Глава 3

Черт, она пришла на урок в клетчатой мини-юбке. Как будто специально прошла прямо мимо радом с его столом, задевая его краем юбки. Он не может оторвать взгляд от ее ног, прикрытых только белыми гольфами до колена. То, что она садится прямо за первую,блять, парту (хотя обычно всегда сидит за второй на его уроках), не помогает. Теперь ему приходится судорожно думать как скрыть стояк, через пять минут ему придется читать лекцию перед классом подростков. Краешки ее губ приподнимаются, как будто она улыбается собственным мыслям, и Драко гадает, не заметила ли она то, как действует на него… Блять. Блять. Блятьблятьблять Он не знает, как высидеть урок. Он расстегивает верхнюю пуговицу рубашки и расслабляет галстук. Ему жарко. Почему так жарко? Звенит звонок и он с облегчением заканчивает свою сбивчивую речь про Олдоса Хаксли. Поспешно задает классу прочитать отрывок в несколько глав. Она остается в классе, когда все выходят. Он старается не смотреть на нее. Сопротивляется из последних сил. - Вы что-то хотели? - резче, чем нужно. Громче, чем хотелось. - Да, - кажется, она волнуется, - я лишь хотела узнать, на счет сочинения, которое я переписывала… Он отворачивается к доске, принимаясь стирать синий маркер с белой поверхности. - На столе сверху, берите и уходите, пока не начался следующий урок. Гермиона медлит. Пульс заходится бешеным темпом. Она проходит стол, даже не взглянув на кипу бумаг. Шаг Второй Третий И она стоит почти вплотную к его каменной, черт возьми, спине. Он поворачивается. Наконец она может вдохнуть его запах, удовлетворить свое больное любопытство. Ее рука касается его щеки. Рассматривает каждую деталь его лица. «Оттолкни меня» - в мыслях. Но он молчит. Не двигается. Ждет ее дальнейшего шага. Когда Гермиона придумывала этот план, все было просто. Собрать доказательства, испугать возможными последствиями, быть уверенной в выпускной оценке. Несколько шагов - и вы гениальны. Но как только она увидела его взгляд на себе, когда она вошла в класс, она засомневалась. Стоило ей войти в класс, как он впился в нее тем же взглядом, что преследовал ее во сне. Желание. Обжигающее, пронизывающее каждый сантиметр ее тела. С сомнением она осталась в классе после звонка. С сомнением она облокотила телефон с включенной камерой к своей сумке, когда он отвернулся. С сомнением она подходила к нему вплотную. Но все сомнения развеялись, стоило ей коснуться его щеки. Они потянулись друг к другу одновременно. Губы коснулись губ, сильные руки обвили талию, тонкие пальцы сжали шею. Мир замер и сузился до одной точки, соединяющей двух людей. Малфой с жадностью врезается в ее губы, как будто избавляется от ломки, так долго мучившей его. Она сейчас - его источник жизни, единственное, в чем он нуждается. Голову снесло нахер. Слова Блейза забылись, как будто он не был с ними на сто процентов согласен в тот момент. Все, что имело значение - это то, как Гермиона исследует пальцами его волосы, оттягивает, поглаживает, как будто в трансе отвечает на его порывы. Нарушает все неписаные правила. Минуты проходят, риск, что их поймают, возрастает. Его руки спускаются ниже, невольно, и касаются голой кожи бедра под юбочкой. Он резко вдыхает воздух, а из уст девушки вырывается еле слышимый стон. И тут магия проходит. Малфой резко отталкивает ее и отворачивается. Дрожащими пальцами дотрагивается до губ, глаза расширяются. Раздается звонок и Гермиона пулей вылетает из класса.

***

Малфой не пришел в школу на следующий день. И на следующий. Он вообще планирует еще неделю «болеть» дома и бежать от этой ситуации. Его не волнуют его чувства или чувства Гермионы (хотя он надеется, что никаких чувств нет и, возможно, это был глупый спор, эксперимент или что-то в этом роде). Его волнует то, что он поддался. Ему 30 лет, он встречался с девушками, женщинами, всегда четко осознавал причины и последствия. Сейчас что-то пошло не так, причем с самого начала. Блейзу о случившемся он не писал, просто не знал как оправдаться, а насмешки друга ему сейчас не помогут. Он думал. И только винил себя. За свою глупость, которая может сломать его карьеру. За свое поведение, которое, видимо, подало какой-то намек мисс Грейнджер, что то, что произошло, вообще возможно. Через 3 дня смотрения в одну точку он твердо решил быть мужчиной и навсегда забыть об инциденте. В конце концов, он не нарушал законов. Он справится с 18-летней девушкой и школьной администрацией, если потребуется. Но все это будет… когда закончится его больничный.

***

Его не было всю неделю. Она иногда проходила мимо его кабинета, чтобы проверить. Каждый вечер глаза возвращались к видео в фотопленке. И к фото в баре. Тот, кто увидел бы их впервые, подумал бы, что они в отношениях. Прекрасные доказательства, как она и хотела. Только вот… В душе скребли кошки. Она вспоминала их поцелуй, полный страсти, секундной надежды, полного забвенья… и честности. Он не был похож на поцелуй с Роном в игре в бутылочку, когда им было 13, нерешительный, неловкий. Или поцелуй с Джинни, игривый, ничего не значащий, который периодически случался, когда подруга выпивала больше, чем стоило. Каждый вечер глаза возвращались к видео с поцелуем. И к фото в баре… чтобы удалить их и больше никогда не вспоминать. Но сердце сжималось, и она так и не решалась нажать на значок корзины. Пусть ей останется хоть что-то. Хоть мимолетное воспоминание об этих эмоциях, которых она ждала всю жизнь и которых так волнительно боялась. В понедельник он возвращается. Провел урок как обычно. За исключением одного «но»: Малфой ни разу не взглянул на Гермиону. Обычно он то и дело бросал на нее взгляды, иногда хмурые, иногда любопытные. Она никогда не отвечала на них, но чувствовала. Каждый раз искорки касались ее кожи и она знала: он смотрит. Это стало настолько привычным, что сейчас без этого становится холодно и одиноко. - На сегодня все. До звонка еще пару минут, - Драко стоит перед своим столом, опирается на него бедрами, скрестив ноги, и смотрит на часы, - домашнее задание у вас есть. Класс стремительно пустеет, но Гермиона не успевает выйти, когда слышит: - Мисс Грейнджер, прошу вас остаться на пару минут. Девушка подходит к учительскому столу, глаза устремлены в пол. Драко начинает нарочито официально. - Я бы хотел извиниться за свое поведение. Я надеюсь вы понимаете, что тот… случай… был ошибкой и больше повториться не может. Я искренне прошу прощения, если каким-то образом мое поведение позволило вам думать иначе. - Я… тоже хотела извиниться, - тихо происходит Гермиона, - я понимаю, что это была ошибка, не знаю, что на меня нашло. - Рад, что мы прояснили, - Драко обходит стол, зачесывает пятерней назад светлые волосы и садится в свою привычную позу для работы. За эти мучительные минуты они так и не взглянули друг на друга. Гермиона понимает, что разговор закончен, и тихо выходит из класса, осторожно закрывая за собой дверь. Все в ней горит от стыда и неловкости. Тем временем Драко за дверью прячет лицо в ладони и пытается выровнять дыхание. Спустя неделю она все еще такая же красивая и желанная. Но ему нужно забыть о ней, пока не стало слишком поздно.

***

Месяц спустя… Они встречались только на уроках Месяц дистанции и полного игнорирования друг друга. И они почти привыкли. Выработали свои негласные правила: 1. Не оставаться наедине 2. Если встречаются взглядами, нельзя задерживать их больше, чем на 3 секунды 3. Но когда второй не видит, можно смотреть сколько угодно. Иногда Гермиона специально поправляла волосы, обращая на себя внимание. Иногда Драко покашливал, пока класс писал сочинение, и Гермиона знала, что сейчас она может чуть-чуть поглазеть. Сначала находиться вблизи друга было неловко и некомфортно. Но недели шли. И это превращалось в некую игру. Где они могут играть по правилам, и пока они не выходят за рамки, игра не остановится.

***

– Подруга, у тебя кто-то появился? – Джинни чуть не орет в трубку, - Когда мы последний раз говорили о Роне, ты четко дала понять, что твои чувства не прошли. И не пойми меня не правильно, я очень рада, ведь мой брат полнейший придурок и тебя не заслуживает… но я очень волнуюсь за тебя, поэтому рассказывай все… Пять минут назад Уизли написала, что придумала гениальный план, как свести Рона и Гермиону. Как сделать так, чтобы он наконец-то обратил на нее внимание. Но Гермиона знает - это не сработает. И кажется, не хочет, чтобы это сработало. Она написала Джинни, что не уверена в своих чувствах к ее брату, и, конечно же, через секунду подруга звонит Гермионе. – Джин, ты не так поняла, - перебивает Гермиона. Ей пришлось сделать звук на телефоне на минимум, а то от такого сирены как Джиневра Уизли, она реально могла потерять слух, – у меня никого нет. Просто Рон… я думала об этом целый месяц - не спрашивай почему - и пришла к выводу, что он - просто моя детская любовь, к которой я привязалась, просто потому что страдать по нему - это привычно. Не знаю, понимаешь ли ты меня… Джинни даже не дает сказанному осесть, и сразу отвечает: – Ох, дорогая, конечно я понимаю! Я так рада, что ты наконец-то готова двигаться дальше! Но, все-таки, мне кажется, ты что-то не договариваешь… – Джинни замолкает, явно показывая, что ждет от Гермионы откровения. – Ты права, – чуть попискивает Гермиона, – действительно есть тот, кто мне нравится… – Что?! А ну выкладывай кто это! – Это…. Кормак! – в панике это первое имя, которое пришло в голову Гермионе. – Что? Кормак Макклаген?? Чувак со странной прической из параллели? Где ты с ним пересекалась? – Эээ… у нас есть совместные курсы, и он мне помогал с домашним заданием… Джинни молчит, явно разочарованная признанием. Однако рыжеволосая всегда была Гермионе очень хорошей подругой. Она не понимала увлечений подруги книгами, своим братом, и еще уймой вещей. Но она всегда знала, что стоит сказать. – Герми, через 2 месяца школа закончится. Скорее всего мы все разъедемся, ты уж точно поступишь в свой Лондонский колледж. Если ты хочешь Кормака, тебе нужно написать ему прямо сейчас и пригласить на свидание в выходные. К черту Рона, я сама с ним разберусь. Просто не теряй время и сделай первый шаг. Может, вы больше никогда не увидитесь после школы! Что-то в словах Джинни заставило Гермиону подумать совсем не о Кормаке. У них действительно есть только 2 месяца. Она наконец-то знает что хочет, КОГО она хочет. И она не намерена тратить эти месяцы на пустые взгляды. Как только Джинни положила трубку, Гермиона принялась думать. Нужно было отыскать номер Малфоя. То, что она была лучшей ученицей школы, рождало некоторые связи. Она была знакома с секретарем директрисы Макгонагалл, молодой девушкой, недавно выпустившей из университета. Она позвонила Трейси (так ее звали), и слезно попросила выслать ей номер Малфоя. Она выдумала что-то про ошибку в списках на сдачу экзамена, которую она заметила только сейчас, и которую нужно срочно исправить, иначе ее поступлению придет конец. Через 3 минуты номер был у нее. Как только она отправила первое сообщение, еще около десяти минут она не давала экрану блокироваться и ждала, пока сообщение из статуса “sent” перейдет в “read”. Через почти два часа ответа так и не последовало. Она написала еще. Она стала думать, что он игнорирует ее намеренно. Но Гермиона Грейнджер всегда привыкла добиваться своего. И даже нежелание мистера Малфоя видеться с ней ее не остановило. Она знала его адрес. От его квартиры до дома ее родителей - буквально пара кварталов. Она проходит супермаркет, в котором они как-то случайно встретились, уже закрытый из-за позднего часа, заходит в дом и поднимается на нужный этаж. Она двигается быстро, не давая себе возможности передумать. Переведя дыхание, она стучит в дверь. Спустя пару минут слышит торопливые шаги внутри. Дверь распахивается и она видит его. В одних спортивных штанах и влажными волосами. На лице застыл шок. – Мисс Грейнджер? Что-то случилось? – Я писала вам, вы не отвечали… – Писали? Я не видел, сначала занимался спортом, потом довольно долго отмокал в душе, - он приоткрывает дверь, чтобы продемонстрировать, что перед телевизором развернут коврик, рядом лежат гантели. – Могу я войти? - не дождавшись ответа, Гермиона начинает двигаться внутрь, - Мне нужно с вами поговорить. Мужчина молчит, но не останавливает ее, когда Гермиона, уже зная, куда идти, садится на диван. – О чем, Гермиона? - его голос немного усталый, но все, о чем она думает - это то, что он первый раз назвал ее по имени. От этого по телу разливается тепло. – Возможно, это прозвучит глупо и по-детски, но я хотела бы поговорить о нас… – Нет никаких нас, мисс Грейнджер. Я уже говорил, что то, что случилось - ошибка, которая не должна повториться. Мне казалось, вы это поняли. Она ожидала, что он так скажет. – Мистер Малфой, Драко… - она смотрит ему в глаза, - перестаньте притворяться. Думаете, я не замечаю, что вы смотрите на меня весь последний месяц? Ведь я так же смотрю на вас! Мне восемнадцать, через два месяца я закончу школу и уеду в Лондон. Возможно, мы никогда не увидимся. Я… я никогда не чувствовала ничего подобного, а ведь мы почти не знакомы. И на меня никто не смотрел так как вы. Я знаю, что вы чувствуете тоже самое. Я бы хотела попробовать. Хотела бы попробовать узнать вас… Малфой слушал ее не перебивая. Он так любил смотреть на ее. Был поздний час, кажется, она была в своей домашней одежде: спортивные штаны и футболка. Это напомнило ему, что она так и не отдала его одежду с того раза, когда он одолжил ей ее взамен ее мокрой. Неосознанно, он начал двигаться к ней. Она, посреди его гостинной, немного запыхавшаяся, в домашней одежде… возможно, это можно назвать потерей контроля, а возможно, это было вполне осознанное решение. Он сам не понял. Но он целует ее. Губы в губы, обхватывает дрожащими пальцами ее нежное лицо, пытаясь быть как можно ближе. Она отвечает ему с той же страстью, опираясь на его торс, так как ноги подкашиваются, и Гермиона рискует рухнуть прямо на ковер. Она уже знает его губы, но почему-то все кажется таким новым. Этот поцелуй не такой отчаянный, как первый, он тягучий, медленный. Драко исследует губы Гермионы, как будто не хочет пропустить и миллиметра. Она понимает его, ведь в ней играет такое же желание. Их губы поразительно сочетаются. Несмотря на то, что все поцелуи Гермионы можно посчитать по пальцам, она знает, что делает. Его губы снились ей каждый раз, когда она думала о нем перед сном, что происходила почти каждый вечер. Она уже изучила его в своей голове, повторяла главу "Губы Драко Малфоя" столько раз, что знала наизусть. И ей не терпелось перейти к практике. – Драко, - шепчет в его губы, спустя, кажется, вечность. – Молчи, - еле слышно, - прошу, молчи, давай обо всем поговорим потом. Он спускает руки на шею, касается господи-каких-же-мягких волос, ниже по спине, к талии. Внезапно, он толкает ее обратно на диван. Когда она приземляется, сразу тянет с нему ручки, но он садится перед ней на колени, рассматривая, дразня взглядом. Он хватается за резинку ее серых спортивных штанов и медленно тянет вниз, смотря ей прямо в глаза. В его глазах немой вопрос. Гермиона коротко кивает и он ускоряется. Каждое прикосновение стреляет искрами, когда он ведет по голой коже бедер. Гермиона откидывается на подушки дивана и прикрывает глаза. Мужские руки обхватывают лодыжки и слегка разводят ноги. – Ты такая красивая, Господи… Ты сводишь меня с ума. Он оглаживает ее ноги до самых трусиков. Склоняется, целуя живот, двигается ниже. Когда его губы касаются ткани на лобке, кровь приливает к лицу. Гермиона закрывает глаза и слышит его шепот: – Я больше не могу, позволь мне дотронуться до тебя. Короткое "Мгм" и вот он поглаживает ее между ног. Ей стыдно, когда она осознает, что уже совсем мокрая. Ей стыдно, что она так реагирует на каждое его прикосновение, каждое поглаживание. Как будто она неопытная девушка, которая никогда не была с мужчиной. Что, в случае Гермионы, не являлось правдой. Кажется, Драко чувствует это, потому что говорит: - Ты идеальна, Гермиона. Расслабься, позволь мне сделать тебе приятно. Боже, его голос. Драко отодвигает ткань между ног, поглаживая вход двумя пальцами. Почему-то она доверяет ему. Каждое движение успокаивает. Каждое поглаживание приносит неимоверное удовольствие. Драко аккуратно снимает с нее простые белые трусики и снова раздвигает ноги. Пальцы сменяют его губы. Она видела в порно куни, но никогда не думала, что это может ощущаться ТАК. Как магия, как благословение, как молитва. Драко возвращается поцелуем к ее лицу, и Гермиона издает недовольный стон. Но ее руки быстро находят выпуклость на его штанах и она оттягивает резинку, пробираясь внутрь. Чуть-чуть сжимает каменный член, возвращая удовольствие, и с уст Драко срывается стон. Она больше не может терпеть его аккуратные прикосновения. Какие бы они не приносили ощущения, она хочет больше. Гермиона стонет, представляя член Драко внутри себя нетерпеливо стягивает с мужчины штаны. – Ты сможешь остаться? - отрываясь от ее шеи, Драко смотрит ей в глаза. Затуманенный взгляд Гермионы не сразу проясняется, и он поясняет, - Здесь. На ночь. – Да, позже напишу маме, что останусь у Джинни. – Прекрасно, - ослепительная улыбка Драко делает его моложе. Гермиона счастлива узнать эту его улыбку. Боже, как она хочет узнать каждую его улыбку. Они целуются снова. Он входит в нее медленно, удостоверившись, что ей удобно и она достаточно мокрая. На его вопрос, не станет ли он для нее первым, он с облегчением получил ответ нет. Возможно, когда-нибудь он узнает подробности, но сейчас ему все равно. Он сосредоточен на ее удовольствии, ее комфорте. Ведь просто то, что она рядом, для него уже достаточно. Когда она засыпала в его кровати, на его простынях, в его руках, он почувствовал себя счастливее, как не чувствовал себя ни разу за последние несколько лет. Но почему-то на сердце скребет, что это продлится не долго. Но осознание произошедшего придет к нему только на утро.

***

Тепло. Ее окутывает тепло рук и плотного одеяла. Она чувствует мерное дыхание, касающееся ее шеи. Запах не ее постели возвращает воспоминания. Искры, страсть, нежность. Гермиона никогда не была склонна к импульсивным решениям. Каждый ее шаг был продуман, в голове всегда был план, по которому она двигалась. Так было в учебе, в любви к Рону, в дружбе. И только с Драко все ее планы рушились. Это вызывало страх, волнение и эмоции, которые она не могла назвать, которые она никогда не испытывала ранее. За окном все еще стоит темнота. Часы на тумбочке показывали почти пять утра, а это значило, что совсем скоро наступит рассвет и тепло развеется. Предстоит трудный разговор и она не знает, какую позицию занять. Шевеление за спиной заставляет ее задержать дыхание. Драко мягко убирает руки и разворачивается на спину. Гермиона переворачивается, чтобы посмотреть в его лицо. Каждое движение отдает легкой болью в мышцах, а холод, забравшийся под одеяло, напоминает, что на ней нет одежды. - Нам нужно поговорить, - доносится с другой стороны кровати низкий шепот. - Да, - просто отвечает она, - Ты... жалеешь? В молчании, которое следует за ее вопросом витает неуверенность, Гермиона почти воспринимает тишину за ответ, но ее мысли прерывает хриплый голос: - Я.. должен.. я.. Я не знаю что делать дальше. Было бы проще просто забыть об этом, но мы оба знаем, что это вряд ли выход. Как ты вчера сказала, через два месяца ты закончишь школу, а я... Но знаешь, неважно чего хочу я. Чего хочешь ты? - Тебя, - ее щеки горят и она пытается скрыть это, плотнее закутавшись в одеяло, - Возможно, я одурманена и взволнована тем, что запретно. Возможно, это пройдет, но я не хочу тебя отпускать. Не сейчас. - Если подумать, это довольно эгоистично, - в его голосе играет улыбка и Гермиона поднимает глаза к его лицу, чтобы увидеть усмешку, - Но я тоже не хочу тебя отпускать. Давай... просто плыть по течению. Только... - он хмурится, не зная, как она отреагирует, - Ты понимаешь, никто не должен узнать, если... - Я понимаю. Я никому не скажу, - сердце начинает стучать быстрее, но эта тайна гложет Гермиону и она признается, - Я сняла видео. - Что? - Видео. Нас. Поцелуя... Я хотела... неважно что я хотела, но я понимаю, что это опасно. Я удалю его. Это ничего не значит, просто хотела, чтобы ты знал. Не хотела, чтобы это начиналось с тайн. - Это? - Мы. Мы. Непроизвольная улыбка касается губ Драко. - У нас есть еще пару часов, иди сюда. Сердце мужчины наполняется таким незнакомым чувством счастья, когда в его грудь упирается маленькая ладонь. Он может позволить себе это чувство хотя бы на пару месяцев. После всего, что происходило в его жизни, в его семье, он имеет право пожить для себя. К черту правила. К черту запреты. Она - единственное правило, которое он хочет соблюдать.