~

У Гарри было много вопросов к Пожирателям и их идеологии, но Драко их задавать было решительно бесполезно: он ничего не ведал и делал, что говорили. Ни мотиваций тебе, ни логических цепочек — скукотень. А хотелось психологизма, хотелось аналитики, хотелось копать. Чем-то же руководствовались эти люди? Вряд ли все из них были повернутыми фанатиками, как Лестрейндж. Должны были быть и холодные расчеты, и шкурные интересы. Когда Гарри и Драко приехали в поместье Блэков на зимние каникулы повидаться с Нарциссой, как раз выдалась возможность расспросить действительно разбирающегося человека. У Поттера были славные отношения со свекровью, и обсудили они, кажется, все, кроме самого сочного и главного. Драко уплелся спать в другое крыло и до шестнадцати утра просил его не беспокоить: спиногрызы-третьекурсники на зельеварении проели всю плешь, а кураторство целого Слизерина из года в год отнимало душу. Гарри проводил мужа спать, вернулся в гостиную и воспользовался шансом завести разговор о важном. — Цисс, у меня к тебе есть странная беседа, — Гарри налил обоим вина. Камин приятно трещал, за окном кружилась метель, пледы укрывали ноги от сквозняка. Стучали часы, подвывал ветер, подкрадывалось непразднуемое рождественское утро, новогоднее застолье было уже на носу и будоражило. — Чего так? — Нарцисса отпивает вино, оставляя на фужере красный след помады, — Аврорат? Хог? Драко? — Ничего из вышеперечисленного, — Поттер усмехается и поправляет очки, — я даже не знаю, как начать, но мне жутко интересно… Гарри не находит в глазах свекрови ни малейшего понимания и вздыхает. Как бы они ни были близки, всегда удивляла эта вечно загадочная женщина, которая вечно загадочно улыбалась, а сама строила наполеоновские планы, которые одному богу были известны… Хотя нет, впрочем, не были — Нарцисса всегда была себе на уме. Вот и теперь смотрела так, будто намеков не понимает, хотя все она прекрасно понимает. — Ну же? — Ты еще веришь в теорию Волдеморта? Нарцисса вскидывает брови и усмехается, фыркая. Это был самый странный и нелепый вопрос, который она получала. — Гарри, мальчик мой, когда Волдеморт был еще Томом и только уродился, то, что вы называете его «теорией», мы усваивали в пятом колене, — Блэк улыбается, — чего это так тебя потянуло? — Всегда было интересно, как вы для себя объясняли это, — Поттер чешет затылок и тоже отпивает вина, — потому что с Драко об этом бесполезно говорить, он ничего не думал. — Да, когда он был в нужном для такого возрасте, вся его голова уже была занята тобой. Гарри смущенно умиляется и растягивает улыбку до ушей. Несмотря на годы вместе, он краснел от любых свидетельств любви Драко, как пятиклассник. — То есть, ты не отказываешься от своих взглядов до сих пор? — А с чего бы? — Блэк утягивает халат потуже и принимает более строгую позу, садясь глубже в диван: разговор будет непростой. — Ну, пять лет прошло. Фамилию же ты снова девичью взяла не просто так? — На нее не так часто закрывают двери, а это лучше для моей семьи — то есть, для вас с Драко. Да и Люциус глупо поступил, — Нарцисса мечтательно отводит глаза вверх, — ой, Гарри, как я его любила, ты себе не представляешь. — А щас чего? — А чего? Разбазарил весь наш капитал, опозорил наш род. Говорила я ему метку не брать — нет, взял, еще и Драко втянул. Говорила я, что аукнется — ну, сидит теперь, пусть сидит. Не знаю, как у Малфоев, а у Блэков новая глава в жизни намечается, — поднимает бокал, — за нас! Поттер смотрит на свекровь и поверить не может, что она это все всерьез. Огонь камина отбрасывает мерцающий свет на ее стареющее лицо, и так она совсем не кажется той, кем всегда являлась и кем Гарри никогда не хотел ее признавать. — А в целом ты с Люциусом согласна была? — Ну, до поры до времени. — Как же ты тогда позволила сыну быть со мной? Я ведь полукровка? Лицо Блэк растягивается в удивлении и несвойственной ей экспрессии. Гарри не знал, чего такого уморительно-изумительного сказал, но Нарцисса была в ужасе на грани гомерической истерики. Когда она выпивает, с нее слезает налет холодной аристократии, и просыпается бойкая остроумная ведьма, которой она всегда на самом деле была. Мимика Нарциссы подшофе всегда выразительна, а интонации в голосе по-британски широкие — мнение именно этой Нарциссы и было интереснее всего услышать. — Ты правда все еще думаешь, что дело буквально в чистоте крови? Какой же ты наивный, — Блэк встает с дивана и идет к комоду, чтобы достать портсигар, пока Гарри провожает ее глазами, — Гарри, это не про генетику и никогда про нее не было. Реддл сам полукровка, Снейп полукровкой был, не говори глупостей, — закуривает тонкую от канделябра через мундштук и хватает пепепьницу с собой на диван, — в чистоту крови верили либо глупцы, либо безумцы, для коих эти красивые речи и были уготовлены. Нормальные же маги все понимали. Поттер берет со стола оставленный свекровью портсигар, прикуривает от жирандоли со стоявшей за диваном этажерки и понимает, что сейчас его жизнь может опять перестать быть прежней. — А в чем же тогда дело? Нарцисса снова вскидывает брови и обводит рукой интерьеры, изящно оставляя ленту сизого дыма за мундштуком, как от волшебной палочки — мол, так не понятно? — Ну скажи ты, как есть, чего издеваешься! — Ну про сохранение нашего хрупкого и ранимого магического мира, конечно же, — Блэк выпускает клуб дыма, саркастично усмехаясь. — Как связаны нелюбовь к маглам и консерватизм? — Гарри затягивает полные легкие дыма и смотрит на огонь в камине. — Прямо! Маглы тысячелетиями пытались нас уничтожить, и мы не должны подпускать их к нашему миру. Я думаю, что нам надо изучать маглов, знать о них, следить за их настроениями, но никогда — вообще никогда — не впускать их в нашу жизнь. — И что же, их всех поубивать теперь, кто уже в нашей жизни? — Эх, Гарри, — Нарцисса вздыхает, — ты сейчас что хочешь: познать мое восприятие или поспорить с кем-то, кто, как тебе кажется, размышляет так, как по твоему мнению размышляет сторонник Темного Лорда? — Первое. — Тогда слушай и не перебивай, — Нарцисса нравоучительно наклоняет голову, выгибая бровь, острота которой сама собою указывает на твое собачье место, — а я тебе все расскажу. Маглы сами объявили нам эту войну: раньше мы жили в мире, были им провидцами и целителями, вместе совершали ритуалы, собирали травы и гадали. Они подражали нашему обычаю и мы не знали бед. Но потом этим свиньям пришло в голову устроить государство, они придумали себе богов, чтобы лучше управлять тем, что у них имеется, и мы все были прокляты в тот день. Нас начали истреблять за наши дары, если ты забыл, — Нарцисса курит, и голос ее становится жестче, тон — серьезнее, — нас сжигали живьем на кострах, нам отрубали головы, нас топили, на нас вешали преступления и все грехи человечества. Мы не могли заработать на жизнь продажей зелий или целительством, мы не могли учить наших детей. Мы вынуждены были бежать и скрываться, придумывать чары, осваивать боевую магию, только чтобы сберечься. Хогвартс стоит, потому что наши с тобой великие пра-пра-прадеды и их пра-пра-прадеды годами гибли за его право стоять. Проклятые католики сносили все, что было нам дорого. Ненавижу католиков, — Нарцисса вздыхает, — Предки Блэков в средние века жили по двадцать лет — спасибо маглам. Спасибо инквизици… Да и каков ужас, что мой род — самый древний род, а ему всего двести лет? Гарри, у маглов древний род — это род, которому триста, пятьсот, тысяча лет, а у нас — двести. Лондон горел, Гарри, и в нем горели ведьмы из-за маглов и их ебаных католиков, — Нарцисса плескает себе еще вина и опрокидывает залпом, нервно цокая стакан обратно на стол, — Католики — еще куда ни шло, а братья их православные уж не знаю, что творили, что маги славян физически отделились от мира маглов, но знаю я только, что попраны их мифы, и идолы их сожжены дотла, и все, что знали они о своем народе и его волшебстве, уничтожили христиане. Мусульмане? Гарри, я ненавижу мусульман, — Нарцисса затягивается, — Я ненавижу маглов за все, что они с нами сделали, и за то, что они продолжают с нами делать. Теперь мы для них — костюм на праздник. Они гадают на таро, заряжают воду и камни, как последние клоуны, хотя еще недавно «клованы» в спину кричали нам. Знал бы ты, сколько древних книг, заклятий, обрядов и артефактов маглы уничтожили по своей глупости, и какую высокую цену мы за это платим. Они, по природе своей ничтожные и обделенные, вынудили скрываться нас, одаренных — вернее тех немногих, кто выжил. И мы скрылись — чего ради? Чтобы наши же волшебники потом шли, прости мне мой французский, трахать магловских девок? Показывать им фокусы, будто магия — неведомая энергия, дарованная нам как избранным проводникам — это какая-то детская забава? Чтобы потом эти маглы сдавали нас, на нас были облавы, и мы теряли еще больше наших людей, наших ценных вещей, книг, записей, рецептов, зелий, палочек? — Нарцисса докуривает сигарету и тут же вставляет в мундштук новую, вышвыривая хабарик в пепельницу нервно-обиженным рывком, — Да на пушечный выстрел бы я не подпускала этих выблядков, потому что негоже им топтать землю, вспаханную моими предками в гонениях. Негоже им ступать в мой дом, построенный на средства, что выручали мои предки тяжелым трудом, стараясь сохранить знание о магии. Я — потомственная ведьма, Гарри, и я горжусь своим родом не потому, что он чистокровен, а потому что он выстоял и сохранил в себе магию, и без моего рода не было бы магии в Англии. Чистокровность — не про гены, а про службу магии. И мне нести это бремя в эти нелегкие времена обезумевшего мира, где порядочные люди окружены идиотами: одни маглов пускают, как к себе домой, а другие придумывают радикальные глупости, порочащие чистоту наших намерений. К слову о чистоте: недостаточно быть чистокровным, чтобы зваться волшебником — для этого важно знать и нашу культуру, и обычаи, и историю. Ценность того эфемерного, что мы имеем — она либо закладывается с детства, либо не закладывается. Нельзя в одиннадцать лет узнать, что ты едешь в Хогвартс, и изменить всю свою систему ценностей. Ты вот — потомок сильнейшего рода волшебников, но волшебником ты не родился, а стал. В том смысле, что узнал ты об этом потом, и для самого себя сперва ты Гарри, а потом Поттер, а должно быть ровно наоборот. И по тебе, Гарри, видно, что ты воспитан маглами — это не плохо и не хорошо, это попросту видно. Мне известно, что не каждый магл — редкостная тварь, но на лбу у них об этом не пишут, а выяснять это ценой магии или жизни близких я не готова. Кто-то из соратников Люциуса вовсе считал, что маглов надо бы захватить — я так не думаю. Дайте нам жить отдельно и не лезьте, не лезьте в то хрупкое, что у нас есть. Мы ушли, мы построили себе свою жизнь, и у нас тут есть наша конъюнктура. Не надо ее трогать. Нарцисса затягивает полные легкие дыма, пока Гарри обтекает после сказанного. Он был готов практически к чему угодно, но вот к этому он готов не был. Он не знал, откуда начать, и уж точно не предполагал такого ответа. Поттеру все казалось проще в мотивациях пожирателей. Более того, он был убежден, что они вообще ничего не знают о маглах и исходят чисто из садистской ненависти, но теперь Нарцисса показывает осведомленность и это не вяжется с тем, что Гарри рассказывали об «этих», из которых и была его свекровь. — Воу, тут много всего в кучу, погоди, — Поттер допивает вино, — во-первых, магов сжечь было нельзя, и ни одного настоящего мага так никто и не сжег — это я точно еще со школы помню. — И кто тебе об этом рассказал? Учебники по истории пишут те, кто отвечает за общественное мнение, — Нарцисса флегматично машет мундштуком, — тебе что угодно там скажут. А у нас в семье сжигали, например. — Ну а где гарантия, что тебе сказали правду? — На самом деле, Гарри не был уверен в достоверности фактов о сожжении, и долго спорить бы не смог, — Это было-то когда, пойди концы найди. — Не хочешь — не верь, — Блэк снисходительно улыбается и доливает себе вина, опустошая бутылку. — Окей, допустим, но что теперь делать маглорожденным волшебникам? — Ничего? — Пожимает плечами, — Ничего не делать. Жить магловскую жизнь. Если мы не скажем им об их даре, то никто и не узнает. — Ну погоди, яркий пример — Гермиона. Сильнейшая ведьма современности из моих ровесниц. Министрка магии. Родилась у маглов — и что ей теперь, никогда не проявить дара, который всех нас спас? Оставить ее пропадать среди маглов? Своих же бросить гнить в болоте? — Ну добрый вечер, давно ли маглорожденные своими-то стали? — Блэк фыркает, — А лучше, если они будут среди нас жить, влиять на наши устои и порядки? — Мы жертвуем талантами. — Это необходимая жертва, — Нарцисса закатывает глаза. — Хорошими талантами, — Гарри смотрит поверх очков. — Это исключение. И оно лишь подтверждает правило. К тому же, не было бы Гермионы — была бы кто-нибудь еще. Это лишение не поставило бы нас в такие риски, в какие ставит то, что ее родители, насколько мне известно, прекрасно знают всю нашу подноготную и в любой момент могут натравить на нас свои силы, — Нарцисса снова выдыхает клуб дыма, — Надо изучать маглов и брать от них лучшее, а их самих и их отпрысков на пушечный выстрел не подпускать. — Мы тут тогда все жертвами инбридинга вымрем, — Гарри усмехается, — где же свежую кровь брать? — Заморскую завозить. Магически одаренных детей младенцами изымать, а не школьниками — вариантов много, если озадачиться вопросом. — Контакт с маглами все равно будет происходить, мы же не в вакууме живем. — Будет, но меньше. Тем более, не в них одних проблема. — А в чем тогда еще? Нарцисса вздыхает так, будто все это время разгружала вагоны. — Они приносят свои порядки, которые, как зараза, пропитывают все, что у нас тут есть: обычаи, культуру, товарно-торговые отношения. — А вот с последним поподробнее, — Гарри встает за второй бутылкой. — Волшебство крепчает с поколениями, и древние дома содержат в себе особенную мощь. Артефакты и заклятия, которые мы создаем; зелья, которые мы варим — все это нельзя доверять тем, чья магия еще новая и неокрепшая. Контролировать эту силу нужно учиться с детства и расти с целью приумножать труды предков. То, что делали Малфои, и то, что делаем мы — это особенный навык. И мне бы не хотелось, например, чтобы к тому же самому подпускали маглорожденных — это плохо кончается. Деньги, которые мы зарабатываем, мы зарабатываем именно за счет того, что предоставляем высококачественные услуги. Магия — это энергия, и плохо обученная потомственная ведьма обойдет хорошо обученную новую, потому что энергия эта копится и передается от родителей к детям. Жалкие попытки грязнокровок в тесно связанное с магией предпринимательство меня смешат, потому что сколько бы они ни перегрызли учебников, их гадания или чары будут слабее наших. — А есть тому примеры? — Гарри, посуди сам, кто лучше будет плавать: рыба или утка? Утка ведь умеет плавать, и учат ее этому с детства, верно? Только природа утки в том, чтобы летать — и пусть летает. Желательно подальше от прудов, а то иногда утка может и рыбой полакомиться — мелкой, слабой, но все же рыбой. И сколько бы утка ни ныряла, плавать рыбой она не станет никогда. Она будет плавать уткой. И в этом их главная проблема, в этом их магловская суть, которую все грязнокровные и многие полукровные впитывают в себя. Они познают магию своими методами — дрянь рацио там, где ему быть не положено. Им нужно все описать, систематизировать, подогнать под свою жизнь, ее ритм, ее течение. Они не умеют чувствовать, они не умеют признавать свою непригодность. Магия не вписывалась в их науки, и они придумали «науки» о магии, которые выворачивают все наизнанку. Они берут из учебы книжное, а надо ощущать. Магия — она в крови, она на кончиках пальцев, она под кожей. Я училась с грязнокровками, Гарри, и они черствые, они непробиваемые, и даже сквибам о природе магии куда виднее и понятнее, чем этим. Глупо иметь проблемы с утками, знаешь, но и глупо быть уткой, которая считает себя рыбой. Гарри ничего не смыслит в утках и рыбах, задумывается, открывает вино и выкидывает хабарик в пепельницу. Пурга за окном затихла. — Если ты не хочешь истреблять маглорожденных, зачем ты с Волдемортом сотрудничала? — Я? — Нарцисса удивленно бьет рукой себе в грудь, — Я в жизни этого не делала. Я и Люцу, и Белле сразу говорила, что ни к чему хорошему он не приведет — радикалы не могут отстоять наших ценностей, понимаешь? А они вот не понимали, — Блэк опустошает фужер и отставляет его в сторону. — А Люциус и Беллатриса верили в чистоту крови? — Люциус нет, а Белла — еще как. Полукровность Лорда ее никогда не смущала, я не знаю, почему. Не обсуждали, — Блэк вытягивает ноги на стол у дивана, — А Люциус, как и я, хотел сохранить влияние и деньги. Идеологически заряженным его назвать никогда нельзя было. Думал заработать — ну, видишь, не заработал. Я сразу сказала, что так будет. Гарри давится вином. — То есть ты в нем разочарована не за его преступления и не за то, что он сделал с Драко, а за то, что он политически просчитался? — Если очень упрощать, то да. За метку у Драко я его вообще не прощу никогда, сам знаешь, а в остальном… — Нарцисса вздыхает, уводя глаза в угол, — Ну, скажем так, я не согласна с таким подходом, — смотрит в стену напротив, — Он совершал преступления, и мне кажется, что такого рода вещи попросту порочат наше имя. У нас уже давно хватает средств и влиятельности, чтобы больше подобным не промышлять. Не для этого мы были созданы. Но, Гарри, я знаю, что он хотел, как лучше. Просто «лучше» оказалось другим. Он очень любит нашу страну и наш мир, и ему очень важно было его сохранять. В последние годы перед войной он переборщил, согласна, но до тех пор он был прекрасным мужем, любящим отцом и примерным магом. Просто Люцик у нас не дипломат, а борец — ну и наборолся. А я вот тут с тобой сижу под Château Margaux, потому что всегда тоньше понимала этот мир, чем он. — И каково это было? Быть среди идеологически заряженных? — Да их там и не было почти. В боях, на заданиях — да. Белла вот с ума сошла под конец. А остальные в верхушке, помимо самого Лорда, были вменяемыми людьми. Все все понимали: про чистокровность же прикрытия ради говорили, а так-то всем хотелось сохранить влияние, положение. Или наживиться. Мне это сразу показалось провальным, но раз уж мы с Люциусом были вместе, то и… Ну вот так, короче, — Блэк смотрит вверх, чтобы прогнать выступившую слезу, и берет бутылку, которую принес Гарри, чтобы добавить себе вина, — просто маглорожденных никто не хотел видеть в конкуренции: кто-то чисто поэтому, кому-то еще общая неприязнь к немагическому накладывалась. Кто-то надеялся их дела к рукам прибрать — я вот только за. Прости, но то, что у нас сейчас Министр Магии — это девица, которая не воспитывалась ведьмой… Ну, это фиаско. — А не тем ли лучше, что управляет человек, который магию именно изучал? Она о ней все знает от А до Я. — Знает, Гарри. Не чувствует. Но она хорошая девчонка, индиго, мало таких. Этой еще простительно. Но не так я себе представляла нашу страну, конечно. — А как все думали, что мир работать будет, если Волдеморт победит? — Захватить маглов, разделить их ресурсы, нажиться на этом. Большинство там были ради наживы. А я же думаю, что «la véritable grandeur d'un peuple réside dans sa culture et ses traditions, et non dans ses conquêtes». — У меня плохо с французским, ты же знаешь, — Гарри в шутку закатывает глаза. — А Флёр эта ваша чего тебя не учит? — Нарцисса улыбается, — Гарри, ты же теперь аристократ! — Блэк по-доброму усмехается, — «Истинное величие народа состоит в его культуре и традициях, а не в его завоеваниях». Монтескье, магл, между прочим. Это я к тому, что не маглов надо поработить, а свою культуру и силу наращивать. Маглы сами придут. Приползут. На коленях. Без капли пролитой крови. Гарри улыбается и кивает. — Вот честно: неужто тебе реально плевать на чистоту крови? Это вопрос магичности и только, неужели? — Мне не плевать на происхождение. Если бы ты был маглорожденным, я бы все равно благословила Драко. А будь чистокровный, но не Поттер или кто сопоставимый — нет. Мне нужно, чтобы потомки скрепляли семьи и усиливали род. Чтобы род был в безопасности. Вот с тобой я точно во всем уверена, парень ты толковый, высокой культуры. Просто среди маглорожденных мало таких. — А ты прям разбираешься в магловской культуре? — А я в землянке живу что ли? — Нарцисса фыркает, — Достаточно наслышана и осведомлена, чтобы сделать выводы. — И что тебя там не устраивает? — Много чего, к тому же помимо отношения к магии. Государства их созданы для узурпации, а религии — для ненависти. Думаешь, у маглов ты так просто мог бы быть с Драко, а я так легко смогла бы забрать наследство Малфоев и Блэков? Думаешь, маглы бы Забини в школу взяли? Сидишь тут, смотришь на меня, допытываешь, а сам у маглов и половины бы не добился, потому что культура их гнилая, потому что чувствовать они не умеют, потому что злые они и алчные. А когда мы им отвечаем тем же, нас во враги записывают сразу. Не нужно нам их дикарств: и без того наши магические устои пропитались их заразой. Своей культуры у них никакой нет, помни об этом. Их праздники — наши обряды, их приметы — наша наука, их костюмы — наша культура. Они не придумали ничего своего. Отрекались от нас веками, а теперь во всем нам подражают. Пишут про нас книги, снимают фильмы, и там нет ни капли правды. Они гордятся тем, что их дети учатся в наших школах, построенных за наши меценатские деньги. Не для того моя пра-пра-прабабушка горела на кострах, чтобы на деньги, которые заработала она и ее осиротевшие дети, и которые я дала Хогвартсу, создавались условия для магловских выблядков. Не для того я своему сыну рассказывала об ужасах нашего прошлого, чтобы он, пообщавшись с грязнокровками, приезжал к нам домой и спрашивал про их поганые праздники — извращенные наши — и про их поганые фэнтези — плевок в лицо нашего наследия. Они хуже нас во всем, Гарри: мы здоровее, живем дольше, еще и обладаем тем, что им неведомо. Это мы должны им говорить, как жить, как минимум потому что мы можем смотреть в будущее, аппарировать, трансгрессировать, а они — нет. Они несут деньги тем, кто мимикрирует под нас, потому что теперь, истребив нас, они хотят нам поверить — и я считаю, что это нам еще сказать спасибо надо, что мы их под себя не подмяли, а просто отдельно жить пытаемся, — Нарцисса улыбается, — Гарри, ты ведь избранный, и тебе стоит задумываться о таких вещах, потому что за тобой будет будущее Магической Британии. Быть за все хорошее можно школьником, но ты у меня уже взрослый мальчик, и тебе пора взрослеть. А взрослая жизнь в том, что всех не обнимешь. Правда в том, что есть «свои» и «чужие», и это нужно правильно понимать. И работать надо в интересах «своих»: семья, соратники, страна. И ни один уважающий себя маг не хотел бы, чтобы потомки тех, кто нас убивал, внедрялись в наш мир, влезали поперек наших планов и работ, учили наших детей всякой дряни и далее. Все печально, но важно ставить приоритеты вовремя, дитя мое, потом поздно будет. Гарри молчит. То, что говорила Нарцисса, с каждым словом имело все больше смысла, и его это пугало. — А как тогда жить? — Познавать магию, делать деньги, укреплять влияние и репутацию, беречь устои, — Нарцисса сползает ниже по дивану, чтобы лучше уместить ноги на журнальном столике, — и забыть о маглорожденных. Если только мы не хотим их младенцами забирать для семей бездетных магов. Ну или для ребят типа Уизли, тоже вариант. — А как тогда познавать магловский мир и быть в контексте? — А у нас ученых-магловедов мало? Пусть живут, общаются, но наши тайны оставляют тайнами. Лишь бы не сдавали, не лезли и не грели нам экономику своим приходом. Гарри тяжело вздыхает. — Будь аккуратнее, Гарри. На тебе сейчас весь магический мир держится, а грязнокровки все на вид милые, пока до дела не доходит. Поверь, выбирая между нами и своим миром, они выберут свой, где мама с папой живут. И пока это выражается в месте встречи Нового года, у нас проблем нет. Но однажды это будет чем-то большим — не приведи судьба — и ты вспомнишь мои слова. Поэтому деньги в дом и связи в записную книжку — кругом враги, а нам надо защищать нашу общину. Поттер хочет что-то ответить, но его отвлекает топот босых ног по лестнице. — Мам, я начинаю ревновать! — Драко, заспанный, растрепанный и в мятой атласной пижаме, спрыгнул с двух последних ступенек и отмаршировал к дивану с родственниками, — Чего пьете? — Забирает у Гарри фужер и опрокидывает остатки вина. — Ты чего не спишь? Хотел же от учеников выспаться, — Гарри встает и приобнимает мужа, получая поцелуй в висок. — Без тебя не спится совсем, — Драко вздыхает, — мам, отдай мне моего мужчину! Чем ты его опять тут грузишь, признавайся, — Обнимает Нарциссу со спины и чмокает ее в макушку. — Я вообще не при чем, — Блэк поднимает руки, — мне мистер Поттер устроил расспросы про мое отношение к маглам и маглорожденным, а я рассказывала. — О-о-о-о-о, — Драко драматично вздохнул, — Гарри, срочно спать! — Берет мужа за руку и ведет к лестнице. — Эх, сына, зря ты так, ему еще учиться и учиться! — Да-да, мам, католики — уебаны, — Драко зевает, — но с Гермионой мы общаться не прекратим, денег заработаем, все в ажуре, сладких снов! — Утягивает Гарри на лестницу следом. Нарцисса вздыхает. Потерянное поколение. — Не ругайся в моем доме! — Сама ругалась, я все слышал! — Драко кричит с лестницы. — Мне, старой английской женщине, можно, а ты — новое лицо Блэков, имей совесть! — Нарцисса оборачивается к лестнице и кричит в темноту. — У меня «Поттер» вперед «Блэк» в документах стоит, ничего не знаю! — Голос Драко почти не слышно из дебрей дома. — А Поттер у нас ругается? — Нарцисса драматично-саркастично усмехается. — Нет! — Крикнул Гарри. — Когда играет в квиддич или когда я его… — Драко не дают договорить, а по его гоготу и убегающему топоту понятно, что Гарри поспешил отстоять свою честь нагоняем. Нарцисса промолчала и только вздохнула. Она еще немного посидит в темноте, переваривая, что наговорила Гарри, а потом пойдет спать, накладывая на спальню детей забытое ими заглушающее и ехидно думая про себя «Драко его, ага, конечно». Захочет попричитать, что двадцать три года деткам, а все ветер в голове, но осечется: пусть хотя бы теперь детьми побудут, и так несладко пришлось. Нарцисса ляжет в кровать и долго не сможет уснуть. Да, тяжелые были времена. Но она же права?