Атласные ленты, энергетики и плохие сны.

«Беспокойная девочка, кто тебя полюбит такую?» «Опять оделась как оборванка, матери стыдно за тебя.» «Запомни, никогда нельзя перечить мужчине. Его слово закон для тебя.» Хонджун вздрогнула, мгновенно выйдя из приятной сонливости. Она с беспокойством подняла голову и начала крутить ею в разные стороны, ища своего парня. — Джун-а, — голос бархатный, тихое утешение для Хонджун — Плохой сон? Девушка нашла парня, который устроился рядом на кровати. В руках была книга, но сейчас всё его внимание было переведено на неё. Хонджун что-то проворчала, придвинулась к чужим длинным ногам и с удовольствием уложила голову на бедро. — Дурацкий сон, Хва. — буркнула она, перед тем как снова закрыть глаза. Парень позволил себе тихую нежную усмешку, запустил пальцы в чужие короткие волосы и снова вернулся к книге. — Сонхва-хён защитит тебя, Джун-а. *** Хонджун любила своего парня, любила и поддерживала его как могла, несмотря на его особенности. Пак Сонхва увязался за ней, когда маленькая бойкая Хонджун тащила на себе два манекена, готовясь к курсовой работе. — Эти наряды хороши. Это твой проект? Хонджун с пыхтением сдула прядь чёлки со лба и нехотя ответила: — Ага, мой. Внутри ее бесило, что высокий и явно сильный парень спокойно шёл рядом, пока сама девушка боролась со смертью в лице (какая ирония) двух тяжёлых манекенов, на которых действительно была ею сшитая одежда. — Хороший подбор цветов и фурнитура уместная... Парень явно не собирался ей помогать из-за чего его комментарии звучали для Джун как насмешка. Она резко встала, обернулась на незнакомца, насколько это возможно, и со злостью сказала: — Ты либо помогаешь мне сейчас, либо не пиздишь об одежде и уходишь отсюда, понятно? Да, мать частенько ругала свою дочь за бранные слова. Хонджун уже устала осекать себя. Если бы не дрожащие от тяжести руки и неприятная влага, которая выступила на ее лбу, Хонджун с лёгкостью бы проигнорировала раздражающего парня. Сонхва остановился лишь на пару секунд. Он посмотрел в спину юной художницы, с удивлением поднял брови, пока уголки его губ стремительно поползли верх. Он привык, что ему всегда рады. Места в кафетерии, расположение преподавателей, приглашения на домашние вечеринки - всё это было у него. Сталкиваться с пассивной агрессией ему было внезапно интересно. Так ещё и от такой абсурдно маленькой и резкой девушки. Громоздкие манекены в один момент быстро забрали из рук Хонджун, оставив в кистях тянущую судорогу. Девушка удивлённо вскинула голову и увидела, как рядом спокойно и не спеша идёт Сонхва, с лёгкостью держа её курсовой проект. Она нахмурилась и собралась было открыть рот, для того, чтобы сказать очередное и обидное для себя "я справлюсь", но... — Если тебе нужна помощь - просто скажи, я буду рядом. Так оно и вышло. Сонхва действительно всегда был рядом, а Хонджун, не веря в собственную привлекательность, не позволяла ему переходить границы. Сонхва терпеливо ждал её. Понимая, что, кажется, она сближается с одним из самых популярных студентов в университете, Хонджун испытывала сильный стресс. Она ловила липкие взгляды студенток своим затылком, смущённо сводила носки уставших кроссовок, когда напротив были идеальные прямые брюки Сонхва. Ей казалось, что всё в ней неправильно, разница во внешнем виде убивала её в каждом зеркале. Сонхва же... Он не находил слов, чтобы описать своё отношение к своеобразной творческой личности с тонкой душевной организацией. То, что Хонджун являлась именно такой, он не сомневался. Он видел в ней жгучую для самой себя смелость к жизни и невероятную любовь к искусству. Словно всё, что нужно было Джун в этой жизни - творчество и духовный рост. А ещё банка энергетика. Хонджун пила их в ненормальном количестве, сладкий химозный запах стал ассоциироваться исключительно с ней. Она пила их, потому что ей никогда не хватало времени на свои дела, всегда приходилось жертвовать сном. Сонхва беспокоился, разумеется, но ловить чужой горящий взгляд от увлечённости делом - было так же дорого, как и само присутствие Хонджун в его жизни. Спустя время девушка оттаяла. Её границы мягко тянулись, расширялись и накрывали тёмную макушку Сонхва лёгкой вуалью, он чувствовал, что ему начали доверять. Они посещали выставки, оба жадно увлечённые искусством, с лёгкостью в груди скидывали неловкость и стеснение, позволяя звонкой придури выйти наружу. В такие моменты Хонджун светилась солнцем, Сонхва с благодарностью принимал этот свет, ощущая, как эмоции Джун мягко ложатся на его лицо подобно тем же солнечным лучам. Между ними сложились самые искренние и трогательные романтические отношения. Хонджун была убеждена в этом. *** Девушка вышла из лифта, поправляя на плече увесистый шоппер. Ручка от расчёски с блёстками кокетливо выглядывала из сумки, так и норовя упасть при каждом смелом шаге. У Хонджун было много вещей собой, потому что по плану (по расписанию) у неё ночёвка у Сонхва, которая обязательно растянется на пару дней. К тому же, семестр начался недавно, от нескольких пропущенных пар, ничего не случится. Такого мнения придерживался даже сам Сонхва, учёба для которого была очень важна. Хонджун с вороватым видом спрятала в глубокий карман кофты одноразку и открыла знакомую дверь. В квартире было подозрительно тихо, Хонджун нахмурилась и оставила свои кроссовки небрежно лежать на коврике в прихожей. Обычно, Сонхва тут же встречал ее или девушка чувствовала витающий аромат кофе в воздухе, но сейчас ничего из этого. Хонджун сбросила шоппер и кофту на диване, уходя вглубь квартиры на поиски своего парня. — Хва?.. Судорожные шебуршания доносящиеся из спальни побудили девушку резко открыть дверь. Она мысленно укорила себя за свою реакцию, но натянутые до предела нервы и шаткая самоценность капризно ныли где-то внутри. — Что здесь происходит? Она видит обеспокоенного Сонхва. Парень стоял в центре комнаты, обнажённый по пояс, и без конца бегал глазами по комнате. От собственных догадок у Хонджун сжимается сердце. — О, Джун-а, я не услышал, как ты пришла, — Сонхва, взяв неуместные пару секунд, подошёл к девушке и обнял её. — Почему ты без верха? — рассеянно уточнила Хонджун, едва коснувшись ладонью чужих лопаток. — Переодевался, — натянуто улыбнулся Сонхва. Хонджун понятливо хмыкнула и окинула комнату взглядом. Когда она зацепилась за тонкую бретельку бюстгальтера под кроватью, она перевела глаза на Сонхва. — Тут кто-то есть? — С чего ты решила? — нахмурился Сонхва, вжимаяголову в шею от удивления. — Ну... Хонджун обошла своего парня и подошла к кровати. Внутри все органы сжались от досады, которая горьким вкусом осела на кончике языка. Девушка подцепила с пола элемент женского нижнего белья и показала его Сонхва. Лицо Пака сковало разочарованием и нервным напряжением. Ничего, чего не ожидала сама Хонджун. — Я пойду, ладно? — Джун, подожди, у этого есть объяснение. — Я "всё не так поняла"? — уточнила девушка, чувствуя, как у нее от злости горят кончики ушей. — Да! — резко кивнул Сонхва и мгновенно изменился в лице — То есть... О боже, Хонджун, правда, тут никого нет. Хонджун решила, что раз между ними прозвучала та самая киношная фраза, то и она может позволить своим эмоциям увидеть свет. Девушка опустила взгляд на бюстгальтер в своей руке и затем швырнула его в Сонхва. — Тогда чей этот лифчик? Где его владелица? — Хонджун, я... Девушке сделалось дурно. Она почувствовала горечь предательства и от этого не могла взять себя в руки. Ей хотелось обрушить поток ругательств на своего парня, который всё ещё с идиотским видом стоял напротив и даже не попытался дать ей внятного объяснения. Казалось, она физически ощущает исходящий от него стыд. — Это чашка не моего размера, у меня нет таких больших сисек, разве это не странно, Сонхва? — Джун-а... — Нет, правда, откуда тогда ему взяться здесь? Может, всё-таки, здесь есть ещё кто-то? Ну, знаешь, кого-ты, похоже, трахаешь, пока меня нет? Последний вопрос прозвучал с выраженной агрессией. Хонджун стало дискомфортно от своих впившихся ногтей в ладони и жжения от слёз в глазах. — Давай я просто уйду отсюда, окей? Я не хочу иметь дело с... — Это моё нижнее бельё, Хонджун. Сонхва выдохнул это тихо. Он устало провёл ладонью по лицу и позволил себе уткнуться в неё на короткое мгновение, прежде чем он начнёт разбирать себя по кусочкам, в поисках стыдливой правды. — Что? — нахмурилась Хонджун, бегло смахивая слезу со щеки. — Это моё нижнее бельё. У меня тоже нет таких больших сисек, но я смог раздобыть только с такими чашками. Сонхва, чувствуя болезненное чувство безысходности, потянулся руками к ширинке своих джинсов, на что Хонджун сделала инстинктивно шаг назад. — Мне нравится носить его и... всё такое... Сонхва демонстрирует свои узкие бёдра и член, который был слишком заметен через нелепую кружевную ткань нижнего женского белья. Его щёки горели от стыда, но единственное, на что он мог надеяться - это понимание Хонджун. Не больше. Сама же девушка удивлённо коснулась ладонью своего рта и подняла на Пака обеспокоенный взгляд. — Хва, ты гей?.. От такого вопроса Сонхва с возмущением вскинул голову и нахмурился. — Я... нет? Мне просто нравится это, ладно? — Нравится? Женское бельё? Сонхва, я, по-твоему, идиотка? — Джун-а, я не гей! Я встречаюсь с тобой? — Это и было странно. — хмыкнула Хонджун, явно варясь в собственном чувстве липкой обиды. — Мы обсуждали это, я готов проговорить свои чувства к тебе ещё раз, если ты позволишь мне. Сонхва всегда был готов уделить особое внимание переживаниям своей девушки. Он смутно догадывался откуда пробираются новые ростки, но искренне не понимал природу их появления. По его скромному мнению, Хонджун могла удержать весь мир в своих руках. — Нет, — вздохнула художница — Давай я пойду, ладно? Договорились? Я позвоню тебе и ... «Всё-такое», как ты сказал. В тот день Сонхва остаётся стоять в коридоре в расстёгнутых джинсах, так и не надев футболку. Его узкая белая спина была сгорблена под гнётом стыда, а волосы закрывали обзор на дверь, за которой скрылась девушка. Парень сел на диван и вздрогнул. В складках пледа спряталась расчёска Хонджун. Сонхва бережно взял её в руки и начал бездумно рассматривать корпус. Миллиарды блёсток и бусинок плавали в воде, а сухие знакомые волосы запутались в зубчиках. Сонхва невообразимо тоскливо и горько от того, что даже подобные мелочи он находит милыми и трогательными. По ощущениям, его внутреннее солнце стало светить тусклее и холоднее. *** На столе лежал блокнот, где мелким почерком старательно был выведен список: «каркасная сетка» «окантовка» «бретели» «туннельная лента(?)» Хонджун сщурилась, смотря в экран ноутбука, запоминая, как этой самой загадочной туннельной лентой пользоваться. Позади неё лежал в развалочку шоппер. В этот раз оттуда сиротливо выглядывала чёрная атласная ленточка, а острые концы ножниц так и пытались проткнуть грубую ткань сумки. Убедившись, что в её случае никакие туннельные ленты не пригодятся, она закрыла ноутбук, подхватила шоппер и хлопнула входной дверью. Её убежденность в собственных действиях медленно тлеет, но Хонджун упрямо идёт по улицам, минует лестничные пролёты, стоит в лифте с ровной гордой осанкой и с решительным настроем стучит в дверь Сонхва. Открывают ей не сразу, но эта короткая заминка не даст ей усомниться в себе. Сонхва первый принял её. Он с благодарностью принимал её чувства и никогда не прятался от её резких эмоций. Те всегда покрывали его пылью ярких красок, на что Сонхва лишь мягко улыбался в ответ. Хонджун должна, она безумно хочет принимать всего Сонхва полностью и без остатка. — Джун-а? Девушка встряхнула головой и перевела взгляд на Сонхва. Задумалась. Сталкиваться с собственными чувствами всегда было непросто. — Занят? — уточнила она, засовывая руки в карманы. Сонхва бегло оглядел художницу: подметил чистую, но мятую одежду, пыльные носы кроссовок и продолговатый острый предмет, который так и не смог проткнуть плотную ткань шоппера. — Проходи. Дверь квартиры тихо закрывается, Хонджун так же привычно разувается, хоть и подвисает на собственных действиях. Решительность никуда не делась, но ранить Сонхва снова она не хочет, а то, что своей резкой реакцией в прошлый раз она сделала именно это - сомнений не было. Сам парень тоже не знает куда девать себя в собственном доме, но он достаточно успел известись чувством стыда, да так сильно, что его не твердой рукой были выброшены все нелепые лифчики и атласные женские трусы. От Сонхва остался только бесконечный стыд и поникший взгляд. — Ты..? — Всё-таки, — перебивает Хонджун, складывая руки на груди — Твой бюстгальтер был дурацким. Сонхва рассеянно повёл плечом. Он в курсе. Сонхва сам по себе, похоже, был дурацким, раз решил, что может позволить себе потакать желаниям. — Эти чашки отвратительные. Из-за поролона всё будет так торчать, что люди бы точно заметили это. А трусики? Сонхва, прости, но в твоём случае всё будет вываливаться. Сонхва вымученно улыбнулся и кивнул. Он достаточно натерпелся, чтобы со скупой слезой уже попросить Хонджун уйти, как... — Поэтому я сошью тебе всё сама. Сонхва осёкся. — Что?.. *** Сонхва до сих пор пребывал в особой прострации. У него был сложный набор испытываемых эмоций, а именно стыд, жгучая неловкость, которая бегала у него под кожей и придурь, которая стремительно множилась в нём из-за абсурдности всей ситуации. Хонджун. Его прекрасная Хонджун с самым серьёзным видом стояла рядом и придирчиво смотрела на цифры, которые собирались на её измерительной ленте. Девушка успела переодеться в комфортную домашнюю одежду и собрать короткие волосы в небрежный хвост. Сонхва этот аутфит знает слишком хорошо и означал он только то, что Хонджун действительно сошьёт ему кружевное нижнее бельё. Из зыбких размышлений его выводит тихое бормотание художницы: — У меня кусок маленький останется, но сейчас я понимаю, что можно тебе поясок на талию замутить… М? — Смешно. — хмыкнул Сонхва. — Да я серьёзно, если захочешь - скажи. — Хорошо. Хонджун отстранилась и Сонхва, не выдерживая напряжения, коснулся ладонью груди в попытке прикрыться хоть немного. — Ты можешь выдать это, хотя бы, за курсовую? Хонджун подняла на него непонимающий взгляд. Сонхва поспешил дать ей свои неловкие объяснения: — Задача, наверное, не простая и... Мне правда неудобно и до сих пор стыдно, Хонджун. Может ты сможешь оформить проделанную работу как часть курсовой или ещё как... Хонджун задумчиво кивнула, а после одарила своего парня едва уловимой улыбкой. И была в ней толика шкодливости и придури, которую они всегда делили на двоих. — Поверь, лучше об этом никому не знать. Сонхва фыркнул и закатил глаза. — «Оппой», кстати, тебя не буду звать, даже не надейся. — Я уж понял. — А "хён" вот интересно звучит. — Боже... *** Хонджун хоть и, по ощущениям, явилась на свет вместе со швейной машинкой в руках, работала медленнее обычного. Она больше времени уделяла рисованию выкроек, раскрою тонкой кружевной ткани и... Ткань. Сонхва соврёт, если скажет, что его не зацепило чёрное мягкое кружево, которое выбрала девушка. Если до этого он отмахивался от этой идеи и подставлял своё тело замерам только из любви к Хонджун, то после ткани он лишь спросил, хочет ли его девушка чай и ушёл на кухню, готовить обед, не мешая Джун творить. Спустя время, на полу стоят пустые миски из-под еды, а чуть поодаль чёрными лепестками раскрываются детали будущего эксклюзивного изделия. Хонджун достала из кармана яркую одноразку и с важным видом сделала короткую затяжку. — Ты же бросила. — недовольно подметил Сонхва. — Это ты так думаешь, — пробормотала Хонджун, приложив выкройку к куску ткани — К тому же, ты тоже, оказывается, не всё мне рассказывал. Сонхва, вместо деструктивного стыда, решил попробовать блефовать. — Но тебе же нравится происходящее. Хонджун медленно подняла голову и окинула взглядом голую грудь и живот Сонхва. С ее губ сорвалась тонкая струйка приторного пара, которая осела на смуглой коже парня неощутимыми касаниями. — Да. Ещё вопросы? — Чай? — Да, пожалуйста. — Сейчас принесу. *** Сонхва откинул голову и прижался затылком к стене. Он тяжело вздохнул и накрыл ладонью лицо, чувствуя, как жгучая неловкость и восторг расползаются по его телу искрами. Его будоражила сама ситуация, сводила с ума своими мелочами. Ткань комфортных трусиков мягко обхватывала его бёдра. Чёрные атласные ленточки собирались в трогательные бантики, пришитые хонджуновской рукой. Плечи и грудь бережно обхватывал собой кружевной топ. Не было нелепых поролоновых вставок, чья пустота, приносила ненужную толику абсурда. Были батистовые ленточки, мягкая сетка и те же нежные бантики. Казалось, Хонджун никогда не будет шить подобного, но для Сонхва она создала маленький шедевр. — Эй, Хва, давай выходи. Если получилась херня – мне нужно это увидеть и исправить. Парень облизнул сухие губы и встряхнул головой. Получилось потрясающе. Настолько, что он дуреет со своей эмоциональной обнажённости и от осознания, что Хонджун примет его любым. Сонхва вышел из-за ширмы и завёл ладонь в свои волосы на затылке. Пристальный взгляд любимой девушки он мог ощутить почти физически. — О... Хонджун сидела на кровати и в заинтересованности рассматривала Сонхва. Её застывшая насмешка сменилась на мягкое удивление. Сонхва выражал собой набор сплошных противоречий. Он трогательно смущался, но вместе с тем, видно было, как ему нравится собственный внешний вид. Он сдерживал зубами губы, чтобы те не расползались в счастливой улыбке. Блестящий взгляд, румянец на щеках, широкие плечи, узкая талия и длинные ноги, Хонджун наслаждается созерцанием и чувствует, как её легкие насыщаются невиданной ей лёгкостью. — Как я выгляжу? Сонхва, сделав пару шагов к Хонджун, смущённо осмотрел себя. Девушка задрала голову, прижавшись подбородком к плоскому животу. — Ты самый красивый, знаешь об этом? Хонджун увидела в ответ самую яркую и нежную улыбку, которую только могла увидеть у Сонхва. — Я люблю тебя. — Ага, что у нас там на ужин? — Джун-а, я сказал, что люблю тебя, эй. — Хён, я бы хотела поесть что-то из курицы. — Ты невыносима. *** Когда ужин был съеден, отрезки ткани и лент были убраны с пола, а на улице стемнело, они переместились в кровать. Сонхва, после насыщенного дня, позволил себе уткнуться взглядом в книгу и потеряться среди строчек текста. Хонджун дремала, уткнувшись в подушку. Несмотря на занятие своим любимым хобби, она тоже вымоталась. Сонхва, сквозь поток текста, слышит, как вздрогнула и подняла голову девушка. — М? Плохой сон? — Дурацкий сон. — Сонхва-хён защитит тебя, Джун-а.