Приторная горечь // LeeKnow // Jisung / NC-17

tw: упоминания наркотиков. !от айдолов взяты только имена и внешность! !употребление наркотиков вредит здоровью! !не пейринг! ___________________ Минхо любил дорогую жизнь, он вцепился в свой статус мертвой хваткой - уже не прилагал особых усилий, просто знал, что это его. Принимал богатство, как данность, а женщин, что на него липли, как обыденность.  Он всё не мог понять, что именно цепляло его в Наён. Она была настолько обычной, что можно было перепутать. Ещё одна девушка, чью жизнь он рушил. Разве это вина Ли? Девчонка сама ведь пришла к нему, сама сунула деньги, сама протянула руки и закинулась. Он не заставлял её.  В какой момент все пошло не по плану? Когда он стал ждать её? Минхо отгонял каждую мысль об этом. Непозволительно. Он её дилер. Да и все равно недолго осталось бедолаге, слишком часто она к нему приходила.  Закрадывалось сомнение, приходит она за дозой или чтобы посмотреть на него?  *** — С тебя пятьдесят баксов.  — Пятьдесят? Стало дешевле? — Наён хлопает глазами, как беззащитная лань. И не скажешь, что она под чем-то большую часть времени.  — Скидка постоянному покупателю, — сует ей в руки упаковку и поджигает сигарету, затягиваясь.  — Мой парень думает, я хожу к любовнику. На самом деле, я…. — Скажи ему, что ходишь смотреть на котиков, — он не дал договорить девушке и ушел, оставив её. Наён не увидела, как заиграли желваки на его скулах, а кулаки сжались до побелевших костяшек, когда она упомянула парня. Минхо был бы рад быть её любовником. Хотя бы на час. Хотя бы на минуту.   ***  В квартире тяжелый воздух, будто давно не проветривали, а хмурый Джисон, не отрываясь смотрит в телефон. Его мысли мечутся бессвязно, он отрицает очевидное и придумывает отговорки для свой девушки.  — Джисони!  Он вздрогнул, подняв голову. Отчаяние при виде неестественной улыбки.  — Ты.. где ты была?  Наён поджимает губы и смеется, заламывая пальцы. Она уходит в ванну и почти ныряет в раковину, умывая лицо холодной водой. Полоскает рот и выплевывает воду. Стоит поднять голову, как в зеркале она встречается с потемневшим взглядом Джисона.  — На котиков… смотрела, — грудно сглотнула и несуразно улыбнулась.  — Какие ещё котики? — Ну как же! — Наён быстро повернулась к нему лицом, прижалась поясницей к раковине и схватилась за неё рукой. — Суни, Дуни и Дори.  Джисон отмахнулся и снова предпочел не замечать. Проехали. Он не удивлен.  — Я приготовил ужин, — ушел из комнаты, повернув на кухню.  Наён быстро догнала его, обняла со спины, уткнувшись носом в спину своего парня. Она глубоко втянула носом его запах. Терпкий одеколон, еда и…. цветы? Отстранилась немного и выглянула из-за плеча Джисона. Действительно, пышный букет пионов на столе.  — Джисони, спасибо, любимый, — целует его за ухо, пока руки пробираются под его футболку.  — Я скучал.  — А я-то как скучала.  *** Этот вечер, как и многие другие, Минхо сорвался в спальный район, где дома были серыми, панельки, не иначе. Редкие неоновые вывески резали глаза. Дорогая машина Ли остановилась в темном дворе. Он словно был школьником, крадущимся на свидание, на своем третьем десятке жизни. До одури смешно.  И что он, черт возьми забыл в этом богом забытым районе? Мальчишки с этого двора с ногами оторвали бы дорогие туфли Минхо.  Но она тоже была здесь. В окне, на седьмом этаже, её тень пархала как бабочка, запертая в банке.  Зачем он здесь? Проверить, не передознулась ли она? Забавно, он же сам ей это продал.  Он снова закурил и взял в руки телефон, листая фотографии Наён в социальных сетях. Она не говорила ему своих акаунтов, но ему и не надо. У Ли достаточно денег, чтобы узнать такую мелочь.  Фото с Джисоном. Ещё одно. Видео с ним. Обнимаются. Целуются. Подпись «люблю его больше жизни!» смеется над Минхо. Тошнит от приторности, но горечь табака смягчает это.  Минхо хотелось вырвать девчонку из лап нежного тюфяка Джисона. Он бы увез ее в Монако, в Макао, чёрт возьми, куда угодно, стоит ей только указать пальцем.  *** Утром Наён шептала слова любви Джисону, улыбалась ему. Она вела себя необычно. Она была странной. Она была как обычный человек. И это пугало.  — Джисони, я приготовила завтрак! — она легла в постель рядом с ним.  — Правда? — глаза его засияли. Наконец-то все нормально  Они провели чудесный день вместе, а Наён все смотрела на букет пионов. До чёртиков красиво.  Однако счастье было недолгим. Уже вечером она снова изнывала. Ей нужен был он. Или доза? Наён сама не понимала, поэтому быстро собралась и уехала в тёмную ночь и неизвестность.  *** На утро, Минхо проснулся от кошмара. Во сне он умирал бесконечное количество раз, а после видел, как над его могилой стоит лишь один человек.  Он, шаркая ногами по каменному полу, потирая глаза, вышел из спальни. Его пентхаус был дорогим, но холодным, пустоту он старался заполнить дорогими элементами декора, вроде пушистого кофра у дивана или декоративного камина - намека на теплоту.  Со стаканом воды в руках, взятом на кухне с мраморной отделкой, он вышел на террасу. Широкий простор, стеклянное ограждение и вид, который действительно был дорогим. Минхо замер, увидев на шезлонге девушку. Он протер глаза ещё раз. Может, это всё ещё сон, сейчас он умрет, а она снова будет стоять над его могилой? — Наён? — она вздрогнула и обернулась. Настоящая, не такая, как в его сне. Реальная.  — Минхо.., — Наён неровно встала с шезлонга, но в её глазах не было отрешенности. Она лишь устала.  Но Ли смотрел на неё, как на призрака.  — Как ты сюда попала? — Видела, как ты вводил код от двери, когда приезжала в тот раз. Прости. Я не сказала ничего Джисону. Просто ушла, — она уронила голову в ладони, и её волосы скрыли её лицо, но не дрожащие плечи.  — И ты пришла ко мне, — закончил за неё Минхо. — К своему дилеру.  — Я не знаю, почему, — Наён всхлипнула и подняла голову, чтобы посмотреть на Минхо, — ты единственный, кто меня понимает.  Он усмехнулся. Понимает? Минхо, который сломал ей жизнь. Минхо, который продавал ей смерть в красивой упаковке.  — Ты ошибаешься, Наён. Думаешь, я рад тебя видеть? Думаешь, я буду спасать тебя? Ты мне не нужна, — он выплюнул слова, выдавая их за браваду. Будто он смелый и сильный. Скрывая свою слабость.  — Тогда почему ты не выгонишь меня? Тишина.  Минхо молчал, глядя на девушку, как на смертный грех, явившийся к нему на террасу с видом на город. Хотелось выгнать, кричать, оттолкнуть. Но руки предательски сжимали стакан, а ноги словно приросли к полу. — Потому что ты как заноза, — наконец прохрипел он, — я не могу тебя ни вытащить, ни оставить себе. Наён подошла ближе, и он не отшатнулся. Она была болезненной зависимостью, мерзкой привычкой, от которой не избавиться. Он знал, что она сломает его, доведет до ручки. Но сейчас, глядя в её заплаканные глаза, он ощущал странное, извращенное торжество. Она пришла к нему. И это было важнее всего. — Я тоже не могу ну уйти, ни остаться, — прошептала Наён, касаясь его щеки дрожащими пальцами.  Минхо схватил её за руку, сжимая до боли. Смотрел, как зрачки её расширяются, как она тяжело дышит. Она принадлежала Джисону, но сейчас была здесь, с ним. И это был их маленький, грязный секрет. — И что теперь? — спросила Наён, сглатывая. — Теперь, — прошептал Минхо, притягивая её к себе, — мы горим вместе. Он не знал, что будет дальше. Ему было плевать. Сейчас она была здесь, и этого было достаточно. На утро он мог снова возненавидеть ее, себя, Джисона, весь этот прогнивший мир. Но сейчас они стояли, обнявшись на террасе, и рассвет окрашивал их в багровый цвет. Цвет греха, цвет отчаяния и, возможно, цвет любви. Любви больной, извращенной, но такой реальной в этом искусственном мире. Он знал, что это их общая гибель. И это почему-то грело душу, теперь они оба были обречены.