. И понимаете...у нее нет друзей, с ней никто не общается, да и в школе она сама по себе. И уроки срывала. Она не понимает какие-то базовые вещи по типу зачем умываться. Я не знаю что с ней делать и как помочь ей...но вы то врач, вы должны знать что делать. —Интересно. Вы пробовали говорить со своей дочерью об этом?—все это безумно заинтересовало доктора. Обычно, такие симптомы были у взрослых. И работал мужчина со взрослыми. Но маленькая девочка это что-то новое. —Да, доктор. Я пытался, но она даже не понимает о чем я говорю. Как будто Эдна находится в своей реальности—закрыв лицо руками, Маттис хотел лишь разреветься. Единственное счастье в его жизни и то он не смог сберечь. Он не справился с такой задачей. Не сохранил семью, не сохранил дочь. Вся жизнь Маттиса с самого рождения шла наперекосяк. И это было как будто наследственно. —А вы попробуйте подходить немного с другой стороны. Проводить с дочкой времени больше. Понимаете дети говорят сами с собой или своими игрушками как раз от нехватки внимания или от психических проблем. Но чаще всего это происходит от не хватки внимания. А вот то, что она делает с лягушками уже вызывает подозрения. Да она может это делать из простого интереса. Но...сколько ей лет? —13 доктор —Вот в таком возрасте это уже не нормально. Я бы с ней побеседовал как доктор и дал ей пройти пару тестов. И вы когда-нибудь спрашивали как она говорит со своей игрушкой. То есть слышит ли она голоса? Есть ли у этой игрушки характер и тому подобное? —Нет, но она мне говорила часто что Харви желает мне доброго утра и ну всякое такое. -Интересно. Ставить диагноз я пока не могу. Мне нужно изучить ее. А пока вы можете послушать мою рекомендацию. Проводите времени больше с дочкой. Может, она ощущает себя не нужной. —Хорошо, я постараюсь. Маттис стал волноваться только сильнее. С его девочкой было что то не так. И это говорит сам врач. Ком слез начал копиться. —Мистер Маттис, я понимаю это все тяжело для вас. Не сдерживайте себя.—мужчина взял уже родную ему трубку с табаком и выкурил ее. Слова были как-будто заклинанием и мистер Конрад разревелся. Мужчина пусть и был взрослым, но глубоко внутри сидел ребенок. Хрупкий и не любимый никем. Родной отец отказался от него, мать не приняла к себе, и вырос Конрад в детдоме. Друзей в подростковые годы не смог завести. А найдя любимую женщину не смог удержать рядом. А родная дочь растет психом. "И почему ты не умер при рождении?" вспоминал Маттис каждый раз фразу матери. От такой сцены думаю мы можем вернуться к детям. Оскорбления Харви становились искусней. Теперь они затрагивали не только внешность но и увлечения мальчишки. И называл он его уже и педиком и сукиным сыном. —Сукин сын,—тихо повторила за Харви Эдна. И быстро закрыла рот. Этого она уж точно не хотела говорить. —Что? Уж что угодно, но этого Альфред не ожидал услышать. И вновь образ соседки поплыл. Вновь звук молоточка. Но теперь звук тока добавился тоже. Крики мяса застряли в ушах. Дыхание мальчишки участилось. Он вспомнил мужчину. Лысый, завязанный, покрытый множеством шрамов. Зрачки были огромные, казалось, они заполняли весь глаз. А сам мужчина был похож на скелет. Лежа на столе, ему проводили разряд. И он орал громко, чуть ли не срывая голос—"Сукин сын, сдохни, сдохни мразь!". И было непонятно кому. То ли врачам, то ли отцу, который его сюда положил. Альфред облокотился об стол. Глаза начали слезиться. Хотелось вырвать волосы. Хотелось исчезнуть. —Ты чего, Альфред? Эдна впервые видела человека в таком состоянии и положив руку на плечо мальчишки, пыталась понять что с ним. Она видела в таком состоянии один раз кошку которая упала с крыши на спину. Но крохотную нежную руку принцессы откинули. —Уйди от меня, чудище!—уж очень это было грубо со стороны мальчишки. Тут уже Эдна перестала себя сдерживать. —Да ты! Я вежлива была, я хотела тебя успокоить, а ты! —Верно, Эдна! Назови его еще жабой! —Жаба, мерзкая жаба! Слизняк! —Эдна толкни его! Толкни! Толкни!! ТОЛКНИ!! И в разуме девочки было только одно. Сделать больно. И Эдна толкнула да так, что Альфред упал со стула. Но Альфред никак не отреагировал, а лишь сидел и плакал. Впервые за все время мальчишка плакал. Девочка стояла и не знала что делать. —Я могу позвать твоего отца если хочешь Уже собираясь выйти из комнаты, Альфред закричал. —Нет! Нельзя. И Эдна послушалась. Сейчас она была не в той позиции чтобы не слушать его. Она толкнула его, оскорбила его. Отец точно будет не доволен ей. Леди взяла за предплечье Альфреда, посадив на кровать. —На кровати хотя бы реви, а не на полу. И сам ты чудище. Щеки Эдны надулись. Такое оскорбление в свою сторону она получила впервые. И вовсе она не чудовище. Просто особенная. Спустя время мальчишка успокоился. Но разговаривать с "ней" не хотел. И спустя время заходит Маттис с доктором Марселем. —Эдна, пойдем домой. —Да, папа. —Ну что же, до свидания, соседи. Спасибо вам за совет доктор, Марсель. —Не за что, обращайтесь еще. Дом. Наконец-то милый дом. —Ну, как тебе соседи, дочка? —Не очень. Лучше бы он вообще не появлялся тут. Резко кинув фразу Эдна убежала в свою комнату. Некогда интересовавший ее мальчик, теперь бесил до беспамятства. Харви был прав во всем. Он мерзкий слизняк. А со слизняками Эдна делала то же самое что с лягушками. Но убивать ей его нельзя. Можно просто шутить. А можно и поиздеваться, —добавил Харви.