Загнанная в угол Хокаге

***       Тьма уже давно окутала Коноху, погрузив деревню в сон. Лишь редкие огни фонарей, освещающие пустые улицы, и слабый свет, пробивающийся из окон кабинета Хокаге, нарушали эту тишину.       Внутри было тепло, но это тепло не приносило уюта - скорее, оно казалось гнетущим, заставляя воздух застаиваться, превращаясь в тяжёлый кокон, пропитанный запахом бумаги, чернил.       Цунаде сидела за массивным деревянным столом, заваленным кипами отчётов, финансовых сводок, докладов о миссиях и бесконечных прошений. Чернила на свитках ещё не высохли, а ей уже приходилось переходить к следующему. Казалось, что эта работа не кончится никогда - каждый подписанный документ, каждый просмотренный отчёт тут же заменялся новым.       Она провела рукой по лицу, пытаясь прогнать усталость, но вместо этого почувствовала, как веки стали ещё тяжелее. Голова гудела от перенапряжения - слишком много информации, слишком мало отдыха. Её шея ныла, а плечи сковывало болезненное напряжение. Каждое движение рукой сопровождалось едва ощутимым протестом мышц.       В комнате было тихо, если не считать двух звуков: скрипа пера, оставляющего на пергаменте аккуратные, но уже не такие ровные символы, и потрескивания свечей, чей приглушённый свет отбрасывал тени на стены.       Эти тени двигались, словно призрачные напоминания о том, что время идёт, а она всё ещё здесь, за этим проклятым столом.       Шизуне ушла несколько часов назад, настойчиво пытаясь убедить Цунаде отложить работу хотя бы до утра. Но Хокаге, как всегда, была непреклонна.       Она не могла позволить себе роскошь отдыха, зная, что деревня держится на её плечах. Теперь же единственной компанией, были бесчисленные стопки бумаг.       Цунаде зевнула, не успев прикрыть рот рукой. Её глаза заслезились от усталости, а разум на секунду затуманился. Ещё немного, и уткнётся лицом в ближайший свиток. Она устало потёрла виски, безуспешно пытаясь унять головную боль. В такие моменты ей казалось, что она задыхается от рутины и ответственности, от этой бесконечной необходимости быть сильной.       И тогда, среди вязкой ночной тишины, раздался знакомый звук.       Щелчок.       Лёгкий толчок створки окна.       Цунаде не шевельнулась сразу, лишь приподняла взгляд, внутренне закатив глаза. — Опять ты… — пробормотала она, заранее зная, кто пришёл.       Цунаде едва успевает перевести взгляд на окно, как створка приоткрывается, пропуская в кабинет холодный поток воздуха и... его.       Джирайя появляется, как всегда, непринуждённо, с лёгкой ухмылкой на губах, так, будто его внезапное вторжение через окно кабинета Хокаге не является чем-то особенным. Он бесшумно спрыгивает с подоконника, плавно ступая на деревянный пол, и легко захлопывает за собой створку. — Сколько раз тебе говорить, что в этом здании есть дверь? — ворчит женщина. — Знаешь, двери - это для простых смертных. А я… — Джирайя расправляет плечи и картинно разводит руками. — Легенда!       Она закатывает глаза, но не может сдержать лёгкую усмешку. Какой же он… всегда один и тот же.       Джирайя быстро осматривает блондинку.       Он не говорит вслух, но взгляд его выдает: волосы спутаны, плечи напряжены, глаза красные от усталости. Этот кабинет - её клетка, её самонаказание за ответственность, которую он сам же и взвалил на неё.       Мужчина подходит ближе, опирается на край стола, небрежно садится, вытянув одну ногу, и протягивает руку к её кисти, которая всё ещё водит по свитку. — Хватит. — саннин аккуратно забирает кисть и кладёт в чернильницу. — Ты превращаешься в мумию.       Цунаде фыркает, но не сопротивляется. — Я ещё не закончила. — Ты никогда не заканчиваешь. Каждый день одно и то же. Пора… — он наклоняется чуть ближе, понижая голос, — расслабиться.       Сенджу бросает на него недовольный взгляд, но знает, что спорить бессмысленно. Джирайя упрям, как бывалый воин, который точно знает, что делает. И она… чертовски устала.       Джирайя протягивает руку, едва касаясь её плеча. — Повернись.       Она моргает, но всё же выполняет просьбу. Беловолосый не церемонится. Пальцы мягко, но уверенно ложатся ей на плечи, начиная медленный, дразнящий массаж.       Тёплые ладони разминают затекшие мышцы, растапливая усталость и напряжение, скапливавшееся там неделями.       Цунаде хочет сказать что-то язвительное, но вместо этого её губы приоткрываются, и вырывается лишь тихий, едва слышный вздох. Она сидела, не сопротивляясь, но и не поддаваясь полностью. Тёплые, сильные пальцы Джирайи скользнули по плечам, осторожно разминая напряжённые мышцы.       Первые движения были лёгкими. — Ты как стальная, — пробормотал он, чуть сильнее надавливая большими пальцами на зону между лопатками.       Она сделала короткий вдох, но не ответила.       Джирайя продолжил. Он знал, что сначала ей будет сложно расслабиться. Он знал её слишком хорошо. Поэтому не торопился. Просто делал своё дело.       Крепкие, тёплые ладони опустились ниже - он прошёлся подушечками пальцев вдоль её позвоночника, надавливая именно там, где она ощущала самую большую усталость. — Расслабься.       Цунаде сжала губы. Она ненавидела показывать слабость, но это касалось всего, кроме одного - его прикосновений.       Он нагнулся ближе, позволяя тёплому дыханию скользнуть по женской шее. — Ты слишком долго одна, Цунаде…       Её веки дёрнулись. Не от слов, а от того, как его губы, едва касаясь, скользнули по коже.       Она чувствовала, как нарастающее тепло растекается по телу, как каждая клеточка кожи, каждая мышца, каждый нерв отзывается на него. — Джирайя… — её голос прозвучал хрипло, предупреждающе. — Ш-ш-ш, — он ухмыльнулся, не убирая рук, продолжая лёгкими движениями массировать её шею.       Его пальцы достали до затылка, нежно надавливая, убирая напряжение, копившееся там месяцами.       Цунаде зажмурилась.       А потом он поцеловал её в висок - коротко, мягко.       И она поняла, что теряет контроль.       Пальцы Джирайи двигались неспешно, но уверенно. Разогретые тёплой кожей Цунаде, они скользили по её плечам, изучая рельеф напряжённых мышц, надавливая ровно настолько, чтобы снять усталость, но не причинить дискомфорт. Он знал, где нужно быть мягким, а где сильным.       Но что-то изменилось.       В один момент движения перестали быть просто расслабляющими. Он словно изучал её кончиками пальцев, горячими ладонями, лёгкими прикосновениями, пробираясь под край её накидки.       Цунаде с трудом подавила дрожь. — Ты слишком красивая, чтобы хоронить себя в этих бумагах, — голос Джирайи прозвучал низко, с хрипотцой, и обжёг не хуже горячего саке.       Она хотела что-то сказать язвительно, резко, но слова застряли в горле, когда он медленно опустил губы к её шее, не касаясь, но позволяя дыханию скользнуть по чувствительной коже.       Цунаде выдохнула слишком резко, слишком громко.       Тело предавало её.       Он почувствовал это.       Джирайя знал её слишком хорошо, чтобы не заметить, как едва уловимо задрожали пальцы, лежащие на столе. Как она чуть запрокинула голову, открывая доступ к ключице, будто приглашая его продолжить.       Рука скользнула по её спине, сжимая край накидки, а затем медленно, почти лениво стянула вниз, освобождая плечи. — Что ты делаешь? — голос Цунаде прозвучал низко и неуверенно. — Делаю то, что должен был сделать ещё много лет назад, — губы прошептали у самого уха, а затем он накрыл её оголённое плечо горячим, почти обжигающим поцелуем.       Блондинка почувствовала, как огонь прокатился по позвоночнику.       Резко, словно теряя терпение к самой себе, Цунаде повернулась. Их лица оказались на опасной близости.       Глаза Джирайи были тёмными, затуманенными желанием. Секунда напряжённого молчания. И затем - прикосновение губ.       Горячий, требовательный, не оставляющий выбора поцелуй.       Джирайя сжал её затылок, углубляя поцелуй, смакуя и вбирая в себя её дыхание, покоряя. Цунаде больше не сопротивлялась. Она ответила, прижимаясь к нему ближе лицом, чувствуя тепло чужих губ. Одна рука расположилась на его затылке, с силой сжимая белые пряди. Другая рука поглаживала мужскую щёку, вдоль красных полосочек.       Почувствовав что она отвечает, Джирайя начал слегка покусывать её нижнюю губу. Послышался громкий вдох. Он свободной рукой начал поднимать её с кресла, и обвив женскую талию, прижал к себе. Их тела с силой столкнулись, и женщина почувствовала жар, и твердость его тела. Из-за большой разницы в росте, она стояла задрав голову вверх, а он слегка был наклонён. Пальцы запутались в блондинистых волосах, спутывая их сильнее.       Цунаде, плавно опустила руку с его щеки к широкой груди, укрытой одеждой. Она начала поглаживать его тело сквозь ткань светло-зелёного кимоно. Джирайя тем временем поглаживал тонкую талию, проникая под накидку. Пробежал пальцами по телу, прикрытому тканью, и отстранившись буквально для одного глубокого вдоха, снова припал к женскому рту.       Оба прикрывая глаза, ощущали как начинает накатывать волна возбуждения. Она почувствовала как между бёдер начинает приятно пульсировать, и слегка тянуть ниже живота. Саннин ощущал как между ног начинает твердеть член, образовывая на штанах заметную выпуклость. Хокаге застонала, когда мужчина углубил поцелуй, проникая своим языком внутрь и провёл им по нёбу.       Его обе руки поднялись к женским предплечьям, и начали стягивать зелёное хаори, открывая полный вид на серую тунику и открытые руки. Мудрец отстранился и пробежался кончиками пальцев снизу вверх, по оголённым женским рукам, наслаждаясь нежностью кожи. Ей понравилось ощущения чужих теплых пальцев на коже, до такой степени что она схватилась рукой за его плечо, отпуская затылок и комкая пальцами красную накидку.       Джирайя, заметив её расслабленность, решил продолжить плавно скользить по горячему телу. Сенджу, чувствуя движения, слегка приоткрыла глаза и посмотрела на него. Пол часа назад, зарывшись с головой в документы, она и поверить не могла что будет так стоять и наслаждаться прикосновениями этого мужчины.       Она считала его старым другом, бывшим товарищем по команде и просто похотливым стариком, который, с первого дня их х знакомства, начал к ней приставать. Теперь же, смотря на знакомое лицо с красными полосочками на щеках, смотря в эти черные, как ночь глаза, которые излучали столько нежности и любви, она ощутила давно забытое чувство.       Чувство, которое, казалось покинуло её лет тридцать назад.       Цунаде только сейчас начала осознавать что, после того, как жабий мудрец вернул её в деревню, перекинув на неё же, должность Хокаге, стал чем-то большим, чем просто друг или знакомый. Он стал её опорой во время мгновений, когда мир вокруг терял смысл. Он всегда был рядом, поддерживая. Когда умер Наваки, когда умер Дан.       Джирайя, как никто другой, терпел её резкие перемены настроения, её внутренние штормы и капризы. Он молча ждал, когда она сможет ответить на его чувства, когда поймет, что он сможет стать для неё больше, чем просто другом.       Сейчас, глядя на него, блондинка была заворожена тем, как он нежно ласкает её подбородок пальцами левой руки, а правой рукой касался талии. В памяти всплывали те короткие, но значимые моменты, когда они смеялись и выпивали сидя в баре, когда провожала его долгим взглядом, в двухгодовое путешествие с Наруто, и как она тогда поймала себя на мысли, что будет скучать.       Внутри неё начинали происходить невероятные изменения: ощущение, похожее на порхающих бабочек в животе, раскрывало скрытые эмоции, которые она не могла игнорировать.       А может, все эти чувства всегда были в ней, просто она не хотела их признавать? Без труда вспоминая, как относилась к Джирайе много лет назад, не могла сказать, что считала его разумным или подходящим кандидатом на своё сердце. Но сейчас, когда жизнь так непредсказуема, она наконец поняла, что всё это время обманывала саму себя.       Перед ней стоял настоящий мужчина: привлекательный, добрый, чуткий, тот, кто всегда был и будет рядом, кто сможет поддерживать её, кто сможет любить её по-настоящему.       Санниин, заметив задумчивый взгляд Цунаде, подался вперёд и поцеловал. Женщина, снова почувствовав уже знакомые губы на своих, начала отвечать, сильнее сжимая плечи беловолосого. Поцелуй длился долго, пока не почувствовали, что задыхаются от нехватки воздуха.       Отстранившись друг от друга, тяжело дыша, смотрели друг другу в глаза. — Ты прекрасна, — прошептал Джирайя, его голос был полон восхищения.       Цунаде не ответила. Сердце билось слишком быстро, дыхание не успевало восстановиться, а губы всё ещё горели от поцелуев.       Джирайя провёл пальцами по её щеке, зарывшись ладонью в светлые локоны. Прикосновение было мягким, почти робким, словно он боялся разрушить этот момент. — Ты прекрасна, — повторил он, чуть ниже, ближе к её уху.       Женщина невольно прикрыла глаза. Голос саннина был низким, глубоким, с хрипотцой, и чертовски приятным. Слишком приятным. — Ты, кажется, стареешь, раз говоришь такие банальности, — хрипло пробормотала она дрожащим голосом. — А ты, кажется, не умеешь принимать комплименты, — он ухмыльнулся, лениво скользя пальцами по её спине.       Сенджу открыла глаза и, не раздумывая, притянула его ближе. Их губы снова встретились, на этот раз жадно, требовательно. Джирайя не заставил себя ждать, резко дёрнул, сильнее прижимая к себе.       Цунаде чувствовала, как от одного его прикосновения внутри разгорается пожар. Она проникла ладонями под красную накидку, начиная её стягивать, позволяя себе немного больше, чем обычно. Больше, чем позволяла себе за все эти годы.       Джирайя улыбнулся в поцелуе. — Не знал, что ты можешь быть такой страстной, — пробормотал он, чуть отстранившись.       Женщина фыркнула, пытаясь скрыть смущение, но он видел, как в её янтарных глазах вспыхнуло что-то новое. — Я тебя ненавижу, — пробормотала она. — Конечно, милая, — усмехнулся беловолосый, подталкивая Сенджу к столу.       Хокаге, бёдрами почувствовала край мебели, и сама присела на поверхность, немного комкая бумаги. Джирайя с усмешкой покосился на смятые документы. — Рабочие бумажки, да? — лениво протянул он, проводя ладонями по её коленям, чуть раздвигая ноги. — Может, стоит их отложить?        Цунаде вздёрнула подбородок, делая вид, что его слова её не трогают. — Помолчи, или я тебя придушу, — предупредила блондинка, начиная стягивать зелёное кимоно с мужчины, а после и майку.       Перед ней открылись точёные мышцы пресса, рук, и больной шрам в центре груди, оставленный Наруто на тренировке.       Отшельник наблюдал за её взглядом, заметив, как янтарные глаза задержались на его шраме. Он знал, о чём она думает. О том, сколько раз он был на волоске от смерти, сколько раз возвращался к ней с ранами, от которых другие бы не выжили. — Не смотри так. — Как? — Так, будто тебе больно, — он провёл ладонями по её бёдрам, поднимаясь выше. — У нас сейчас есть моменты поважнее.       Цунаде закатила глаза, но всё равно провела пальцами по его груди, медленно, почти бережно. — Прекрати быть таким драматичным, а то, смотри, решу тебя не жалеть, — проворчала она, но в голосе не было привычной колкости.       Джирайя усмехнулся и, прежде чем она успела сказать ещё что-то, припал к губам. Цунаде вздрогнула, когда его горячие ладони скользнули по её талии, а затем мягко, но уверенно притянули ближе. Джирайя не спешил - смаковал момент, будто запоминая каждый миллиметр её тела. — Ты сводишь меня с ума, — пробормотал он, опускаясь к шее, оставляя лёгкие, тёплые поцелуи.       Сенджу откинула голову, прикрыв глаза. Она не могла поверить, что всё это происходит. Что это не сон, не чей-то глупый розыгрыш, а реальность. Параллельно, Джирайя начал развязывать оби, поддерживающее тунику блондинки.       Она почувствовала, как ткань ослабла на талии, и тепло мужских ладоней скользнуло по животу. Она машинально сжала пальцы на его плечах, не позволяя отстраниться, будто боялась, что если отпустит - он исчезнет, растворится, как мираж. — Ты что-то слишком ловкий, — пробормотала женщина, с трудом выдыхая, когда он укусил за чувствительное место на шее. — А ты что-то слишком красивая, — хрипло ответил Джирайя. — Чёртов извращенец… — Твой извращенец, — ухмыльнулся он, скользнув горячими губами к её ключице.       Цунаде почувствовала, как между ног, начинает пульсировать сильнее, как трусики становятся влажными. Пальцы зарылись в его волосы, чуть дёрнув за мягкие белые пряди. — Джирайя… — выдохнула она, впервые за столько лет не скрывая того, что чувствует.       Он услышал в её голосе что-то такое, от чего на секунду замер. Потом приподнял голову, посмотрел ей в глаза и улыбнулся. — Я здесь, — тихо ответил он, с нежностью убирая выбившуюся прядь волос с её лица.       Цунаде глубоко вздохнула, пытаясь совладать с бешено колотящимся сердцем.       Этот мужчина… Он доводил её до наслаждения, заставлял чувствовать, переживать и хотеть. — Всё ещё хочешь сказать, что ненавидишь меня? — с игривой усмешкой прошептал саннин, касаясь кончиком носа её щеки.       Цунаде сжала губы, но не отодвинулась. — Я… — она замолчала, не в силах найти достойный ответ.       Джирайя медленно наклонился к её губам, но в последний момент остановился, давая ей возможность передумать. Однако вместо этого, Цунаде сама потянулась вперёд, сокращая расстояние между ними. Она с силой впилась в чужие губы, начиная покусывать, тем самым, посылая мужчине приятное покалывание и мурашки.       В этот момент мудрец почувствовал, как волна жара разливается по его телу. Он ощутил её вкус, её запах, её желание. Он почувствовал, как его собственное сердце бьётся быстрее, как кровь приливает к лицу и не только, как его тело напрягается от возбуждения.       Он нашёл то, что искал всю свою жизнь. Он чувствовал, что она - его половинка, его душа, его всё. Беловолосый не думал ни о чём, кроме неё, кроме её губ, её тела, её присутствия.       Джирайя ответил на поцелуй с той же страстью, с той же силой. Он чувствовал, как её руки обвивают его шею, как пальцы впиваются в волосы, как её тело выгибается к нему всё ближе и ближе.       Он хотел её всю, без остатка.       Он чувствовал, что готов на всё, что готов отдать ей свою жизнь, свою душу, своё сердце.       И вот, когда он уже стянул тунику, открывая взор на её прекрасное тело, Цунаде внезапно замерла. Глаза, полные страсти и желания, вдруг наполнились смущением. Она отвела взгляд, щёки покрылись густым румянцем, а руки, которые только что так страстно обнимали его, неуверенно ослабили хватку.       Джирайя, не понимая, что случилось, замер в недоумении. Ещё секунду назад она сама страстно целовала его, а теперь вдруг стала такой стеснительной. Он не мог понять, что произошло. — Цуна? — тихо позвал он, пытаясь понять причину внезапной перемены.       Она не ответила, лишь сильнее сжала губы и опустила голову. Мужчина почувствовал, как его сердце сжимается от беспокойства. Он не хотел, чтобы она чувствовала себя неловко. — Что-то не так? — спросил мужчина, нежно касаясь её щеки. — Ты чего-то боишься?       Блондинка глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. Она сама не понимала, почему вдруг почувствовала такую стеснительность. Возможно, дело было в том, что она давно не была с мужчиной, и теперь боялась сделать что-то не так.       Или, может быть, дело было в Джирайе, в его взгляде, полном любви и желания, который заставлял чувствовать себя такой уязвимой. Или потому, что ей за пятьдесят, но выглядит моложе благодаря бьякуго, и смотря на мужчину который без верхней одежды, благодаря одним лишь тренировкам, выглядел слишком красиво для своих лет, а она без техник выглядит как старуха. — Я… я не знаю, — прошептала она, не поднимая глаз. — Я просто… Неловко как-то.       Джирайя нежно улыбнулся: — Всё хорошо, — прошептал на ухо. — Я никуда не тороплюсь. Давай просто наслаждаться моментом, — и не мог упустить возможность, подразнил. — Неужели великая и ужасная Цунаде, легендарная принцесса слизней, боится, что я увижу её… Ну… Как бы это помягче сказать… Несовершенства?       Цунаде вспыхнула, но не смогла сдержать улыбку. — Заткнись, Джирайя, — проворчала она, но в голосе не было злости.       Он усмехнулся и, снизив голос, начал водить ладонями по её бокам. — Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел, — прошептал беловолосый, опуская взгляд на её грудь, поддерживаемую кружевным бюстгальтером. — Твоё тело совершенно, твоя кожа нежная, а твои глаза… они сияют ярче звёзд.       Он начал целовать линию её подбородка, спускаясь к шее, а затем к ключице. — Ты - моё сокровище, моя любовь, моя жизнь, — шептал он с перерывами, оставляя на её коже парочку засосов. — Я люблю тебя больше всего на свете.       Продолжая осыпать поцелуями ключицу и шею, мужчина скользнул пальцами за спину блондинки, ища застёжку. Его пальцы запутались в её шелковистых волосах, которые волнами падали на её спину, мешая ему. — Чёрт, — пробормотал он, пытаясь распутать пряди. — Твои волосы… они повсюду.       Цунаде тихо рассмеялась, чувствуя его неуклюжие попытки. — Подожди, я помогу, — прошептала она, собирая волосы.       Джирайя, освободившись от плена волос, наконец-то нащупал застёжку бюстгальтера. Он медленно расстегнул её, и кружевное бельё упало на пол, открывая взору обнажённую грудь.       Он замер, любуясь       Её грудь была полной и высокой, соски розовыми и твёрдыми. Он нежно провёл пальцами по её коже, вызывая мурашки.       Цунаде, чувствуя его прикосновения, глубоко вздохнула. Она чувствовала себя одновременно уязвимой и желанной, и это чувство было для неё новым и волнующим. Джирайя поднял взгляд. Глаза Сенджу были полуприкрыты, губы слегка разомкнуты, а щёки покрыты румянцем. Он не мог устоять перед её очарованием.       Мужчина снова наклонился к ней и нежно поцеловал. — Ты прекрасна, — в очередной раз прошептал Джирайя, и наклонился к её груди, начиная нежно ласкать её соски. Цунаде застонала от удовольствия, пальцы блуждали по его спине, притягивая к себе ещё ближе.        Белые волосы щекотали нежную кожу, шершавый язык водил кругами вокруг стоячего соска, дразня Хокаге, которая с ощутимой силой начала прижимать его голову к себе, издавая тихие стоны. Цунаде чувствовала, как волны наслаждения накатывают на неё с большей силой.       Она не могла сдержать стоны, которые вырывались из горла, не могла удержать руки, которые сжимали его волосы.       Джирайя чувствовал, как тело извивается под ним, как её дыхание учащается, как сердце бьётся всё быстрее и быстрее. Он чувствовал, что доводит женщину до предела, и это чувство наполняло его гордостью и удовлетворением. Он продолжал ласкать сосок, то нежно покусывая один, то слегка пощипывая другой, то проводя по ним языком, вызывая у неё новые волны наслаждения. И не удержавшись, оставил парочку багровых отметин на коже.       Цунаде чувствовала, как тело напрягается. Разум отключается, а чувства берут верх. Она не думала ни о чём, кроме него, кроме его прикосновений, кроме желания. Женщина начала ёрзать попой, сидя на столе, тем самым увеличивая трение брюк о промежность, заставляя себя закусить нижнюю губу, дабы не застонать громче.       Она чувствовала, как её тело горит, как между ног становиться всё влажнее, как соски не перестают твердеть от возбуждения. Она хотела его, хотела его сейчас, хотела его здесь.       Санин отстранился на мгновение, чтобы полюбоваться её красотой. Глаза горели страстью, рот, из которого издавались стоны, слегка приоткрыт, а влажная грудь, покрытая засосами, тяжело вздымалась.        Он не мог устоять.       С новой силой прильнул к губам, жадно и страстно. Женщина отвечала на его поцелуй с той же страстью, руки блуждали по его телу, лаская.        Джирайя начал водить руками по бёдрам, прикрытым брюками, поднимаясь наверх, дабы снять лишнее. Он медленно и нежно скользил пальцами по коже, вызывая мурашки и лёгкое возбуждение. Сенджу, чувствуя прикосновения, смотрела на него с не озвученной любовью.       Он, заметив её взгляд, улыбнулся и продолжил своё действие. Руки медленно поднимались вверх, расстёгивая пуговицы и молнию брюк. Ткань скользила вниз, открывая стройные ножки. Цунаде не сопротивлялась, она полностью отдалась его воле.       Брюки упали на пол. Её тело было прекрасным, её кожа гладкой и нежной. Джирайя почувствовал, как желание разгорается с новой силой. Беловолосый потянул её к краю стола, пристраиваясь между ног, давая возможность почувствовать, как его твердый член, прижимается к её промежности, через ткань трусиков, и вызывая у женщины удивлённый вздох.       Мужчина ухмыльнулся, видя, как у Цунаде слегка расширились глаза. Он нежно провёл рукой по её бедру, поднимаясь выше, к её промежности. Он почувствовал, как ткань её трусиков стала влажной, и его ухмылка стала ещё шире и, не говоря ни слова, стянул нижнее бельё. Он посмотрел на её обнажённую промежность и почувствовал, как его возбуждение достигает предела.       Он медленно опустился на колени, его губы коснулись её влажного клитора. Цунаде вскрикнула от неожиданности и удовольствия.       Джирайя начал нежно ласкать её клитор, то нежно покусывая его, то слегка пощипывая, то проводя по нему языком. Женщина стонала от удовольствия, её руки блуждали по его волосам, прижимая ещё сильнее. Он чувствовал, как её тело горит от желания, как её клитор набухает от возбуждения. Он хотел её, сейчас и здесь.       Она чувствовала, как волны наслаждения накатывают с большей силой, как тело напрягается, готовясь к оргазму. Она не могла сдержать стоны, которые вырывались из горла, она не могла контролировать руки, которые сжимали его волосы, и ноги которые сжимали его голову.       Джирайя чувствовал, как её тело напрягается. Он доводит её до предела. Мужчина усилил свои ласки, доведя её до исступления. Цунаде закричала от оргазма, тело напряглось до предела, а затем расслабилось, охваченное волной блаженства.       Мужчина медленно поднялся с колен, его взгляд был полон любви и желания. Он посмотрел на Цунаде, которая откинулась на поверхность стола, её тело было расслаблено, а глаза сияли от счастья.       Джирайя начал снимать с себя штаны, а после и нижнее бельё. Блондинка не могла отвести от него глаз. Она любовалась его телом, его мускулами, его силой.       Когда он полностью разделся, она почувствовала, как сердце забилось ещё быстрее. Он был великолепен, его тело было совершенным, его глаза горели от желания. Цунаде хотела его, сейчас и здесь. Она схватила мужчину за руку, притягивая его к себе, и обхватывая его бёдра ногами, застонав, ощущая приятное касание половых органов.       Санин не мог устоять. С новой силой он прильнул к её губам. Женщина отвечала на его поцелуй с той же страстью, руки блуждали по его груди.       Саннин отстранился на мгновение, чтобы перевести дыхание, и посмотрел ей в глаза. — Ты готова? — тихо спросил Джирайя.       Цунаде кивнула, не в силах произнести ни слова. Она чувствовала, что готова отдать ему себя всю, без остатка. Она доверяла ему, она любила его, и она знала, что он никогда не причинит ей боли.       Он медленно раздвинул её ноги, взгляд был прикован к её влажной и набухшей промежности. Он почувствовал, как его член пульсирует от желания, как он хочет войти в неё. Медленно поднеся член к входу, он посмотрел на Цунаде, которая смотрела на него также. — Я люблю тебя, — прошептал Джирайя, его голос был полон нежности.       А после уткнулся ей в шею, заглушая собственные стоны начал медленно двигаться, чувствуя, как их тела сливаются в одно целое. Женщина не стесняясь, стонала от удовольствия, тело извивалось под ним.       Член скользил внутрь и наружу, вызывая волны наслаждения, которые прокатывались по её телу. Цунаде стонала от удовольствия.       Он усилил свои движения. Женщина ощутила что оргазм близко, поэтому притянула его лицо к себе, начиная страстно целовать, проникая языком внутрь. Джирайя продолжал двигаться, пока оба не достигли наслаждения. Их тела были покрыты потом, дыхание было тяжёлым, сердца бились в унисон. — Я люблю тебя, — снова прошептал Джирайя, голосом полоным любви и нежности. — Я тоже люблю тебя, — ответила Цунаде, светящимися от счастья глазами.       Казалось, всё закончилось, но Джирайя начал снова двигаться, опуская голову к её груди. Цунаде, немного опешила, ведь не предполагала, что будет продолжение. Джирайя же, заметив удивлённый взгляд, усмехнулся и прошептал: — Ты ещё не отдохнула, любимая.       Сенджу удивлённо приподняла бровь. — Что? — прошептала, не понимая, что он имеет в виду.       Джирайя, не говоря ни слова, снова начал ласкать её грудь, то нежно покусывая соски, то проводя по ним языком. Цунаде застонала от удовольствия, руки обвились вокруг его шеи, притягивая к себе. — Я чувствую, что ты ещё не достигла финала. А я хочу, чтобы ты насладилась каждой секундой.       Цунаде вспыхнула, но не смогла сдержать улыбку. — Ты неисправим, — прошептала блондинка.       Джирайя усмехнулся и продолжил ласкать её грудь. Движения становились всё более уверенными и страстными. Цунаде чувствовала, как волны наслаждения накатывают на неё с новой силой, как тело напрягается, готовясь к новому оргазму. — Джирайя… — прошептала она, голос дрожал от возбуждения. — Да, любимая? — прошептал мужчина в ответ, продолжая ласкать. — Я… я… — она замолчала, не в силах подобрать слова. — Ты хочешь ещё? — с усмешкой спросил Джирайя.       Цунаде кивнула, не в силах произнести ни слова. Он улыбнулся и усилил свои ласки. Мужчина явно не собирался останавливаться на достигнутом. ***       Тепло рассвета пробивается сквозь широкие окна кабинета, окрашивая пространство в мягкие золотистые оттенки. Свет ложится на хаотично разбросанные по столу документы, на скомканные листы с незавершёнными распоряжениями, на одежду, небрежно раскиданную по полу. Всё здесь дышит их ночным беспорядком.       Цунаде, одетая в зелёное кимоно, явно не своё, сидит на коленях у мужчины, который удобно расположился в её кресле. Ткань спадает с плеча, позволяя прохладному утреннему воздуху касаться её кожи, но жар, исходящий от Джирайи, легко перекрывает этот дискомфорт. Он сидит, полураздетый, в одних штанах с довольной улыбкой на губах.       Его пальцы лениво скользят по её спине под тканью, едва касаясь, вызывая лёгкие мурашки. Беловолосый целует её в макушку, зарываясь губами в мягкие волосы. — Ну, теперь ты точно отдохнула, — хрипло ухмыляется Джирайя.       Цунаде лишь глубже зарывается в его грудь. — Ты слишком много обо мне знаешь, старый извращенец, — бормочет она. — Но ведь это делает меня незаменимым, не так ли? — голос звучит мурлыкающим, насмешливым.       Сенджу фыркает, всё её тело расслаблено, пальцы лениво чертят круги на крепкой груди, нежно обводя шрам. Она никогда не признается в этом вслух, но ей нравится, как он её держит. Как будто она его самая ценная вещь в этом мире.       Часы над дверью показывают 06:13 утра. До начала рабочего дня, осталось меньше часа. Времени на нежности остаётся слишком мало. К её большому сожалению.       Джирайя зевнул, лениво проведя рукой по её спине, ощущая приятную тяжесть на своих коленях. Она была тёплой, расслабленной, полностью доверялась его прикосновениям. — Ещё слишком рано, — пробормотал мужчина, касаясь губами её виска. — Слишком рано для чего? — Цунаде приподняла голову, прищурившись с лёгким подозрением. — Для всех этих бумаг, — ответил Джирайя, притворно серьёзно и скользнул ладонью по её спине, а затем ниже, к талии, легко поглаживая ткань кимоно. — И для Шизуне, которая через час-полтора влетит сюда с этим своим "Цунаде-сама, вы же обещали, что разберётесь с отчётами до утра".       Он намеренно смягчил голос, подражая интонации её помощницы, и с трудом удержался от смеха, увидев, как уголки женских губ дрогнули. Цунаде прижала ладонь к его рту, едва сдерживая смешок. — Прекрати. Если ты ещё раз так сделаешь, я не смогу смотреть ей в глаза. — Да ну? — губы изогнулись в ухмылке под ладонью, и он нежно поцеловал нежную кожу, от чего Сенджу едва заметно вздрогнула. — Это твоя вина, что я не разобралась с ними, — напомнила Хокаге, но голос звучал скорее мягко, чем укоризненно. — Ты не выглядишь особо расстроенной, — заметил он, легко скользнув пальцами по обнажённому бедру, чувствуя, как её дыхание на мгновение сбилось.       Кимоно чуть разъехалось по её плечу, открывая бледную кожу с лёгким румянцем. Джирайя склонился ближе, дыхание скользнуло по шее, прежде чем легонько коснулся кожи губами. — Может, стоит оставить бумаги до вечера? — предложил он, чуть крепче прижимая её к себе. — Искушаешь? — приподняла она бровь, но не спешила вырываться. — Всегда, — усмехнулся саннин, снова проводя ладонями по её телу, неторопливо, как будто у них впереди целый день.       Цунаде гипнотизировала взглядом часы над дверью, прикидывая, сколько у неё времени, прежде чем сюда влетит Шизуне. — Тебе пора, — произнесла с неохотой, но твёрдо, лениво проводя пальцами по его груди, прежде чем, словно невзначай, ткнуть локтем ему под рёбра.       Джирайя фыркнул, но не шевельнулся. — Ну уж нет, — заявил он, но когда она поднялась с его колен, недовольно застонал.       Цунаде закатила глаза и начала собирать одежду, раскиданную по кабинету. — Ох, бедный я, несчастный, — продолжал ныть Джирайя. — Выложился на все сто, а теперь даже не получу свою одежду назад?       Цунаде, замотанная в его зелёное кимоно, наклонилась за нижним бельём, и Джирайя довольно прищурился, наблюдая, как ткань едва скрывает её изгибы. — Знаешь, я мог бы пойти на компромисс, — задумчиво протянул он, скрестив руки за головой. — Какой ещё компромисс? — она выпрямилась и бросила подозрительный взгляд. — Ну, если ты так привязалась к моему кимоно, — он улыбнулся хитро, — То, может, взамен отдашь что-то своё? — Мечтай, — буркнула она, чувствуя, как щёки слегка розовеют. — Ладно, хотя бы снимешь его передо мной? Я заберу своё и пойду.       Она фыркнула, но, заметив его ухмылку, прищурилась. — Если отвернёшься, я переоденусь.       Джирайя издал драматический вздох. — Принцесса, неужели ты стесняешься? После всего, что мы с тобой… — Джирайя!       Беловолосый усмехнулся, пожав плечами. — Ладно, ладно, отворачиваюсь.       Джирайя тяжело вздохнул, развернувшись к окну сидя в кресле. Но искушение оказалось слишком сильным. В отражении стекла он едва уловил, как Цунаде, стоя к нему спиной, начала медленно стягивать с себя его кимоно, оголяя спину и стройные ноги.       Грудь сжалась от очередного прилива возбуждения. Он не удержался.       Тихо, словно крадущийся хищник, поднялся с кресла. Правда, едва не свалился обратно, когда Цунаде нагнулась, натягивая бельё, и её движения нарисовали перед ним картину, от которой кровь с новой силой застучала в висках. — Чёрт… — едва слышно выдохнул Джирайя, скользнув ладонью по лицу, стараясь собраться. — Ты что-то сказал? — раздался её голос, спокойный, но с лёгкой настороженностью.       Она застыла, будто бы решая, как на это реагировать. Но вместо того чтобы взорваться, как он ожидал, Цунаде лишь лениво расправила плечи, медленно застёгивая бюстгальтер, но теперь, казалось, специально делая это с неторопливой грацией, словно смакуя момент. — Ну, раз уж ты всё равно смотришь, — голос был бархатным, тягучим, как мёд, — То хоть закрой рот, а то слюной зальёшь весь кабинет.       Джирайя не сдержал смешок. — О, дорогая, — ухмыльнулся мужчина, делая шаг вперёд, — Я готов взять ответственность за любой ущерб.       Цунаде закатила глаза, чувствуя, как сильные руки обвивают талию, а грудь прижимается к спине. — У нас мало времени, — пробормотала она, хотя голос был не таким уверенным и серьёзным, как ей хотелось бы. — Знаю, знаю… — разочарованно вздохнул Джирайя, прижимая подбородок к её плечу. — Но, может, я хотя бы помогу тебе одеться, если раздеть не получается?       Она почувствовала, как он довольно ухмыляется, и чуть сильнее впилась ногтями в чужие пальцы, всё ещё сомкнутые на животе. — Да уж, великодушие так и прёт, — буркнула блондинка, но не сдвинулась с места. — Ну, я стараюсь, — невинно пожал он плечами, а затем ладони медленно двинулись вверх, скользя по её животу. — Джи… — голос Цунаде стал ниже, предостерегающим. — Ну что? — мягко прошептал он, чуть касаясь губами её уха. — Я же просто хочу тебе помочь.       Пальцы неторопливо поправили грудь поддерживаемую, как казалось Джирайе, ненужной вещью. Цунаде тяжело выдохнула, но не оттолкнула. Уже хорошо. Можно рассчитывать на благосклонность. — Я могу и сама. — Я в этом не сомневаюсь, — ухмыльнулся саннин, — Но разве не приятнее, когда кто-то делает это за тебя?       Цунаде уже готова была шутливо врезать ему, но в этот момент в коридоре раздались лёгкие шаги. — Цунаде-сама, вы здесь?       Она замерла, а Джирайя едва сдержал смешок. — О, а вот и Шизуне, — хрипло прошептал мужчина, не отступая ни на сантиметр. — Давай проверим, насколько быстро ты умеешь одеваться.       Хокаге только прикусила губу, и мужчина тут же получил болезненный тычок локтем. Джирайя, послушно покачнувшись в сторону окна, остановился на подоконнике и лукаво посмотрел на неё. — Так неинтересно, принцесса, — лениво бросил он, но, увидев, как она схватила первый попавшийся папку с документами, быстро поднял руки в знак капитуляции. — Хорошо-хорошо, ухожу, — усмехнулся и ловко перемахнул через подоконник. — Но знай: я всё равно верну своё.       С этими словами он исчез за окном, оставляя после себя лишь дразнящий смешок.       В следующий же миг дверь в кабинет распахнулась, и на пороге появилась Шизуне. — Цунаде-сама, — обеспокоенно начала она, но тут же замолчала, заметив, что её начальница стоит возле стола в своем запахнутом хаори, комкая в руках что-то зелёное, а на щеках - яркий румянец.       Цунаде напряглась, незаметно отступая чуть ближе к столу, словно тот мог служить ей последним бастионом обороны. Сенджу очень повезло, что массивная деревянная конструкция скрывала её оголённые ноги и бесформенную кучку под ним, состоящую из её штанов, туники и каблуков.       Като нахмурилась, переводя взгляд с растрёпанной Хокаге на хаос в кабинете. На столе лежали смятые документы, на полу валялись свитки. — Цунаде-сама, с Вами всё в порядке? — осторожно спросила ассистентка, делая шаг вперёд.       Цунаде почувствовала, как по спине пробежал холодок. Нет, не от страха, а от осознания того, насколько она сейчас жалко выглядит. Чёртов Джирайя.       Она быстро выпрямилась, нацепив на лицо самое строгое выражение, какое только могла. — Разумеется! — голос прозвучал чуть громче, чем требовалось.       Шизуне подозрительно прищурилась, явно оценивая весь этот беспорядок. — А… тогда почему Вы… — она сделала ещё шаг вперёд, и у Цунаде сердце замерло.       Минимальная, но всё же реальная вероятность, что её помощница заметит ту самую кучку под столом, заставила Хокаге молниеносно среагировать. — Ты зачем сюда так рано? — резко перебила сжимая чужое кимоно так, что костяшки побелели.       Шизуне моргнула, явно не ожидая нападения. — Ну… — она перевела взгляд на настенные часы. — Вы же сказали, что хотите остаться на ночь, разобраться с отчётами…       Цунаде мысленно прокляла себя за эту вчерашнюю инициативу. — Ах да, отчёты… — протянула она, стараясь выглядеть максимально невозмутимо. — Конечно же, отчёты. — Но… — Шизуне медленно оглядела комнату. — Почему тут так… — Никаких "но", — резко отрезала Цунаде, быстро направляясь к своему креслу. — Иди приготовь чай, — бросила она, опускаясь на край стула, чтобы хоть как-то скрыть свою полураздетость.       Шизуне неохотно кивнула, но перед тем как выйти, вновь окинула комнату пристальным взглядом. — Вы уверены, что с Вами всё в порядке? — Абсолютно, — уверенно произнесла Цунаде и даже натянуто улыбнулась.       Девушка наконец покинула кабинет. Хокаге тяжело выдохнула, прикрыв глаза. "Чёртов, чёртов, чёртов Джирайя."       Как только дверь закрылась, Цунаде тяжело выдохнула и прикрыла глаза.       Только она открыла их снова, как на подоконнике вновь появился беловолосый идиот, весело ухмыляющийся. — Эй, принцесса, ну как прошло утро? — Я тебя убью, — заявила Сенджу, запуская в него, его же кимоно.