не могу.

Это, кажется, просто невыносимо. Еще один очень долгий промоушен очередной дорамы — ничего такого, чего Тэхён, будучи одним из ведущих актеров Кореи на данный момент, не делал бы сто, двести или тысячу раз. Интервью, фотосессии, немного фансервиса, чтобы слухи о его возможном романе с исполнительницей главной роли — Ким Кёнхи — попадали в заголовки статей, подогревая интерес к самому проекту, который вот-вот должен был выйти. Казалось, и правда, ничего особенного — ему за почти десять лет в индустрии не привыкать, если бы не одно маленькое «но». Это, несомненно, присутствие рядом с ним во время всего промоушена этой самой Ким Кёнхи. И нет, дело не в том, что она была как-то противной или невыносимой… Хотя, невыносимой она всё-таки была, но лишь из-за того, что была бывшей девушкой Тэхёна. И, наверное, можно было бы сказать, что ничего особенного в этом нет — в конце концов, они взрослые люди, да и с момента расставания прошло полтора года, но… Тэхён все еще безбожно влюблен в Кёнхи. Кажется, что все эти дни с их расставания — простой сон, потому что его чувства все так же крепки, как и до этого. И это абсолютно смешно. Потому что он тот, кто, собственно говоря, и был инициатором этого расставания. Тэхён другого варианта не видел, думал, что разлюбил, хотя и их чувства прожили больше, чем три года, вопреки всем идиотам, которые об этом говорят. Он ведь проигнорировал все просьбы Кёнхи не поступать так импульсивно, игнорировал все её слова о том, что это всего лишь период, что они могут с этим справиться. Ким оказалась умнее: ушла, как он и просил, и, кажется, начала двигаться дальше, даже влезла в какой-то скандал с отношениями, якобы встречаясь с каким-то айдолом, пока сам Тэхён медленно, но верно понимал, что он, вообще-то, её всё еще любит. И это было так глупо. А теперь ему приходилось играть с ней в любовь на камеру — а ему и играть не нужно было, потому что чувства к Кёнхи были настоящими — а после еще и постоянно быть на одних и тех же шоу с ней, млея лишь от того, насколько прекрасна она выглядела каждый раз. Каждая секунда рядом с ним была ярким напоминанием о том, что он безбожно проебал — её. Ему бы радоваться тому, что осталось лишь одно интервью, после которого промо дорамы закончится, но лишь одна эта мысль вызывает у него такую острую боль, что Тэхён хочет лично оплатить ещё тысячу и одно шоу, лишь бы быть рядом с бывшей девушкой ещё пару минут. Каждый раз, когда он думает, что всё, он Кёнхи теперь увидит только на общих мероприятиях, Тэхёну становится настолько невыносимо тяжело, что словами это просто невозможно описать. Он так привык видеть её каждый день, привык слышать, привык к тому, что она где-то рядом, стоит только немного поискать. И теперь она сидит напротив него, вся такая идеальная, прекрасная, а Тэхён просто не может не поглядывать на неё, не в силах просто оторвать от неё взгляд. Кёнхи одета в черное платье с вырезами на плечах, украшенное черными перьями, её волосы собраны в пучок заколкой с такими же перьями и, надо сказать, её стилисты постарались на славу — каждый наряд для промоушена дорамы был либо отсылкой к героине Кёнхи, либо к сюжету, либо завуалированным спойлером. Но хуже для Тэхёна то, что каждый из этих образов сидел на Кёнхи просто идеально — она была идеальна. И, наверное, дело было даже не в том, как Ким была одета, она просто была идеальной. А он был дураком. Идиотом. И придурком, какого надо ещё поискать. — Кёнхи, Тэхён, какая сцена в дораме вам больше всего запомнилась? — спрашивает интервьюер и, кажется, это третий раз, когда им задают такой вопрос. Журналисты просто не могли подобрать нормальные вопросы и всё упиралось либо в такие глупости, либо, прости господи, в какие-то личные вопросы, вызванные их настойчивым фансервисом. Которого было слишком много и от которого Тэхёну было просто невыносимо. Потому что это болезненное напоминание — если бы не его ошибка, это не было бы фансервисом. И никто из них не играл бы любовь. Кёнхи на мгновение надувает губки, очаровательно хмурясь, словно она не отвечала на эти вопросы до этого. — О, я думаю, что сцена, где моя героиня пытается выгнать персонажа Тэхёна. Она…ну, очень ярко реагирует на просьбы дать ему второй шанс и пару раз бьет его по лицу. Хорошенько бьёт, надо сказать. Обычно такие сцены, естественно, снимаются без какого-либо реального урона, ведь мы не можем повредить такое прекрасное лицо, — с довольной улыбкой Кёнхи кивает на Тэхёна, на что он делает вид, словно по-настоящему польщен. — Но было так много плохих дублей, потому что кое-кому, — с намеком на Кима говорит она. -…не нравилось то одно, то другое, и иногда я случайно действительно била Тэхёна. Кажется, в финальный вариант как раз вошел один из тех дублей, когда я ударила его по-настоящему. Но, опережая все доводы, я не со зла! Правда, мне жаль. Тэхён усмехается, качая головой в усмешке, под хохот Кёнхи — кажется, она смеётся искренне, но ему сложно верить в это, поскольку за время промоушена она слишком часто была с ним мила на камеру, а после смотрела волком, так, словно даже знать его не хотела. Ким и правда хорошая актриса, и Тэхёну больно от того, что с ним она теперь абсолютно не искренна. Он теперь не больше, чем ее работа: Кёнхи нужно улыбаться ему, немного флиртовать, чтобы появились новые слухи о их романе. Кёнхи просто работает, хорошо работает, идеально выполняет требования. У него на языке горечь от этого, словно на рецепторы оседает пепел того, что у них когда-то давно было. — Да, эта сцена была… незабываемой, — саркастически протягивает он. Действительно незабываемо — ощущение от соприкосновения ладони Кёнхи с его лицом сохранилось до сих пор. Тэхён думает, что она обязательно должна была ударить сильнее. Он заслужил. — Хотя, конечно, не совру, если скажу, что есть что-то особенное в том, как тебя бьет очаровательная девушка. Даже если и случано, — он игриво подмигивает Кёнхи. Ее смех — словно музыка для его ушей, даже если на этот раз он, вероятно, просто наигран. Тэхён небрежно откидывается на спинку стула, закидывает ногу на ногу и поворачивается лицом к интервьюеру. — И, по-моему, мы снимали эту сцену раз пятнадцать, если не больше. Только не из-за того, что мне что-то не нравилось, если честно, после пятого дубля у меня уже болело лицо и я готов был принять любой кадр. Просто Кёнхи была, как всегда, очень… Неуклюжая. Я бы сказал, что неуклюжесть — ее единственный недостаток. Я смотрю на нее и мне хочется ее защитить, потому что, видит Бог, завтра она упадет на ровном месте, а послезавтра подавится хлопьями на завтраке. Собственно, из-за ее неуклюжести мне и не нравились кадры, я-то хотел, чтобы все было идеально. …Идеально у них, между ними, в мире, где они все еще вместе. Тэхён и правда хотел, как лучше. Для каждого из них по-отдельности. Он думал, что их изжившие себя отношения тянут их обоих на дно. Теперь понимает, что лишь Кёнхи не давала ему на это самое дно упасть без шанса выбраться. Без неё. — Эй! Давайте без этого, господин! — ворчит Кёнхи без злобы. Она пытается скрыть правду своих эмоций, но Тэхён видит это в её глазах — лёгкий блеск, намёк на недовольство, который заметит только он. — Ну, возможно, три раза я ударила специально. Тэхён съел мой обед накануне, что я могла сделать? А потом…ну, каждая другая пощечина, это чистое совпадение, клянусь. Я всё-таки женщина добрая, не жестокая. Тэхён готов поспорить с этим. Она гуляет в его голове, играет с его рассудком, даже если сама этого не знает. Конечно, Кёнхи не делает этого специально: она, наверное, о Тэхёне уже даже не вспоминает. Ему, правда, от этого не легче. Пока его терзают постоянные мысли о ней, она о нем и думать забыле. Это…жестоко, но абсолютно заслужено. После всей той боли, которую Тэхён ей принёс, она должна бить его гораздо чаще. — Ты не только неуклюжая, но и трусиха? Знаешь, не страшно признаться в правде — я действительно съел твой обед, и ты действительно ударила меня нарочно несколько раз. Я бы сказал, все разы, когда ты била меня, были нарочными, — смеется Тэхён, и Кёнхи снова хочет его ударить. — И я сейчас ударю тебя еще раз. Случайно, — спокойно говорит Кёнхи, невинно моргнув пару раз. — Ты лучше на вопрос ответь, пока не ушел с синяками. Опять же, случайно. Тэхён хмурится на мгновение, потому что вопрос, глядя на неё, он уже давно забыл. Ему вообще дела никакого нет до того, что там у них спрашивают — его больше интересует то, что Кёнхи рядом, смеётся над его словами, как раньше, до того отвратительного расставания. — Что касается меня… Я бы выбрал нашу первую сцену поцелуя, — плавно говорит Тэхён, и на мгновение за его выразительными глазами промелькнуло что-то более тёмное. — Между нашими персонажами было так много… напряжения, понимаете? Всё это нарастание, приведшее к тому идеальному моменту, — его голос понижается на октаву, когда он говорит, и взгляд почти неосознанно возвращается к Кёнхи. В этот момент интервьюер практически падает в обморок, но Тэхён едва замечает это — его внимание сосредоточено исключительно на женщине рядом с ним. Он небрежно протягивает руку и убирает выбившуюся прядь волос с ее лица, а затем с нежной улыбкой заправляет ее за ухо — ничего из того, что он не делал во время их отношений, и уж точно что-то подобное он делал для фансервиса. Кажется, Кёнхи должна была привыкнуть к этому, но Тэхён видит, как ее глаза резко обращаются к нему — она недовольна. Очень недовольна. Как будто тот факт, что это последнее интервью в рамках промо отрезает все пути к какому-либо фансервису. — Так скажи мне, Кёнхи. Ты сама почувствовала что-нибудь из этого «напряжения»? — его кончики пальцев задерживаются на нежной коже ее щеки немного дольше, чем нужно. Кёнхи смеётся, лениво отталкивая его руку. Он, конечно, не делает ничего особенного — о нем и без того ходят слухи, будто бы он тот еще женский обольститель. И не важно, что все то время, что он строил свою карьеру, Тэхён был верен лишь одной женщине — и это, собственно говоря, Кёнхи. — Ты все еще в роли? — смеется она, но в ее словах есть подтекст: она как будто говорит Тэхёну не сметь ​​переходить черту. — Всегда, — невозмутимо отвечает Тэхён, откидываясь назад и скрещивая руки на груди в защитном жесте. — Это часть актерской профессии, — его взгляд задерживается на Кёнхи на мгновение дольше, чем нужно, прежде чем он снова поворачивается к интервьюеру. — Ну, а вы что думаете? — очаровательно спрашивает Тэхён, сверкая фирменной ухмылкой в ​​сторону журналиста, который к тому времени уже превратился в пластилин. — Нам удалось достаточно хорошо запечатлеть это «напряжение» или нам стоит переснять некоторые сцены? А Тэхён действительно хочет пойти и переснять эти сцены. Как будто он ищет повод снова остаться с Кёнхи наедине. Он слегка качает головой, словно пытаясь прочистить её, и снова сосредотачивается на интервьюере с ухмылкой. Тот спрашивает еще сотню однотипных вопросов, пока Кёнхи и Тэхён продолжают делать вид, что, кроме общего проекта, их никогда и ничего не связывало. Наверное, хорошо, что за все годы они никогда так и не взаимодействовали открыто — во всяком случае теперь не придется делать вид, что они почему-то очень резко перестали общаться, тем самым подпитывая какие-то теории. Конечно, для продвижения дорамы, было бы неплохо, если бы о них говорили и дальше, но Тэхён этого не хочет: потому что отношения с Кёнхи, которые пусть и закончились, все равно были для него чем-то очень личным и важными, и раскрывать хотя бы одну подробность об этом журналистам ему совершенно не хочется. Это его, это личное. Одно дело, когда все пишут о том, что они делают ради фансервиса, а другое — когда начинают лезь туда, где этот самый фансервис заканчивается. Когда интервью заканчивается, Тэхён и Кёнхи идут в гримерку. К сожалению, общую. И пустую, как только они входят, что Кёнхи явно не нравится, судя по тому, как она выглядывает в коридор в надежде найти кого-то из своей команды. Не везет. Кёнхи садится на стул, вытягивает ноги и снимает туфли, в которой её ноги невероятно устали. Она довольно вздыхает, и Тэхён всячески старается убедить себя в том, что это просто от того, что она сняла эти пресловутые лодочки, а не потому, что промо закончилось и им больше не нужно будет проводить столько времени вместе. — Тэхён, — говорит она, не смотря на Тэхёна. Он как будто просто небольшая помеха на её фоне, и она его с трудом заметила. — Перестань так себя вести. Мы расстались. Ты ведешь себя так, будто хочешь, чтобы весь мир узнал о наших отношениях, которых уже даже нет. Промо закончилось, но мы явно ещё увидимся на премиях, и я бы не хотела, чтобы ты вел себя так, словно между нами до сих пор что-то есть. Даже на камеру. Я не уверена, что дорама и дальше будет нуждаться во всем этом фансервисе, мы сделали достаточно. Челюсть Тэхёна сжимается от слов Кёнхи, мускул на щеке дергается, пока он пытается восстановить своё самообладание. Он полностью поворачивается к ней лицом, руки сжимаются в кулаки по бокам. — Я ничего не могу с собой поделать, — цедит Тэхён сквозь стиснутые зубы. — Я видел тебя каждый день на съёмочной площадке, потом во время промо, и мне приходилось притворяться, что между нами ничего не было. Это не первый их разговор на эту тему, надо сказать. Тэхён пытался исправить свою глупость, свою ошибку раньше, но Кёнхи была такой непреклонной, пресекая все попытки на корню. В отличие от него, она идет дальше. Не то, чтобы Тэхён может винить её этом — вовсе нет. Это он идиот, который разрушил их отношения, а теперь старается всё вернуть. Кёнхи пыталась исправить все тогда, в тот день, когда они расстались, а теперь…она продолжала свою жизнь без Тэхёна. А он просто не мог. Разве он может убить свою любовь? Он делает шаг к Кёнхи, устрашающе нависая над ее сидящей фигурой. — Ты думаешь, мне легко? Притворяться, что я больше не люблю тебя? Потому что я люблю, — яростно шепчет он, сверля ее взглядом с такой интенсивностью, что у Кёнхи перехватывает дыхание, хотя она быстро возвращает себе самообладание, вновь становясь невозмутимой. — Я люблю тебя больше всего на свете и не могу просто выключить это, потому что мы больше не вместе. Но его слова не производят на Кёнхи никакого впечатления. Она и бровью не ведет, смотря на него своими проницательными глазами, в которых написано, как она устала от этого разговора. И от компании Тэхёна, что уж таить. — Ты себя слышишь, Тэхён? — фыркает Кёнхи. — Оглянись назад, в момент нашего расставания, и подумай, насколько сейчас ты смешно звучишь! Тэхён наклоняется ещё ближе, пока их лица не оказываются в нескольких дюймах друг от друга, его горячее дыхание касается её губ, когда он снова говорит: — Я знаю, как звучу. Но это ничего не меняет. Так что если вести себя как влюблённый дурак — это то, что нужно, чтобы привлечь твоё внимание, то так тому и быть. Я больше не буду притворяться, — категорически заявляет он, и словно ставит точку. Он знает, что ведет себя, как настоящий эгоист, но не может переступить через себя. Ему нужна Кёнхи, нужна, как кислород, и он ничего не может сделать с этим. — И я не буду извиняться за то, что всё ещё люблю тебя. — Поздравляю, — говорит Кёнхи лениво, её глаза не выражают ничего из прежних чувств. Раньше она смотрела на него с нежностью и любовью, но теперь она выглядит так, словно всем своим видом кричит: Тэхён её самая главная ошибка. Миллионные шансы ему она давать не хочет. Что уж говорить о миллионных, она и второй шанс ему не желает дать. Он в этом сам виноват, но от того менее больнее не становится. Словно душу вытравливает, каждую кость в теле ломает, наружу выворачивает. — Из нас двоих только ты чувствуешь что-то подобное. Мне все равно. Я просто хочу напомнить тебе, что ты был инициатором разрыва. Чего ты теперь хочешь от меня? Ты причинил мне боль, а теперь говоришь, что все еще любишь меня. Тебе стоило подумать раньше, Тэхён. Раньше, когда я умоляла тебя не бросать тебя, когда я больше всего на свете хотела, чтобы мы были вместе. Тэхён знает, что она права. В тот момент, когда он все для себя решил, Кёнхи, как могла, боролась с ним, чтобы доказать: у них всё будет хорошо, стоит только переждать. Но Тэхён уперся рогом в мысль о том, что любовь между ними прошла и продолжил настаивать на своем, в конце концов не оставив любимой женщине и шанса. Он второго шанса не заслуживает, он Кёнхи. Если подумать, не заслуживает, но он готов вновь стать тем мужчиной, который будет достоин её, лишь бы она перестала быть такой непреклонной. Лицо Тэхёна омрачается от слов Кёнхи, борьба уходит из него, как вода сквозь сито. Он отпускает подлокотники кресла и делает шаг назад, в волнении проводя рукой по волосам. — Я знаю, — тихо говорит Тэхён, голос его полон сожаления. — Я знаю, что это я всё положил конец, — он слегка отворачивается от нее, чтобы скрыть тоску в глазах, и продолжает говорить. Хотя и уверен, что все его эмоции Кёнхи все равно понимает; она всегда имела особенную способность понимать его лишь по жестам. И Ким не думает, что за время, что они не вместе, эта способность Кёнхи куда-то делась. — Но это не меняет того, что я чувствую сейчас. Видеть тебя каждый день… это просто вернуло все на круги своя. Его разрывают эмоции, во рту чувствуется гниющий привкус, пепел оседает на губах. Тэхён чувствует себя беспомощным, жалким, абсолютно слабым против неё, беспомощным. За последние полтора года он никогда не чувствовал себя настолько живым, чем в те моменты, когда ему приходилось находиться рядом с Кёнхи. В остальное время Тэхён просто терялся в себе, от отчаяния забывая, как дышать. — Ты права, — тихо признает он после минуты молчания между ними, нарушаемой только их дыханием и редким шелестом ткани. — Я причинил тебе боль и прошу прощения за это. Я был глупым и эгоистичным, — признается тихим голосом, едва слышным шепотом. — Я думал, что закончить все будет проще, чем разобраться с собственным дерьмом, но все, что я сделал, — это осознал, как сильно ты мне нужна в жизни. Но Кёнхи снова не реагирует, словно все, что он говорит, просто тихое мяуканье на фоне её жизни. В неё нет и капли эмпатии или сочувствия, и Тэхён сначала хочет ужаснуться, ведь в его любимой женщине никогда не было столько хладнокровности, а потом понимает, что заслужил каждую унцию её презрения. — Потому что сейчас я знаю только то, что быть вдали от тебя — это как умирать изнутри каждый день, и если есть хоть малейший шанс, что ты все еще что-то чувствуешь ко мне, то я сделаю все, чтобы это исправить, — горячо заявляет Тэхён, голос слегка надламывается от эмоций. — Я люблю тебя, Кёнхи, и я никуда не уйду. Но вместе сострадания Кёнхи внезапно громко смеётся. От души, искренне, сбивающе с толку. Её смех горчит на его языке, открывает зарубцевавшиеся на сердце раны, и те вновь начинают кровоточить с удвоенной силой. — Ты мне угрожаешь, Тэхён? — усмехается Кёнхи, лениво шнуруя кроссовки, которыми она сменяет неудобные туфли. — Некоторые ошибки нельзя исправить, моя дорогая, и это одна из них, — говорит она, вставая. — Сегодня было последнее интервью в рамках промоушена дорамы, и я рада, что мне больше не придется видеть тебя и улыбаться тебе. Честно говоря, это первый раз, когда я хочу, чтобы проект, в котором я снялась, не стал популярным — у меня нет ни малейшего желания, чтобы мое имя было где-то рядом с твоим. Глаза Тэхёна расширяются от слов Кёнхи, острая боль пронзает его грудь, словно его ударили ножом. Он отшатывается назад, словно физически пораженный ее резким заявлением. — Нет, — хрипло выдыхает Тэхён, качая головой в знак отрицания. — Не говори так. Это жестоко. Он делает неуверенный шаг вперед, но тут же останавливается, когда Кёнхи заметно напрягается от этого движения. С трудом сглотнув комок боли, застрявший в горле, Тэхён снова пытается урезонить ее. — Я знаю, что облажался, — срываясь, выдавливает он после нескольких долгих мгновений, проведенных в попытках собрать остатки самообладания. — Я знаю, что нет оправдания тому, как сильно я ранил тебя и разрушил все между нами, — руки Тэхёна сжимаются в кулаки по бокам, пока он борется с желанием потянуться к ней, зная, что она только отшатнется от его прикосновения. — Но, Кёнхи, пожалуйста, — отчаянно умоляет он. Кёнхи отступает на шаг от Тэхёна, холодно глядя на него, как будто он незнакомец. — Что, пожалуйста? Не причинять тебе боль? По какой-то причине ты не подумал об этом, когда причинил мне боль, Тэхён, — Кёнхи стоит перед ним, мрачная, недовольная. — Ты причинил мне боль. Почему я должна заботиться о твоих чувствах? — и прежде, чем он успевает что-то сказать, продолжает. — Хватит, Тэхён. Не унижайся. Ты сделал всё, что нужно было сделать. Я не настолько отчаянна, чтобы держаться за своего бывшего парня. Кёнхи разворачивается, чтобы уйти. — Всего наилучшего. Я была рада работать с вами, господин Ким, надеюсь, мне больше никогда не придется этого делать. Сердце Тэхёна разбивается на миллион острых осколков, когда Кёнхи отворачивается от него и начинает уходить. Окончательность ее слов звучит в его ушах, как похоронный звон, последние остатки надежды, за которые он цеплялся, рассыпаются в пыль. Тэхён смотрит, как Кёнхи уходит от него, и в его животе появляется тяжелое, свинцовое чувство. Каждый ее шаг ощущается как еще один гвоздь, вбитый в гроб их отношений, запечатывающий их навсегда. Он остается неподвижным на месте еще долго после того, как ее удаляющаяся фигура исчезает из виду, не в силах оторваться, даже когда к нему постепенно начинает возвращаться рациональное мышление, и он осознает, насколько сильно он ухудшил ситуацию, а не улучшил ее, поддавшись своему отчаянию. Горький смех срывается с губ Тэхёна. Конечно, Кёнхи была бы рада, что они больше никогда не будут работать вместе — чего ещё она могла хотеть в этот момент? Он был идиотом, раз думал, что у них ещё может остаться какой-то шанс. Затерявшись в своих собственных жалких мыслях, Тэхён даже не замечает как покидает съёмочный павильон, как садится в машину, желая оказаться как можно дальше от места, которое окончательно разрушило его надежд исправить эту отвратительную ошибку, последствия которой продолжали преследовать его так долго. Тэхён сжимает руль с напряжением, до белых костяшек пальцев, пробираясь по перегруженным городским улицам, его глаза устремлены прямо вперед, а челюсти сжаты. Воспоминания о более счастливых временах, проведенных за бесцельной ездой с Кёнхи рядом, грозят захлестнуть его на каждом повороте — ему кажется, что она рядом, на соседнем пассажирском, задумчивая улыбка играет на ее губах, когда она смотрит на сверкающие огни Сеула, простирающиеся перед ними под чернильно-черным небом, усыпанным звездами. Каждый раз, закрывая глаза, он видит её радом, но, стоит только вновь посмотреть туда, где должна быть Кёнхи, так он не видит ничего, кроме пустоты. Такой же, что теплится внутри его собственной души. Где ты? Где ты? Ему хочется кричать, хочется звать ее, потому без нее простоине может, потому что она — все, что ему надо. Тэхён резко мотает головой, чтобы развеять эти горько-сладкие воспоминания, пальцы рефлекторно сжимают обтянутый кожей руль до боли. Бесполезно зацикливаться на том, что могло бы быть или все еще могло бы быть, если бы только… если бы только все сложилось по-другому между ними. Если бы только он не испортил все так по-королевски. У него много мыслей в голове. Как они дошли до этого? Они начали встречаться до того, как стали знаменитыми, они столько всего пережили, а теперь, какой же дурак, он просто все испортил. Он бросил ее, и теперь он страдает, создал проблему и пожинает плоды своих действий. Тэхён не может не вспомнить, как они впервые встретились, там, в их обычной жизни, когда все было гораздо проще, когда ему не приходилось жить с тяжестью вины от осознания того, что он причинял боль любимому человеку. Единственному человеку, который поддерживал его с самого начала. Воспоминания нахлынули непрошено. Они были такими молодыми и наивными, когда впервые встретились — просто два обычных человека, влюбившихся друг в друга без всяких забот. Он до сих пор может живо представить это: та уютная кофейня на углу оживленной улицы, где они проводили часы, разговаривая и смеясь вместе до закрытия. То, как ее глаза загорались, когда она видела его приближающимся, как ее лицо расплывалось в той сияющей улыбке, которую он обожал… Тэхён зажмуривается, чтобы не почувствовать внезапную боль, разлившуюся в груди при мысли о том, что все эти драгоценные моменты теперь потеряны навсегда. Они столько пережили вместе, прежде чем слава вошла в их жизнь. Они были двумя молодыми людьми с большими мечтами, но пока не знали, как их осуществить. И каким-то образом… каким-то образом все это казалось возможным с Кёнхи рядом с ним. Тэхёну всегда казалось, что он способен свернуть горы, если он будет идти с ним, и так оно и было. В веренице неудач и плохих ролей, когда его мастерство оценивалось емким «бездарность», она была той, кто говорил обратное. Кто говорил о том, что Тэхён талантлив. В те годы он думал, что Кёнхи говорит это только потому, что они встречаются, что по-другому не поможет, ведь она его девушка и должна поддерживать его. Но, когда заслуженная слава пришла, Тэхён остро осознал — Кёнхи верила в него, даже когда он был полным лузером. Тэхён не может не задуматься о том, как всё могло бы сложиться иначе, если бы он доверял им — доверял Кёнхи — достаточно, чтобы вместе пережить эту бурю, а не бежать в страхе, как какой-то трусливый дурак. Но никакие желания и сожаления не изменят того, что уже есть. Когда через несколько месяцев начинается период различных премий, Тэхён знает, что ему придется пересекаться с Кёнхи тут и там снова и снова, поскольку дорама — вопреки желанию Кёнхи, стала настоящим фурором и собирала больше всего номинаций и побед. Это просто невыносимо — не победы, вовсе нет — а присутствие Ким рядом. Она как обычно сверкает, она как обычно идеальна, она как обычно Ким Кёнхи, и все взгляды прикованы к ней одной. Даже когда на одной из наград именно она — какая жестокая насмешка судьбы — вручает ему статуэтку за номинацию «Лучший актер», Тэхёну все равно. Он так долго шел к этой награде, но теперь его волнует только то, что они снова на одной сцене. Только то, что в момент его очередного триумфа Кёнхи рядом с ним. На мгновение кажется, что все вернулось на круги своя, и она — его главная поддержка и опора. Тяжёлый вес золотой статуэтки ощущается как жернов на шее Тэхёна, когда он стоит на сцене, натягивая на себя улыбку для камер, в то время как его глаза остаются устремлёнными прямо перед собой. На неё. Пока они позируют вместе с натянутыми улыбками для очередной серии фотографий, Тэхён улавливает запах ее духов — тот самый аромат, который она всегда носила, когда они были вместе. Он пронзает его грудь так резко, что на мгновение перехватывает дыхание. Ким сжимает зубы, чтобы не поддаться волне тоски, которая грозит захлестнуть его, и судорожно сжимает пальцами награду в руках, пока боль не пронзает руку. Это то, к чему он шел годами — вершина его карьеры и все, чего он когда-либо хотел в профессиональном плане. Но сейчас, когда Кёнхи находится всего в нескольких дюймах от него, все это кажется совершенно бессмысленным без нее, которая разделяет — действительно разделяет — с ним этот момент. И во время своей благодарственной речи, во время которой он говорит полный бред, ему хочется, чтобы все его лова были обращены только к одному человеку — к Кёнхи. Он хочет говорить ей спасибо, хочет благодарить лишь её, ведь без её помощи и поддержки Тэхён никогда бы не оказался там, где он есть. Но он сдерживается, зная, что тогда она возненавидит его. А когда они получают награду как лучшая телевизионная пара сезона, Тэхён и вовсе хочет рассыпаться в пепел прямо на сцене. Зачем ему награда за то, как они играли любовь, если он бесстыдно потерял их любовь в реальном мире? Аплодисменты зрителей стихают до глухого рёва в ушах Тэхёна, когда он стоит на сцене, принимая очередную награду, а рядом с ним стоит Кёнхи, которую так хочется назвать своей. Вес этого трофея, кажется, даже тяжелее предыдущего — нежелательное напоминание обо всём, что они когда-то имели и потеряли. Когда они позируют для фотографий, Тэхён не может не задержать свой взгляд на лице Кёнхи чуть дольше, чем нужно — он абсолютно бессилен перед ней. Она выглядит сияющей сейчас, под ярким светом, в безупречном платье, которое делает из неё как минимум нежную нимфу из его фантазий. Ее улыбка ослепительна, а глаза сверкают радостью от их общего достижения… но это не достигает ее глаз, как раньше, когда она смотрела на него. Горький смех грозит вырваться из глубины груди Тэхёна, когда он понимает, что все это теперь так бессмысленно, без какого-либо реального смысла. Что хорошего в том, чтобы быть признанной лучшей телевизионной парой, когда они даже не смогли заставить свои настоящие отношения работать? Тэхён знает, что не может продолжать это делать — истязать себя, постоянно сыпля соль на собственные раны. Пришло время ему наконец отпустить ситуацию и двигаться дальше…даже если каждая клеточка его существа восстаёт при одной только мысли об этом. Особенно, когда она ясно дала понять, что не хочет больше иметь с ним ничего общего. Но почему-то вместо того, чтобы отвернуться, он смотрит на Кёнхи и поступает совершенно иначе. Голос Тэхёна едва ли громче шепота, когда он наклоняется к Кёнхи, его слова предназначены только для ее ушей среди какофонии шума, окружающего их на сцене. Он чувствует тепло ее кожи всего в нескольких дюймах от своей, и требуется вся его выдержка, чтобы не протянуть руку и не коснуться ее. — Давай заключим сделку? Продолжать появляться в моих мыслях хотя бы двадцать, максимум тридцать раз в день? Без тебя невыносимо. Кёнхи замирает, а после, отстранившись, Тэхён видит на её лице то, что не видел с тех пор, как они расстались. Уязвимость. Он с трудом сглатывает комок в горле, прежде чем продолжить упорно. — Двадцать раз в день, как минимум. Тридцать, если сможешь, — голос Тэхёна слегка дрогнул на последнем слове, и ему пришлось замолчать, быстро моргая от внезапно подступивших слез, грозящих навернуться на глаза. А он знает лишь одно: ей не нужны сделки с ним. Кёнхи терзает его и без каких-либо договоров. Она звонит поздно ночью. Ее голос еле слышен. Дрожит. Кёнхи плачет — он видел ее пла чущей так часто, что прекрасно может понять лишь по одному звуку, который срывается с ее губ. И опять по-новой. Он снова мальчишка, который влюбился по уши. — Приедешь? — тихо спрашивает Кёнхи. — Приеду.